Лена же была хуже. Лена заставляла работать.

— Я слышал, она заставила начальника дворцового хозяйства написать отчёт о каждом потраченном медяке, — шёпотом говорил один лакей другому, оглядываясь по сторонам.

— И что с ним стало? — с замиранием сердца спросил второй.

— Он плакал, — ответил первый. — Три часа подряд. Говорят, у него до сих пор нервный тик.

— Это законно? — ужаснулся второй.

— Во дворце? — горько усмехнулся первый. — Здесь уже ничего не законно. Здесь есть только Лена и её папка с документами.

Граф Тарвель, который когда-то громче всех кричал о том, что простолюдинка не может управлять империей, теперь при виде Лены прятался за колоннами.

Причём делал это так неуклюже, что его роскошный шлейф вечно торчал наружу, выдавая убежище с головой.

Однажды Лена заметила это и спокойно спросила у пустоты:

— Граф, вы решили изучить архитектуру дворца вблизи? Или колонны стали новым модным аксессуаром?

Тарвель вышел из-за колонны с видом человека, который только что подписал себе смертный приговор.

— Я… просто… — начал он, но слова застревали в горле.

— Не надо, — перебила Лена, даже не обернувшись. — Я занята.

И ушла, продолжая читать документы на ходу.

Граф выдохнул так громко, что зазвенели хрустальные подвески на люстре.

Вечером того же дня в кулуарах родилась фраза, которая разлетелась по всему дворцу со скоростью лесного пожара.

«Дракон сжигает тело. Лена сжигает карьеру. Но если ты попался ей на глаза с неправильными цифрами — она сожжёт твою душу через объяснительные записки».

Авторство приписывали неизвестному чиновнику, которого уже никто никогда не видел.

Говорили, он до сих пор сидит где-то в подвале и пишет отчёт, а вокруг него уже выросла борода до колен.

Самый показательный случай произошёл с министром финансов.

Вернее, с бывшим министром финансов, потому что после встречи с Леной он стал совсем другим человеком.

Его история превратилась в легенду, которую передавали из уст в уста с добавлением всё более страшных подробностей.

Началось всё с того, что Лена пришла к нему в кабинет и попросила показать документы о доходах казны за последние полгода.

Министр, привыкший к тому, что его боятся и уважают, даже не поднял головы.

— Вы не имеете права требовать от меня отчёты, — лениво бросил он, продолжая что-то писать.

— Я не требую, — спокойно ответила Лена. — Я вежливо прошу.

— А если я откажу?

Лена улыбнулась. Очень вежливо. Очень спокойно. Даже дружелюбно.

Но в её глазах читалось что-то такое, от чего у министра внезапно подкосились колени.

Потому что эта улыбка не предвещала ничего хорошего — она предвещала долгую и мучительную работу с документами.

— Знаете, — мягко сказала Лена, всё так же улыбаясь, — император очень хотел бы понять, куда делись налоги из восточных провинций.

Министр побледнел и начал что-то искать на столе, хотя ничего не терял.

— Я… это временные трудности… — пробормотал он.

— Конечно, — кивнула Лена, — я уверена, дракон поймёт. Он вообще очень понимающий правитель. Особенно когда дело касается его денег. И его налогов. И его терпения, которое, кстати, не бесконечно.

— Вы не посмеете… — начал министр, но голос его дрожал.

— Я уже позвала его на встречу, — перебила Лена, посмотрев на часы. — Он будет здесь через десять минут. У вас есть время подумать над ответом.

Министр вскочил с места так резко, что стул опрокинулся, и побежал за документами с такой скоростью, что потерял по дороге туфлю.

С тех пор он выполнял любые просьбы Лены с пугающей оперативностью, достойной самого лучшего курьера.

А когда кто-то из коллег спрашивал его, почему он так боится простой девушки без титула и войска, он мрачно отвечал, оглядываясь по сторонам:

— Потому что у неё за спиной дракон. Но это даже не главное. Главное — она умеет читать отчёты.

И все, кто слышал это, понимали, что умение читать отчёты в этом дворце страшнее любого огненного дыхания.

