Поэтому слухи распространились по дворцу почти сразу.

К обеду о происходящем уже шептались служанки.

К ужину обсуждала стража.

А на следующее утро город каким-то образом тоже оказался в курсе.

Причём в сильно приукрашенной версии.

Люциус узнал об этом совершенно случайно. Он просто проходил мимо открытого окна, выходящего на рыночную площадь, когда снизу донеслось вдохновенное пение под лютню:

— И плакал зверь крылатый средь холодной темноты,

Когда другому улыбалась та, о ком мечты…

Люциус остановился, очень медленно выпустил струйку пара из ноздрей. В галерее сразу стало подозрительно тихо. Советник рядом даже перестал дышать, потому что за годы службы прекрасно научился распознавать моменты, после которых иногда приходится объяснять людям, почему половина здания внезапно загорелась.

Менестрель тем временем продолжал петь ещё пару секунд.

Потом поднял глаза. Увидел дракона. И мгновенно побледнел.

Лютня жалобно дрогнула в его руках.

Музыкант дёрнулся, явно собираясь бежать, но почти сразу понял, что убегать от дракона — решение плохое, короткое и в целом бесперспективное. Поэтому вместо этого он медленно сел прямо на мостовую и начал молиться.

Люциус стоял неподвижно ещё несколько секунд.

Потом повернул голову к советнику и с ледяным спокойствием спросил:

— Почему обо мне поют любовные баллады?

Советник, проживший при дворе сорок лет, посмотрел в потолок с выражением человека, который давно смирился с бессмысленностью бытия. — Потому что народ любит романтику, Ваше Величество.

— Это не романтика.

— Конечно.

— Это клевета.

— Разумеется.

— Я не страдаю.

— Безусловно.

— И не ревную.

Советник посмотрел на него так, как обычно смотрят на человека, который в доспехах стоит под дождём и кричит, что совсем не промок.

Лена же обо всём этом не знала. До того момента, пока не произошёл инцидент с лестницей. Она просто спускалась по западной галерее вместе с Рейнаром, обсуждая новую охрану складов.

— Нет, я серьёзно, — говорила Лена. — Если ключи от кладовых находятся у семи разных людей, а ещё у повара, экономки, трёх помощников и почему-то у садовника, то это уже не система безопасности, а благотворительная программа.

Рейнар хмыкнул. — Садовник до сих пор утверждает, что получил ключи во сне.

— А вы почему не забрали?

— Мне было интересно, чем это закончится.

Лена рассмеялась.

И именно в этот момент сверху раздался очень знакомый голос.

— Интересный разговор.

Они одновременно подняли головы.

На верхней площадке лестницы стоял Люциус. Он выглядел как обычно: безупречно собранный, холодно красивый и настолько явно недовольный, что у ближайшего слуги на секунду появилось желание помолиться всем известным богам сразу.

Лена увидела его выражение лица и сразу всё поняла.

И от этого понимания едва не рассмеялась прямо на месте.

— Мы обсуждали склады, — сказала она максимально ровно, стараясь не выдать себя.

— Разумеется, — ответил Люциус так же ровно.

— И что это было сейчас?

— Ничего.

— Люциус.

Он сделал ещё пару шагов вниз, не отводя взгляда от Рейнара.

— Просто удивительно, — произнёс он спокойно, — как часто склады требуют вашего личного присутствия одновременно.

Рейнар медленно перевёл взгляд с Лены на дракона.

Потом обратно.

И в этот момент в его глазах наконец появилось осознание происходящего. Он очень тихо вздохнул. И с выражением человека, который внезапно понял, что оказался участником чужой семейной драмы, в которой у него нет ни шансов, ни выхода, ни даже права на мнение, посмотрел куда-то в сторону потолка.

— О нет, — тихо сказал он.

— Что «о нет»? — не поняла Лена.

Рейнар посмотрел на неё с жалостью. — Он действительно ревнует.

— Я НЕ РЕВНУЮ.

Эхо пронеслось по галерее так громко, что где-то внизу упала ваза. Лена закрыла глаза и на секунду просто попыталась пережить происходящее.

Рейнар — человек очень храбрый — вдруг сделал шаг назад. Это было инстинктивно, как у людей, которые отходят от потенциально взрывоопасных объектов.

Люциус спустился на несколько ступеней ниже и остановился.

— Мне просто не нравится этот человек, — сказал он ровно.

— Почему? — спросила Лена.

— У него подозрительное лицо.

Рейнар машинально коснулся шрама на щеке.

— Оно у меня такое после войны.

— Вот именно, — ответил Люциус.

Лена уже не могла сдержать смех. Она смеялась так, что у неё сбивалось дыхание. И именно это окончательно добило дракона. Потому что она смеялась снова. Не над ним, но рядом с другим мужчиной.

Внутри у Люциуса поднималось что-то очень неприятное.

Что-то древнее и собственническое. Абсолютно драконье по своей природе. Ему хотелось просто увести её отсюда.

И спрятать от всего мира, чтобы никто больше не стоял рядом. И это понимание его испугало. Потому что драконы не привязываются так глубоко и так быстро.

И уж точно не до состояния, когда чужой смех рядом вызывает раздражение.

Лена наконец выдохнула и посмотрела на него мягче.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — сказала она.

— Я правитель, — ответил он.

— Который ревнует.

— Я не…

— Люциус.

Он замолчал. Долго и очень недовольно. В этом молчании было что-то почти уязвимое. Лена почувствовала, как внутри у неё меняется настроение. Ей стало странно тепло от этой его неловкости. Потому что под всей его холодностью и силой стоял человек, который не понимал собственных чувств. И злился на них больше, чем на кого-либо другого.

Она подошла ближе, совсем близко. Так, что вокруг словно стало тише.

— Я не собираюсь никуда убегать, — сказала она тихо.

Он посмотрел на неё несколько секунд. Потом тоже очень тихо спросил:

— Правда?

В этот момент Рейнар понял, что находится здесь лишним. И что ситуация стала слишком личной и слишком опасной. Он сделал единственное разумное движение. Очень аккуратно и почти незаметно начал медленно отступать назад.

— Стоять, — сказал Люциус, не поворачивая головы.

Рейнар остановился.

— Да, Ваше Величество.

— Куда вы идёте?

— Я понял, что я здесь лишний. Решил не вмешиваться.

Лена снова тихо рассмеялась. Люциус закрыл глаза на секунду. Всё происходящее окончательно выходило из-под контроля.

К вечеру стало только хуже. Потому что гарем тоже всё понял. А гарем, в отличие от остальных, решил получать удовольствие.

— О, госпожа сегодня снова была с капитаном? — невинно спросила одна из девушек за ужином.

Люциус подавился вином.

Лена медленно повернулась. — Простите?

— Мы просто переживаем за Его Величество.

— Почему?!

— Он сегодня случайно сжёг занавеску.

— Это была свеча, — мрачно сказал Люциус.

— Свеча находилась в другом конце комнаты, — заметил советник.

— Она меня раздражала.

Лена смотрела на него уже совершенно обречённо.

А одна из девушек вдруг мечтательно вздохнула: — Это так романтично…

— Нет, — одновременно сказали Лена и Рейнар.

Все обернулись.

Потому что Рейнар каким-то образом тоже оказался на ужине.

Поздно ночью Лена вышла на балкон, и во дворце наконец стало по-настоящему тихо, без гаремных скандалов, без придворных интриг и без песен про страдающего дракона, которые уже начали раздражать даже стражу.