Добрались без приключений. Меня накормили домашним ужином, поигрался с мелкими, ещё раз рассказал Гефтам, но уже «под карандаш», об увиденном и по заснеженной Москве поехал домой.
— Вот же, «Снежинка», — думал я по дороге…
Москва. Российская императорская дипломатическая академия.
За последние две недели институт превратился в «клуб заговорщиков»: парни собирались по углам и о чём-то оживлённо разговаривали или даже тихо переругивались, а при приближении девушек делали равнодушные лица и начинали обсуждать погоду. Благо, она благоволила людям, уставшим за зиму — снег стремительно таял. Меня это радовало, наверное, больше всех — чем раньше оттает земля, тем быстрее начнутся работы с фундаментами объектов. Рабочие активно разбирали ненужные конструкции заброшенного завода и старые бетонные блоки и готовили их для использования в фундаменте новых зданий и забора вокруг комплекса. Вот классно в Крыму — там, у Крейзера, стройка в бывшем дворце Радзивиллов идёт полным ходом; там тепло, там солнце и море.
Очередной мозговой штурм не тему «1001 способ развлечь девушек на 8 марта» был назван «последним»: сроки поджимали, а ничего «дельного», во всяком случае, на взгляд Якова Куракина, не появилось. Так что остановились на загородном отдыхе — снимаем санаторий, устраиваем пикник на природе. Веселимся в коттедже… С меня — вертолёт туда и обратно.
Владимир. Дворянское собрание.
Губернатор Владимирской области Григорий Семёнович Волхонский подъехал к Дворянскому собранию и заметил среди встречающих военкома. Поздоровавшись с ним за руку, он поинтересовался: — Рад Вас видеть. Какие-то вопросы есть по предстоящей церемонии? Или рабочие проблемы?
Генерал, довольный что губернатор приветствие встречающих начал с него, ответил: — Мне позавчера доставили её одну награду, вчера я перепроверил наличие награждаемого в городе и убедился, что он во Владимире и сегодня присутствует. Прошу Вас также произвести вручение.
— А что за награда и кто награждается? — спросил губернатор, поднимаясь по ступенькам к входу.
Военный комиссар области, заглянув для надёжности в листок, начал рассказывать историю героя и его биографию.
— Ну надо же, — покачал головой Григорий Семёнович и обращаясь к организаторам распорядился: — Орден и удостоверение положите отдельно, вручу в конце церемонии. И читать ничего не нужно; сам скажу, семью знаю.
Заиграли фанфары, караул синхронно распахнул половинки дверей и под шум встающей знати Григорий Семёнович вошёл в зал Дворянского собрания. Процедура была стандартной; после короткой речи началось награждение, и губернатор на два десятка минут превратился в придаток слаженного военного механизма: гвардейцы, угловато, с рывками, двигаясь, как деревянные человечки, подавали ему ордена и медали, а изредка и цветы для награждаемых женщин; он их вручал, жал руки, говорил несколько фраз, поворачивался для совместного фото; коротко аплодировал каждому награждённому…
Когда очередные аплодисменты стихли, Григорий Семёнович подошёл к микрофону: — Каждый из нас работает на благо нашей Отчизны и области. Все мы порой ошибаемся. И лучший способ осознать ошибку — припасть к родной земле и попытаться услышать, что она хочет, и она отзовётся. Земля — наша мать. Она не может не отозваться своему сыну.
Сделав короткую паузу, губернатор зычным голосом продолжил: — Я хочу пригласить сюда уроженца нашей области, недавно удостоенного звания «гвардии младший лейтенант», Эдуарда Валентиновича Полуэктина.
По залу прокатился лёгкий шум: громкая история ареста главы рода и наследника, лишение семьи дворянства уже подзабылась, но событие было недавнее, да и Эдуарда многие с детства знали.
