Когда Лена вышла во двор, там уже царила паника, которая постепенно перерастала в неуправляемую суету.

Архитектор держался за грудь и выглядел так, будто одновременно потерял проект, бюджет и веру в человечество.

Стражник стоял рядом и с упорством человека, который не готов к ответственности, повторял, что статуя «сама была неустойчивая».

Рядом на земле лежала огромная каменная голова древнего императора, смотревшая в небо с выражением вечного недовольства происходящим.

Лена несколько секунд молча смотрела на разрушения, пытаясь понять, сколько новых проблем появилось у дворца за последние десять минут и входит ли это в норму их повседневной жизни.

Пока она успокаивала архитектора и объясняла, что казнить стражника из-за памятника всё-таки не стоит, прошло ещё полчаса.

Вернувшись в комнату после очередного дворцового хаоса, Лена первым делом посмотрела на коробку с пирожными, как на единственную стабильную вещь в этом мире. Пирожные всё ещё стояли на столе, аккуратно разложенные, будто кто-то специально следил за тем, чтобы их внешний вид оставался безупречным. Они выглядели подозрительно идеальными, как предмет, который слишком хорошо вписывается в план чьей-то чужой задумки.

— Это уже начинает выглядеть как психологическая война, — пробормотала Лена, с подозрением разглядывая коробку так, будто она могла дать ответ.

Она снова потянулась к десерту, но в этот самый момент в дверь осторожно постучали, нарушив её хрупкое намерение наконец что-то съесть спокойно.

Лена замерла на полпути, не убирая руки, и очень медленно повернула голову к двери, как человек, который уже морально устал от сюрпризов этого дня.

— Я сейчас начну кусаться, — мрачно произнесла она, не меняя позы и даже не моргая.

В комнату осторожно заглянул дворецкий, как человек, который уже заранее понимает, что хорошие новости в этом дворце обычно не приходят без предупреждения.

— Госпожа, возникла небольшая проблема, — произнёс он с той аккуратной интонацией, с которой обычно сообщают о начале стихийного бедствия.

Лена даже не подняла головы, продолжая смотреть на стол с выражением человека, который морально готов ко всему, включая повторение вчерашнего хаоса.

— Если это снова павлин, я официально начну считать его высшим должностным лицом и выдавать ему отчёты на подпись.

— Нет, госпожа. В гареме… мышь, — осторожно ответил дворецкий, будто боялся, что само слово может вызвать дополнительные проблемы.

На секунду в комнате стало очень тихо, и даже воздух, казалось, на мгновение решил не участвовать в происходящем.

Лена медленно моргнула, словно проверяя, правильно ли она услышала информацию и не является ли это новой формой издевательства.

— Мышь, — повторила она спокойно, с подозрением,.

— Да, госпожа, — подтвердил дворецкий с тем же трагическим спокойствием.

— В гареме, — уточнила она уже без особой надежды на логичность мира.

— Да, госпожа, — повторил он, и в этом «да» уже чувствовалась усталость всего дворца.

Лена откинулась на спинку кресла с видом человека, который только что понял, что проиграл не сражение, а саму идею спокойной жизни в этом месте.

— Конечно, — медленно произнесла она, глядя в никуда. — Почему бы и нет. У нас же явно слишком стабильная система управления, давайте добавим туда ещё один элемент хаоса для равновесия.

С улицы уже доносились крики, кто-то что-то уронил, кто-то явно пытался забраться на стул, и по общему звуковому фону можно было предположить, что гарем начал срочную эвакуацию здравого смысла.

— Она маленькая? — устало спросила Лена, уже не рассчитывая на утешительные ответы.

— По словам очевидцев… да, — осторожно сказал дворецкий, словно «очевидцы» были отдельной ненадёжной религией.

— По словам очевидцев у нас вчера павлин был почти боевым зверем, — пробормотала Лена, уже не пытаясь скрывать сарказм.

