— Это разумная причина для недоверия, — признала она.

Лена откинулась на спинку кресла, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском свечей.

— Либо здесь гигантская коррупционная схема, — медленно сказала она, — либо готовится переворот.

— Мне нравится, как во дворце эти две вещи звучат почти одинаково, — заметила Сая.

— Иногда разницы действительно нет, — вздохнула Лена.

Через час они уже сидели в архиве, точнее — пытались выжить в архиве.

Архив империи выглядел как место, куда документы приходили умирать медленной и мучительной смертью.

Пыль стояла такая густая, что её можно было резать ножом, а воздух пах вековой бумагой, плесенью и безнадёгой.

Лена чихнула три раза подряд и поклялась никогда больше не жаловаться на свою маленькую квартиру в прошлом мире.

Старый архивариус встретил их взглядом человека, который ненавидит всех живых исключительно за факт их существования.

— Вам что нужно? — спросил он голосом, которым обычно просят покойников не шуметь.

— Документы по армейским поставкам за последние три года, — сказала Лена.

Старик посмотрел на неё так, будто она попросила его вручную пересчитать песок в пустыне.

— Зачем? — буркнул он.

— Хочу проверить, не пытается ли кто-то устроить государственный переворот, — честно ответила Лена.

Архивариус даже не удивился и не моргнул — он только спокойно махнул рукой в сторону стеллажей.

— Третий стеллаж слева, — сказал он будничным тоном.

Лена помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Почему вы сказали это так буднично? — наконец спросила она.

— Девочка, я тридцать лет работаю при дворе, — устало ответил архивариус. — Здесь заговоры случаются чаще, чем уборка. В прошлом месяце один министр пытался отравить другого через суп. Суп оказался вкусным, так что об этом забыли. А заговор остался.

Лена не нашлась, что ответить на такое откровение.

Они просидели в архиве почти до вечера, и чем дальше, тем хуже становилась картина.

Поставки действительно исчезали в огромных объёмах, оружие отправлялось в несуществующие гарнизоны, а золото уходило на склады, которых официально не существовало.

Но самое тревожное обнаружилось в конце: часть солдат внезапно переводили ближе к столице, и делалось это тихо, без приказов через основной штаб.

— Это не подготовка к войне, — тихо сказала Сая, откладывая очередной лист.

Лена кивнула и почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Это подготовка к захвату власти, — ответила она.

В комнате стало очень тихо — даже архивариус перестал шуршать бумагами, что само по себе было тревожным знаком.

Лена посмотрела на кипы документов и внезапно ощутила не просто усталость, а что-то похожее на личную обиду.

— И самое ужасное, — пробормотала она, — что я только начала привыкать к этому дворцу.

Сая посмотрела на неё с искренним удивлением, смешанным с недоверием.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила она.

— Конечно, — вздохнула Лена. — Я уже почти запомнила, какие министры воруют, а какие просто идиоты.

— А есть разница? — уточнила Сая.

— Есть, — ответила Лена. — У идиотов хотя бы нет стратегии. Они вредят случайно, без системы.

Она встала и начала ходить между стеллажами, перебирая в голове возможные варианты.

Если готовится переворот, то кто участвует? Министр армии? Часть совета? Кто-то из знати, которая всё это время только и делала, что жаловалась на неё?

И главный вопрос: Люциус знает?

Она резко остановилась, потому что здесь начиналось самое неприятное.

Если дракон не знает — ситуация опасная, потому что они могут застать его врасплох.

А если знает и молчит — то ситуация ещё хуже, потому что тогда он либо проверяет её, либо готовит что-то своё.

Лена вздохнула и тихо сказала:

— Я хочу домой.

Архивариус, не поднимая головы, буркнул в ответ:

— Все хотят. Не все уходят.

Люциуса она нашла поздно вечером на балконе.

Он стоял, глядя на ночной город, и выглядел так, будто сошёл с обложки романа под названием «Мрачный правитель, у которого всё под контролем, даже хаос».

Лена заметила это почти сразу и разозлилась, потому что в стрессовых ситуациях она паниковала и ругалась, а дракон просто становился ещё более пугающе красивым.

— У нас проблема, — сказала она без приветствия, врываясь в комнату как ураган.

Люциус даже не обернулся, но в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

— Только одна? — спросил он.

Лена подавила желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— Не беси меня, — сказала она.

Он повернулся, посмотрел на её лицо — и улыбка исчезла так быстро, будто её и не было.

— Что случилось? — спросил он, и в голосе не осталось ни капли прежней лёгкости.

Лена бросила папку на стол, и та шлёпнулась с глухим, почти зловещим звуком.

— Кто-то готовит переворот, — сказала она.

Люциус открыл документы и начал читать. Он делал это быстро, очень быстро, и с каждым перевёрнутым листом его взгляд становился холоднее.

Сначала просто прохладным. Потом ледяным. Потом таким, что Лена на секунду испугалась — не выдохнет ли он пламя прямо в кабинете.

Она впервые за долгое время почувствовала настоящий страх — не тот бытовой, когда боишься, что министры снова наврут, а животный, когда понимаешь, что перед тобой не просто раздражённый мужчина, а древнее существо.

— Кто ещё знает? — тихо спросил Люциус.

— Только я, Сая и архивариус, — ответила Лена.

— Архивариус надёжный?

— Он ненавидит людей одинаково сильно, — сказала Лена. — Это внушает доверие.

Люциус коротко усмехнулся, но его глаза остались ледяными и чужими.

— Верден, — сказал он.

— Ты тоже думаешь на него? — уточнила Лена.

— Да.

Он закрыл папку, сделал это очень аккуратно, и от этого движения у Лены по спине побежали мурашки — потому что когда дракон начинает быть аккуратным, значит, он едва сдерживается.

— Насколько всё плохо? — спросила она.

Люциус несколько секунд молчал, глядя куда-то в стену, но Лена готова была поспорить, что он видит не стену, а картину грядущего кошмара.

— Достаточно плохо, чтобы они начали действовать скоро, — наконец ответил он.

— Почему?

— Потому что такие объёмы поставок невозможно скрывать долго. Рано или поздно кто-то заметит. Они это знают.

Лена медленно выдохнула и поняла, что воздуха в комнате вдруг стало меньше.

— Отлично, — сказала она. — Просто великолепно.

— Это не всё, — добавил Люциус.

— Конечно, не всё, — вздохнула Лена. — Почему бы моей жизни хоть раз не стать проще?

Люциус подошёл ближе, и Лена вдруг заметила, что он смотрит на неё не как на советницу, а как на что-то важное — что-то, что нужно защитить.

— Если Верден действительно собирает армию, ему нужен кто-то внутри дворца, — сказал он.

Лена почувствовала, как неприятно холодеет живот. Предатель где-то рядом, внутри, возможно, среди тех, кого она видит каждый день.

— Гарем, — медленно сказала она.

Люциус кивнул, и этот кивок подтвердил её самые худшие подозрения.

— Идеальное место для шпионажа, — сказал он. — Никто не обращает внимания на женщин, которые плетут интриги друг против друга.

— Прекрасно, — пробормотала Лена. — Просто прекрасно. Теперь помимо эмоциональных катастроф у меня ещё и политические.

Люциус неожиданно тихо рассмеялся — этот смех прозвучал странно в такой напряжённой обстановке, почти неуместно.

— Ты удивительно спокойно реагируешь, — заметил он.

— Нет, — честно призналась Лена. — Я просто уже морально сломалась несколько недель назад. Сейчас во мне говорит только мышечная память и желание выжить.

Эта фраза заставила его улыбнуться — ненадолго, но воздух вокруг стал чуть теплее.

Потом он снова стал серьёзным.

— Никому не говори о расследовании, — сказал он.