Полуэктин, сидевший с матерью в конце зала, услышав свою фамилию, немного растерялся. Приглашение ему передали только накануне: статус человека, удостоенного государственной награды, позволял ему присутствовать на «военных» награждениях, но он не думал, что военком озаботится «отпускником», только что получившим офицерский чин. Сочтя приглашение из военкомата добрым знаком, Эдуард решил сходить на церемонию, так как впервые после страшных ударов, обрушившихся на семью, ему получилось вывести маму в свет.
Бодро прошагав через зал, шагов за десять до Волхонского, младший лейтенант Полуэктин перешёл на полустроевой шаг и становившись в трёх шагах от Григория Семёновича, вскинул руку к фуражке: — Товарищ губернатор Владимирский! Гвардии младший лейтенант Полуэктин по Вашему приказанию прибыл!
Губернатор протянул ему руку, после рукопожатия поставил его рядом с собой и негромко заговорил в микрофон: — Эдуард Валентинович подал прошение государю-императору о подписании контракта с вооружёнными силами и направлении в зону локального пограничного конфликта. Его императорское величество Николай Петрович Романов, да продлятся годы его благословенного правления, прошение удовлетворил. Вы видите боевые медали на кителе гвардии младшего лейтенанта Полуэктина, а совсем недавно он получил и первый офицерский чин, что свидетельствует: не посрамил он ни своей чести, ни чести земли Владимирской. Я хочу поздравить с первым офицерским званием и боевыми наградами нашего земляка!
Губернатор первым захлопал в ладони и зал дружно подхватил овацию. Пока аристократия хлопала, Григорий Семёнович шагнул к столу, взял лежащую на нём коробку и вернулся к микрофону: — Пока Эдуард Валентинович находился в отпуске, Его императорское величество удостоил его ордена Мужества.
Волхонский достал орден из коробки, показал его залу и прикрепил на грудь младшего лейтенанта.
Под аплодисменты и взгляды всего зала Эдуард вернулся к матери.
Спускаясь по лестнице Дворянского собрания, мать, которую Эдуард придерживал рукой, стиснула его локоть и почти не разжимая губ, прошептала: — Ты же говорил мне, что не воюешь!
— Так и не воюю, — шёпотом ответил он. — Мама, я же рассказывал, я солдат учу. И если они хорошо сражаются, то часть их заслуг приписывается мне, как бонус. Ну, как с банковским депозитом — если трейдер грамотно распоряжается деньгами, и они приносят прибыль, то ему платят премии. Я солдат учу хорошо, особенно ценится магическая подготовка, а она у меня на уровне. И арифметика простая: десять моих солдат наградили — одиннадцатая награда мне. Как в банке: десять процентов годовых.
Мама заметно успокоилась. Эдик ещё в детстве нашёл способ, как наиболее доступно донести до матери нужную мысль: она имела финансовое образование, и поэтому её малолетний, но сообразительный сын, в отличие от всех ровесников не просто отпрашивался в кино, а предлагал «сделать инвестиции в культурное развитие».
Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.
Кадры — самая большая проблема. Их не хватает даже заполнить вакансии руководителей на работающем кирпичном заводе около Владимира, конюшне и доме отдыха под Дмитровом, строящихся объектах на севере Москвы. Вот она во всей красе — болезнь взрывного роста, которой я так боялся: можно роту переформатировать в батальон, и он практически сразу будет боеготов — большинство командиров взводов смогут командовать ротами, а для взводов и толковые сержанты подойдут; а вот преобразовать роту в полк не получится, сколько солдат в это не влей — нужны толковые офицеры, минимум, на большинство командных и штабных должностей, и в роте столько в принципе не наберётся. И ещё больше — толковых сержантов, которые сольют полк в боевую единицу. Так и у меня, с той только поправкой, что два моих основных рекрутинговых агентства — Анатолий Дмитриевич Губкин из монастыря и «главноуправляющий» Александр Александрович Рябов вербуют, где только можно, своих проверенных сослуживцев, выдвигают на разные должности выпускников монастырского приюта, подыскивают перспективных сотрудников на наших предприятиях. Но мало, слишком мало. Я расхаживаю по квартире, смотрю через панорамные окна на вечернюю Москву. Миллионы людей за окном — а сотню нужных не найти.