В этот момент дверь распахнулась сама собой, потому что в этом дворце двери, похоже, тоже устали соблюдать правила, и в комнату буквально влетела одна из наложниц, запыхавшаяся и крайне взволнованная.

— ОНА ТАМ! — выкрикнула она так, будто объявляла конец света.

— Где именно «там»? — спокойно уточнила Лена, не меняя выражения лица, потому что хуже уже было сложно представить.

— В гареме! — выпалила наложница, явно считая это исчерпывающей географической информацией.

— Это уточнение мне очень помогло, спасибо, — сухо ответила Лена, мысленно добавляя себе терпение в список дефицитных ресурсов.

Следом вбежала вторая наложница, которая выглядела так, будто только что участвовала в стратегической военной операции против мелкого вредителя.

— Она бежит к западному крылу! — сообщила она с тревогой.

И почти сразу в коридоре раздался настоящий переполох, где смешались крики служанок, неуверенные команды стражи, глухие удары предметов и общее ощущение, что ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Служанки кричали так, будто столкнулись с государственной угрозой, стража пыталась сохранять достоинство, которое явно не было рассчитано на борьбу с мелкими грызунами, кто-то уронил поднос с водой, и всё это превращалось в единый хаотичный поток движения. И где-то между этим хаосом маленькое серое существо уверенно двигалось вперёд, словно у него был план эвакуации, маршрут и полное отсутствие уважения к дворцовой системе безопасности.

Лена медленно поднялась из кресла, уже принимая решение действовать самостоятельно, потому что наблюдение за этим спектаклем больше не казалось продуктивным.

— Всё. Я сама, — произнесла она спокойно, но с той интонацией, после которой обычно заканчиваются споры.

— Госпожа, это может быть опасно! — попытался вмешаться дворецкий, явно не уверенный, что мышь входит в его инструкцию по чрезвычайным ситуациям.

Она вышла в коридор, где картина выглядела одновременно величественно и трагически, как отчёт о катастрофе, которую никто не планировал.

Две наложницы стояли на кресле, словно это была стратегическая высота, одна служанка держала метлу как копьё, а стражник отрабатывал боевые приемы со щитом.

И в центре всего этого маленькая мышь спокойно перебегала ковёр, будто именно она здесь была единственным организованным элементом.

Лена остановилась, оглядела сцену и подняла руку, требуя тишины.

— Так. Никто не кричит, — произнесла она спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы это подействовало.

Все замерли, и на секунду даже паника решила сделать паузу.

— Она нас слышит? — шёпотом спросила одна из наложниц, не до конца веря, что это всё ещё контролируемо.

— Это мышь, — устало ответила Лена. — Она не советник по стратегии и не министр разведки.

Мышь в этот момент свернула под стол и исчезла.

— Она ушла под стол! — тут же закричали сразу несколько голосов.

— Я вижу, — холодно сказала Лена, уже устав от уточнений очевидного.

Она опустилась на колени и заглянула под стол, где было темно, пыльно и лежали чьи-то чулки.

— Выходи, — спокойно сказала она, не повышая голоса, но так, будто в этом предложении было больше власти, чем во всём дворце.

В ответ из-под стола раздался тихий шорох, который можно было трактовать как размышление о судьбе. Мышь выскочила из-под стола и стремительно побежала в сторону двери, как будто внезапно вспомнила о срочных делах.

И тут же началась новая волна паники, потому что все снова решили, что ситуация критическая.

— ОНА СНОВА БЕЖИТ!

— ОНА В КОРИДОРЕ!

— ОНА ДВИЖЕТСЯ СЛИШКОМ БЫСТРО!

Лена поднялась и просто пошла за ней, без криков и без лишней суеты, с выражением человека, который давно перестал спорить с происходящим и теперь просто его сопровождает.

Мышь пробежала через зал, свернула в сторону кухни, проскользнула между ног у двух поваров и уверенно направилась к столу с пирожными, как к финальной цели своего маршрута.

Лена остановилась на секунду, посмотрела на эту траекторию и коротко произнесла: