Совсем коротко. Почти незаметно.

Но эффект это произвело такой, будто посреди кухни внезапно заговорила статуя из храма.

Главный повар смотрел на Повелителя с выражением глубокого религиозного кризиса, потому что, судя по всему, за последние лет двадцать Люциус улыбался примерно столько же раз, сколько местная знать мыла полы самостоятельно.

Люциус медленно провёл ладонью по лицу с видом человека, который последние лет двести героически держался, но именно сегодня мир всё-таки решил его добить.

— Боги… за что мне всё это, — пробормотал он почти устало.

Лена немедленно ткнула в него ложкой.

— Начнём с того, что имя у тебя абсолютно невозможное.

Он открыл глаза и посмотрел на неё с тем ледяным достоинством, которое обычно бывает у очень богатых аристократов и котов, случайно наступивших в воду.

— Это имя древнего драконьего рода.

— Это лингвистическое преступление, а не имя. Пока ты закончишь представляться, у людей уже старость начнётся.

У кого-то из слуг нервно дёрнулись плечи.

Люциус медленно скрестил руки на груди.

— И что ты предлагаешь?

Лена задумчиво прищурилась, разглядывая его так внимательно, будто выбирала кличку для особенно породистого, но проблемного кота.

— Буду звать тебя Лютик.

Кухня издала коллективный звук ужаса.

Главный повар так резко вдохнул воздух, что чуть не подавился собственным существованием. Одна из служанок выронила пучок зелени. Мальчишка у стены вообще перекрестился автоматически, хотя, судя по форме местного храма, религия у них была совершенно другая.

Сам Люциус очень медленно повернул голову к Лене.

— Как именно ты меня сейчас назвала?

— Лютик, — терпеливо повторила она. — Коротко, удобно и не звучит так, будто сейчас начнётся вторжение в соседнее королевство.

В золотых глазах дракона появилось то особое выражение, с которым люди обычно смотрят на тех, кто только что добровольно шагнул в пропасть.

— Меня называют Лютым, — произнёс он спокойно, но где-то на заднем плане уже начинал чувствоваться дым от задетой гордости.

— А я буду Лютиком. Тебе подходит.

На несколько секунд повисла такая тишина, что стало слышно, как в дальнем углу кипит бульон.

Люциус смотрел на неё не мигая, явно пытаясь принять какое-то внутреннее решение. То ли придушить прямо сейчас. То ли сначала всё-таки выяснить, почему в его дворце взялась женщина с полностью отсутствующим инстинктом самосохранения.

Потом он неожиданно выдохнул сквозь смешок и покачал головой.

— Ты совершенно сумасшедшая.

— Зато тебе больше не скучно.

И, судя по тому, как дрогнул уголок его рта, возразить ему было нечем.

И тут Лена чихнула так громко, что ближайшая служанка испуганно вздрогнула и чуть не выронила поднос, после чего чихнула ещё раз, уже с тем мрачным достоинством человека, который окончательно убедился: дворец дракона — это не роскошь, а очень дорогая аллергия.

Потом она провела пальцем по ближайшей полке.

На пальце остался такой слой пыли, что археологи из её мира наверняка начали бы осторожно определять эпоху и культурный слой.

Лена несколько секунд молча смотрела на серую полоску, после чего медленно подняла взгляд на Люциуса.

— А вот теперь у нас действительно серьёзный разговор.

Дракон, до этого наблюдавший за кухонным хаосом с выражением человека, смирившегося со своей судьбой, сразу насторожился.

— Что ещё произошло?

— У вас дворец грязный.

В помещении стало тихо.

Очень тихо.

Та особая тишина, которая появляется после фразы, способной разрушить чью-нибудь карьеру.

Из дверей практически мгновенно материализовался главный управляющий дворца — высокий сухой мужчина с лицом человека, который искренне ненавидит пыль, шум, людей и любые неожиданности.

— Во дворце ежедневно проводится уборка, — произнёс он ледяным тоном, от которого молоко наверняка скисало прямо в кувшине.

Лена молча подняла палец с толстым слоем серой пыли.