Через неделю Лена стала неофициальным кошмаром дворцовой бюрократии.

Она не кричала, не угрожала и не требовала казней, как это делали правители в старых легендах.

Она просто ходила по кабинетам с папкой документов и задавала вопросы.

Обычные, на первый взгляд, вопросы.

— Почему здесь указана одна сумма, а в соседней графе — совсем другая?

— Кто подписал этот приказ, и где этот человек сейчас?

— Горит ли где-нибудь оригинал вот этой бумаги, и если нет, то почему он выглядит так, будто его жевали и выплюнули?

И чиновники начинали потеть. Сначала немного, потом всё сильнее, а потом так, что им приходилось менять камзолы по два раза на дню.

Потому что на вопросы у них не было ответов. Точнее, ответы были — но все они вели в тюрьму или на виселицу.

Лена сама не сразу заметила, что её начали бояться.

Она просто делала свою работу — проверяла документы, находила ошибки, просила исправить.

Но в мире, где столетиями никто ничего не проверял, это воспринималось как конец света.

Однажды она зашла в кабинет к начальнику почтовой службы, чтобы уточнить пару деталей.

Мужчина увидел её в дверях и с криком «Только не это!» попытался выпрыгнуть в окно.

— Стойте! — крикнула Лена, бросаясь к нему. — Третий этаж! Вы разобьётесь!

Чиновник замер на подоконнике с видом человека, который выбирает меньшее из зол.

— Госпожа, я всё расскажу! — всхлипнул он, хватаясь за раму. — Всё, что угодно! Только не проверка!

— Мне просто нужны отчёты о переписке за прошлый месяц! — сказала Лена, стараясь говорить спокойно.

— Я украл всего три тысячи! — признался чиновник, закрывая лицо руками. — Остальное потерялось само! Само, понимаете?!

Лена устало вздохнула и потёрла переносицу.

Иногда ей казалось, что она работает не в императорском дворце, а в детском саду, где все дети внезапно состарились, обросли бородами, но так и не выросли умом.

— Садитесь обратно в кабинет, — сказала она усталым голосом. — И принесите мне бумаги. Спокойно, без членовредительства.

— Вы не посадите меня в тюрьму? — с надеждой спросил чиновник, слезая с подоконника.

— Пока нет, — ответила Лена. — Но если вы сейчас упадёте с третьего этажа, мне придётся писать отчёт о несчастном случае. А я не люблю лишнюю работу, особенно когда её можно избежать.

Чиновник быстро и очень послушно сел на своё место и начал перебирать бумаги.

С тех пор Лену прозвали «Та, кто читает бумаги». И это звучало страшнее любого титула во всей Империи.

-

Люциус заметил перемены не сразу — он был занят другими делами.

Но когда ему доложили, что дворцовая администрация внезапно начала работать, он сначала не поверил.

Потом ему принесли бюджет с реальными цифрами, и он чуть не подавился чаем, потому что впервые за триста лет цифры сходились.

— Кто это сделал? — спросил он у Кайрена, кивая на стопку отчётов.

Начальник охраны помрачнел лицом и как-то невольно поёжился.

— Госпожа Лена, Ваше Величество.

— И как ей это удалось?

Кайрен помолчал, собираясь с мыслями и подбирая слова.

— Говорят, она заставила министра финансов пересчитать всё вручную, — сказал он. — Он плакал, валялся в ногах, но пересчитал.

Люциус усмехнулся и отодвинул чашку.

— А что говорят остальные чиновники?

— Остальные боятся, — честно ответил Кайрен. — Очень сильно. Так, как не боялись даже вас.

— Дракона?

— Нет, — покачал головой Кайрен. — Её. Ваше Величество, вы сжигаете людей, когда они ошибаются. Это страшно, но это быстро. А госпожа Лена заставляет их работать. Это медленная и мучительная смерть, растянутая на годы.

Люциус задумался, глядя в окно на залитый солнцем сад.

— Надо повысить ей жалованье, — сказал он наконец.

— Она откажется, — уверенно ответил Кайрен.