А в гареме женщины точили ножи.

Ещё месяц назад они спорили о том, какие серьги лучше подходят к зелёному платью, и грызлись из-за внимания императора. Сегодня они спорили о том, кому достанется самый острый нож, и грызли горло врагам. И почему-то второе получалось у них лучше, чем первое.

Не потому, что им приказали. Не потому, что они хотели выслужиться перед императором или получить за это награду. А потому, что кто-то посмел угрожать их дому, их городу и их — пусть и очень странной — семье.

Всё началось с того, что Лена вбежала в гарем с криком «Мне нужны добровольцы». Она ожидала увидеть перепуганных девушек, которые прячутся под кроватями и громко плачут от страха. Вместо этого она застала Миру, которая спокойно раздавала кинжалы, словно конфеты на детском празднике.

— Мы уже собрались, — сказала Мира, даже не обернувшись.

— Собрались куда? — спросила Лена.

— На стены.

Лена моргнула несколько раз подряд.

— Вы же наложницы. Ваше дело — петь, танцевать и плести интриги.

— Это было в прошлой жизни, — ответила Мира. — В этой мы выживаем.

В углу комнаты сидела Тая, склонившись над бумагами, и дописывала последний фальшивый приказ о подходе подкрепления с восточных границ. Она работала с такой скоростью, что перо в её руке почти дымилось. На столе уже лежала стопка дезинформационных документов высотой в локоть.

— Генерал Равейн сейчас думает, что с востока идёт огромная армия, — сказала Тая. — Через час он будет думать, что с запада тоже.

— А через два? — спросила Лена.

— Что его собственные солдаты хотят его убить, — ответила Тая с лёгкой улыбкой.

Лена посмотрела на неё с искренним уважением.

— Ты страшный человек.

— Я училась у вас, госпожа, — скромно ответила Тая.

А в центре комнаты стояла Нисса. Она уже надела лёгкий кожаный доспех с металлическими вставками и развесила на поясе все свои ножи. Их было много. Очень много.

— Нисса, ты уверена? — спросила Лена. — Там могут убить.

— Меня? — переспросила Нисса, и в её голосе прозвучало такое искреннее удивление, будто Лена спросила её, не боится ли она мышей.

Лена махнула рукой и развернула карту — ту самую, исчирканную красными стрелами и восклицательными знаками.

— Ворота мы укрепили, — начала Лена. — Люциус держит оборону с воздуха. Но мятежники попытаются зайти с тыла, через подземные ходы.

— Откуда у тебя карта подземных ходов? — спросила Мира.

— Архивариус отдал, — ответила Лена и поморщилась, вспоминая. — Сказал, что хранил её для особого случая. И если я её не верну, он лично закопает меня в архиве. Потому что, цитирую, «эта карта старше твоего дракона, и я за неё головой отвечаю». Не знаю, шутил он или нет, но я решила не рисковать.

Мира усмехнулась, но спорить с архивным ужасом не стала — старый архивариус пользовался во дворце заслуженным уважением, и подкалывать его было себе дороже.

Лена ткнула пальцем в три красных креста.

— Вот входы. Каждый нужно заблокировать или взять под контроль.

— Сколько человек на каждый ход? — спросила Мира.

— По пять.

— Это мало.

— Это всё, что у меня есть. Остальные держат стены.

Мира кивнула и начала распределять группы — быстро, чётко, без лишних слов, так, будто всю жизнь командовала армией, а не перебирала украшения.

— Тая, ты с документами. Твоя задача — сеять панику в рядах врага.

— Сделаю.

— Я иду к первому входу, — сказала Нисса, уже шагнув к двери.

— Не одна, — остановила её Мира, перехватив за плечо.

Нисса закатила глаза.

— Они будут мешаться.

— Они прикроют спину. Спорить бесполезно.

Нисса фыркнула, но спорить не стала.

А в дальнем углу комнаты тихо плакала самая младшая из наложниц — Лисса, которой было всего семнадцать. Она попала во дворец полгода назад из забытой богами северной деревни и никого не убивала, не шпионила и даже не участвовала в интригах.

— Лисса, — позвала Лена.

Девушка подняла заплаканное лицо.

— Ты пойдёшь в подвал. С секретарём. У тебя будет ключ от казны.