Управляющий побледнел так резко, словно прямо сейчас увидел собственную казнь в деталях.

Люциус перевёл взгляд с пальца на управляющего, потом обратно, после чего очень спокойно уточнил:

— Герман.

— Да, Повелитель.

— Почему моя резиденция выглядит так, будто её последний раз убирали при основании империи?

— Это временное недоразумение…

— Это цивилизационная катастрофа, — перебила Лена. — Вам нужен пылесос.

Люциус нахмурился.

— Мне начинает казаться, что половина проблем твоего мира называется странными словами.

— Потому что мой мир изобрёл бытовую технику, а ваш, судя по всему, решил остановиться на стадии «мрачный замок и эмоциональные страдания».

— Что такое пылесос? — подозрительно спросил дракон.

Лена медленно улыбнулась.

Причём так нехорошо, что несколько слуг автоматически сделали шаг назад.

— Это шайтан-машина.

Через двадцать минут в малом зале уже собралось полдворца, потому что новость о том, что новая фаворитка Повелителя требует призвать магический артефакт из другого мира, распространилась со скоростью придворных сплетен, то есть примерно мгновенно.

Лена стояла посреди комнаты и вдохновенно объясняла:

— Представьте себе устройство, которое ездит по полу, орёт как демон из преисподней, втягивает грязь, пыль, волосы, нитки и моральное достоинство человека, который впервые его услышал.

— Зачем создавать нечто подобное? — осторожно спросил придворный маг.

— Потому что люди устали умирать с тряпками в руках.

— Перемещение предметов между мирами требует огромного количества энергии, — мрачно сообщил Люциус, уже начиная подозревать, что совершил стратегическую ошибку, вообще заговорив с Леной. — Это крайне дорого.

— У тебя в тронном зале стоят золотые подсвечники размером с ребёнка.

— Это наследие рода Эйзенвальдов.

— А у меня аллергия на ваш ковёр, который, судя по запаху, помнит ещё первую династию.

— Пылесос не стоит межмирового ритуала.

— Тогда я лично начну вытирать пыль по всему дворцу и каждый день рассказывать слугам, что великий Повелитель драконов пал в битве с бытовой техникой.

Люциус молча смотрел на неё несколько долгих секунд.

Потом очень медленно повернулся к магу.

— Открывайте портал.

— Повелитель…

— Я хочу увидеть эту адскую машину собственными глазами.

И вот примерно через час половина дворца стояла вдоль коридора, наблюдая за тем, как огромный чёрный пылесос с оглушительным рёвом втягивает пыль из ковров.

Первая служанка вскрикнула и чуть не убежала. Один из стражников автоматически схватился за меч. Главный повар перекрестился так быстро, будто собирался защищаться не от техники, а от конца света. А мальчишка-посудомойка бегал следом за пылесосом с абсолютно безумным восторгом и орал на весь этаж:

— ОНО ЖРЁТ ГРЯЗЬ! ВЫ ВИДЕЛИ?! ОНО ЕСТ ПЫЛЬ!

Пылесос угрожающе загудел.

Две служанки синхронно отпрыгнули к стене.

Придворный маг смотрел на происходящее с выражением человека, который десять лет изучал древние запретные заклинания, а проиграл в популярности какой-то шумной чёрной коробке на колёсах.

А Люциус фон Эйзенвальд Лютый, древний дракон, повелитель северных земель, гроза врагов и человек, которого боялась половина континента, стоял посреди коридора, мрачно наблюдал за тем, как пылесос пожирает пыль вместе с остатками достоинства дворцовой прислуги, и наконец спросил:

— А эта демоническая штука умеет чистить шторы?

Лена посмотрела на него с плохо скрываемым торжеством.

Кажется, цивилизация всё-таки начала побеждать.

Потом ещё раз.

Потом провела пальцем по ближайшей полке.

На пальце остался слой пыли толщиной с исторический пласт.

Она медленно посмотрела на Люциуса.

— А вот теперь у меня к тебе серьёзный разговор.

Дракон насторожился.

— Что ещё?

— У вас дворец грязный.

Кто-то из служанок оскорблённо охнул.