Командир Рассветных замер на мгновение, рассматривая свой неожиданный трофей. На лице неизвестной девицы, изрядно покрытом белилами, была вытатуирована паутина, расходящаяся от черных глаз во все стороны. Яркая подводка лишь подчеркивала глубину этого космоса, в котором сверкали звезды. Губы, окрашенные ярко красной помадой, сочетались с маками, что все еще лежали на алтаре, подсвечиваемые бледно-голубой магией эльфов.

Рассветный попытался стряхнуть вцепившуюся в его руку девушку, одновременно отталкивая ногой подобравшегося к алтарю скелета. Что-то хрустнуло, и пострадавший Жнец, выругался на вполне себе понятной межмировом языке. А наглая девица с устрашающей внешностью, точным движением кисти выбила из руки Рассветного меч, и запрыгнула к растерявшемуся эльфу на руки.

— Дорогой, не смей меня игнорировать! — Заверещала Дева противным голосом на всю поляну.

— Слезь с меня, уродина! — Эльф вцепился обеими руками в неизвестную, пытаясь оторвать от себя мешающий ему участвовать в сражении нахалку.

— Эльфы добрые! — Заголосила в ответ незнакомка. — И что ж это на свете-то белом делается! Жених от невесты отказывается! Сперва преследовал, а потом успокаиваться в месте не желает! Где справедливость⁈

— Заткнись, ненормальная!

Схватка с умертвием, от которого почему-то веяло вполне реальным теплом живого создания, постепенно перешла врукопашную. Хотя отдирание от собственного тела девушки, вцепившейся в Рассветного словно кошка всеми своими когтями и конечностями, больше походило на глупую игру. Во время одного из кульбитов Дева смахнула с алтаря маковый венок, который тут же спалила растрепанная мускулистая зубная фея в разодранном розовом платье, с которого уже изрядно осыпалось блесток.

— Уходим! — Над поляной взметнулся златокудрый Херувим, ударивший по струнам арфы, которые застонали на весь священный лес воплем баньши.

Со стороны леса послышалось шарканье чьих-то ног, и на поляну медленно вышли умертвия, протягивающие свои руки к живым.

— Твоя работа? — Анкоу тут же оказался рядом со сплетенными телами эльфа и магички.

— С ума сошел⁈ — Марья сама соскочила с Рассветного, отталкивая того в другую сторону и занимая оборонительную позицию.

В руке некромантки тут же возник серп, подаренный матушкой еще в младенчестве, а Жнецы быстро перестроились, окружив своих лидеров. Но эльфы посчитали, что зомби были вызваны нападающими, поэтому обороняться пришлось сразу от двух противников.

Марья подскочила к эльфийке, что пыталась отбиться от вцепившуюся в нее нежить и одним движением серпа срубила умертвию голову, покатившуюся в какие-то чахлые кустики. Не останавливаясь, Моревна порубала еще пару из полчища нежити, что продолжала лезть из чащи. Жнецы и эльфы также вступили в битву.

Боясь, что магия некроманта может войти в резонанс с эльфийской, Марья продолжала отрубать головы созданиям, которые в общем-то не были виноваты в том, что в них пробудился голод. Поднятое тело не имело собственных жизненных сил, так необходимых для движения их полуистлевших тел. Несчастные, мирно почивавшие до недавнего времени в собственных могилках, были разбужены и сохранили только одну жажду убивать, чтобы продолжать существовать в реальном мире. Вопрос возвращенной в тело души не стоял. В этих пустых сосудах ее просто не было, только мысль хозяина, впечатавшаяся магически вместе с крупицами сознания в оголенные черепа. Желание свалить как можно быстрее вернуться в свой уютный офис уже зашкаливало, потому что кроме мерзких попыток захватить живых, зомби источали такой смрад, что дышать было просто нечем.

Из темноты раздались какие-то непонятные звуки, похожие толи на бульканье, то ли на чавканье. А может это кто-то так смеется?

— Хочешь сказать, что это зомби нас преследуют? — Анкоу распылили очередное умертвие. — Но это просто невозможно!

— Скорее кто-то изначально призвал часть мертвяков с деревенского кладбища к себе, — Марье приходилось кричать, чтобы перекрыть шум боя. — Либо он использовал пространственную магию для их перемещения сюда!

Сзади раздался треск ломаемых кустов и тяжелые дробные удары по земле, вибрацией расходившиеся в разные стороны. Марья едва успела отпрыгнуть в сторону и оттолкнуть Рассветного, который, оказывается, совсем рядом орудовал своим мечом, когда на них выскочил… скелет, в черных провалах глазниц которого светились два красных уголька. Останки видимо когда-то принадлежали лосю. При жизни зверюга была немалого размера, потому что даже на высокой шпильке Мороевна не доставала ему до холки. Этот представитель бывших усопших не просто проскакал через а поляну, скелет остановился напротив некромантки, выбрав ее своей целью, наклонил голову, выставив вперед белые рога, хорошо видимые даже в такой темноте, и двинулся на девушку.

Вперед выскочил эльф. Он оттолкнулся от земли, в кувырые перелетая через выставленные мощные рога. Воин приземлилась на позвоночник зомби, и одним ударом меча полоснул по шейным позвонкам скелета, отделяя его голову от туловища. Укатиться черепу далеко не удалось, потому что он сразу же зарылся одним из рогов во влажную землю. Остальные зомби замерли и начали осыпаться прахом на изрядно вытоптанную траву.

— Пора уходить! — Приказ Анкоу услышали все.

Жнецы быстро организовали отступление обратно в портал. Марья тоже попыталась сбежать.

— Куда⁈ — Командир Стражей схватил Белую Деву за рукав, и изящное кружево с громким треском порвалось, обнажая белое плечо и ключицу Марьи до самого декольте.

— Ах, ты, гад! Ты знаешь, сколько стоит такой наряд⁈

Свободной рукой некромантка зарядила эльфу звонкую пощечину, сбивая с его лица спесь, а с головы венок. Равновесие опять было нарушено, и девушка по инерции навалилась на мужчину. