Подзываю старшего бригады скорой помощи, даю ему трубку…

Врач, стоящий в куртке, накинутой поверх халата, поговорив с Евичем, возвращает мне смартфон и приглашает в машину скорой помощи: — Мы Вас перевезём до вертолёта и там перегрузим.

В машине я поначалу пытаюсь сидеть, но меня укладывают горизонтально. И так реально лучше, долго сидеть состояние пока не позволяет.

Владимир. Владимирский военный госпиталь.

Просыпаюсь, узнаю «особый бокс» госпиталя. После посадки в вертолёт мне по рекомендации Евича вкололи какую-то смесь, в результате я уснул и не проснулся, даже когда меня перегружали. На улице светло, а значит, день. Суббота. На стене вижу часы, понимаю, что уже далеко за полдень! Долго же я спал. Или коктейль, что мне ввели в Москве, так работает, или ещё чем-то кололи. Или организм сам решил немного отдохнуть от бесконечной гонки и затаился, не подавая мне сигналов. Но в результате все планы пошли насмарку. Надо позвонить, чтобы Ветра выгуляли — хотя, наверное, сообразили, что раз меня нет, то коню нужно прогулку организовать.

Оглядываю палату, не нахожу ни своих вещей, ни одежды, ни смартфона. Дотягиваюсь до кнопки вызова и нажимаю.

Буквально через две минуты в палату заходят главный врач госпиталя Юрий Васильевич Евич, и юристы Михаил Генрихович Дитерихс и Виктор Михайлович Дитерихс. Да, похоже, дело швах, раз Виктор, обычно справляющийся с моими делами, подтянул своего отца — он это делает только в самых сложных случаях.

— Ну-с, больной. На что жалуетесь? — задаёт вопрос Юрий Васильевич.

Понимаю, что это шутка, поэтому просто улыбаюсь и киваю головой, здороваясь.

Юрий Васильевич продолжает: — Травма не тяжёлая. Главное, что нет трещин ни на черепе, ни на позвонках. Удар пришёлся в область затылка и видимо, шапка, сдвинутая со лба назад, сыграла роль демпфера и ослабила силу удара. Если бы нападавший ударил ниже, по позвоночнику, то такого удара хватило бы не только на перелом позвонков, но вполне бы мог разорваться спинной мозг. И тогда бы последствия были гораздо тяжелее. Тем не менее, на данный момент сотрясение мозга присутствует, и я бы даже сказал, что сильное. Думаю, три-пять дней нужно находиться под наблюдением, а дальше посмотрим на динамику. Я ещё попозже зайду, обсудим лечение.

Благодарю Евича — он не хочет говорить о моих возможностях по собственному лечению даром в присутствии Дитерихсов.

Дальше беседую уже с юристами. Михаил Генрихович посвящает меня в детали, которые удалось узнать: — Дело только начали расследовать, так что пока с информацией не густо. К тому же суббота, не все сотрудники полиции на местах и более подробные данные будут только в понедельник. Главное: преступники поджидали Вас на стоянке дипакадемии, в машине, принадлежащей роду князей Радзивиллов. Их было трое — помощник, водитель и охранник княжича Адама Яновича Радзивилла. Адам Радзивилл учится на третьем курсе Дипломатической академии. У Вас конфликта с княжичем не было?

Отрицательно кручу головой: — Не знаком с таким. Но даже с незнакомыми у меня никаких конфликтов не было.

Михаил Генрихович продолжает: — На первый курс также поступила, посещает занятия и была на посвящении в студенты Каролина Яновна Радзивилл.

Снова развожу руками: — Не знаком, не представляли. Мы учиться только начали и из других групп я пока мало кого знаю.

Улыбнувшись, старший из Дитерихсов продолжает: — Думаю, в процессе расследования какие-то версии появятся. То, что у Вас не было конфликта ни с кем из Радзивиллов, это хорошо. А если бы и были — разработан и законодательно закреплён определённый порядок выхода из конфликтных ситуаций: предъявляются претензии, стороны выслушивают мнения друг друга, затем принимаются меры по урегулированию проблемы. Либо самый быстрый вариант — дуэль. Нападение слуг в любом случае недопустимо. И даже если Радзивиллы постараются выдать атаку на Вас за излишнюю исполнительность слуг, не правильно истолковавших слова руководства рода, ответственности клана за своих членов это не отменяет. Такой вариант вообще-то выглядит фантастическим: наши компьютерщики скачали видео с камер наблюдения академии — машина Радзивиллов дежурила на стоянке около дипакадемии несколько вечеров. Невозможно допустить, что слуги могут днями болтаться по городу и никому до них не будет дела.

— Так вот, заметив Вас, они вышли из машины; один из них достал из багажника длинный тонкий предмет и засунул его в рукав, и они пошли следом за Вами. К сожалению, в сквере видеокамер нет и само нападение не записано, — Михаил Генрихович разводит руками. — Но, — добавляет он, — сегодня в полдень мы получили документ, который для нас крайне важен: в момент нападения, неподалёку проходил сотрудник тайной канцелярии. Обратив внимание на непонятные движения в сквере, он проявил гражданскую бдительность и направился в ту сторону. Когда он приблизился и вышел из-за кустов и у него появилась возможность наблюдать место происшествия, он увидел, что Вы, лёжа лицом вниз, пытаетесь приподняться и встать на четвереньки, а остальные участники драки лежат. Когда он приблизился в плотную, Вы уже смогли сесть. Бита лежала изначально около одного из слуг Радзивиллов. Это описание крайне важно для нас и очень хорошо дополняет видео, создавая логичную картину преследования Вас со стороны слуг Радзивиллов и последующего нападения.

— Виктор, ты что-то добавить можешь? — обращается к сыну старший из Дитерихсов.

Виктор слегка прикрывает глаза в знак согласия: — Местная полиция звонила, интересовалась, когда Вы сможете дать показания, которые они перешлют в Москву. В связи с этим нам нужно с этим вопросом определиться и в частности с тем, что Вы будете говорить.

Размышляю: я же эту троицу нападавших «уложил» даром — других вариантов просто не было в тот момент. Они просто скопом упали без всякой борьбы и каким-то образом объяснить их неожиданную отключку не получится. Вот если бы началась драка и я их в процессе побил, то всё бы было нормально.

К разговору вновь подключается Михаил Генрихович: — Мы, находясь несколько часов в госпитале в ожидании вашего пробуждения, прорабатывали разные варианты. В том числе совещались с Юрием Васильевичем Евичем. Мы считаем, что простой отказ от дачи показаний сыграет не в вашу пользу, тем более, что слово простолюдина против слова князя заранее ценится меньше и подвергается сомнению. В связи с этим Евич предложил вариант: сослаться на отсутствие каких-либо воспоминаний после удара по голове. Всё по классике: шёл, споткнулся, поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс![11]

— Наверное, так и сделаем, — соглашаюсь я.

Виктор снова заглядывает в свои записи: — Я известил Перловых и монастырских, что Вы сейчас здесь. Кроме того, сообщил Рябову, чтобы Александр Александрович самостоятельно проводил всё, что намечено на эти выходные. Он уехал на молочный комплекс — там сегодня должны запускать новое освещение вдоль дороги, и он захотел лично убедиться, как оно работает. Все поступающие звонки я переадресовывал ему.

Согласно киваю — хорошо, что в моё временное отсутствие дела не останавливаются.

— Был также необычный звонок, — продолжает Виктор Дитерихс. — Точнее, вначале пришло смс-сообщение, а затем раздался звонок с неопределяемого номера. Я представился и на вопрос собеседника ответил, что Вы больны и находитесь на излечении.

Согласно киваю, а про себя думаю: а вот это плохо — мы договаривались, что цесаревич мне позвонит. А тут такой конфуз. А на следующий звонок я с ним передоговориться не могу — нет у меня его номера.

Москва. Кремль.

Цесаревич решительным шагом вошёл в кабинет отца. Удивлённый Владимир Николаевич поднял глаза и его удивление переросло в недоумение: в такой ярости он своего, обычно спокойного, сына, не видел.