— Я… я не смогу, — всхлипнула Лисса.

— Вот и отлично, — сказала Лена. — Ты будешь так бояться, что никто не заподозрит в тебе человека с заданием. А если враги прорвутся, ты откроешь подземный ход и выведешь людей.

Лисса вытерла слёзы, глубоко вздохнула и кивнула. Лена выдала ей маленький металлический ключ на кожаном шнурке, и девушка убежала в подвал, ни разу не обернувшись.

Через час первый отряд мятежников попытался проникнуть в подземный ход на западной стороне. Их встретила Нисса.

Свидетели потом рассказывали, что это было одновременно страшно и красиво — как танец смерти в исполнении профессиональной танцовщицы, у которой в руках вместо вееров оказались ножи. Нисса двигалась с такой скоростью, что враги не успевали даже закричать. Один удар — и солдат падал. Второй — и рядом с ним оказывался второй.

— Она же была наложницей, — прошептал один из стражников, прибежавших на подмогу.

— Была, — ответил другой. — А теперь она — наше проклятие.

Нисса услышала и улыбнулась — кроваво, красиво, пугающе.

Второй отряд попытался пройти с другой стороны, через восточный тоннель. Там их ждала Мира. Она не дралась в открытую — её оружием были хитрость и терпение, помноженные на годы выживания в гаремных джунглях.

Она заманивала врагов в ловушки умело, как старая лиса, которая переиграла не одного охотника. Сначала ложный отход вправо, потом засада в левом ответвлении, потом снова отход. Враги бегали за ней по подземельям, как котята за лазерной указкой, пока не забежали прямо в руки стражников.

— Как ты это делаешь? — спросил один из солдат, когда всё закончилось.

— Гарем, — коротко ответила Мира, вытирая нож о чужую куртку. — Там или учишься выживать, или умираешь от тоски и интриг. Я выбрала первое.

А Тая тем временем развернула настоящую информационную войну. Слухи расползались по городу быстрее лесного пожара. Кто-то сообщил, что император призвал подкрепление из восточных провинций. Другой слух гласил, что у дракона есть старший брат, который летит с юга с целой армией драконов. Третий — что сами мятежники перессорились между собой из-за дележа добычи.

К вечеру никто в стане врага уже не понимал, где правда, а где умелая дезинформация. Даже сами мятежники начали подозревать друг друга.

— Они думают, что их предали, — докладывал разведчик.

— Кто?

— Все. Офицеры не доверяют солдатам, солдаты — офицерам, а генералы заперлись в палатке и орут друг на друга уже третий час.

Лена повернулась к Тае.

— Ты гений.

— Я практикантка, госпожа. Гений здесь вы.

Ночью, когда бои временно затихли, Лена собрала всех бывших наложниц в тронном зале. Они сидели на мраморных ступенях у трона — уставшие, грязные, с оружием в руках. Никто из них сейчас не напоминал тех холёных красавиц, которые ещё месяц назад сплетничали о нарядах и интриговали друг против друга.

Некоторые девушки были в чужой крови. Некоторые держались за плечи раненых подруг. Но никто не жаловался и не просил пощады.

— Вы сделали невозможное, — сказала Лена.

— Мы защитили свой дом, — ответила Мира.

— Вы защитили город.

— Это одно и то же, — сказала Нисса, которая сидела на ступеньке, перемазанная сажей и кровью, и лениво точила нож. — Дом — это не стены. Дом — это люди, которые готовы умереть друг за друга.

Лена посмотрела на них и вдруг поняла, что за эти месяцы обрела не просто союзников. Она обрела семью. Странную, нелепую, состоящую из бывших наложниц, попаданки из другого мира и дракона, который не умеет выражать чувства.

— Что нам делать теперь? — спросила Тая.

— Спать, — ответила Лена. — Завтра будет новый день и, возможно, новые враги.

— А послезавтра?

— Послезавтра мы победим.

Все поверили. Даже те, кто никогда ни во что не верил до этой ночи.

Утром Люциус вернулся во дворец после очередной вылазки. Он был измотан, зол и покрыт копотью. Но когда он вошёл в тронный зал и увидел Лену в окружении вооружённых женщин, он остановился.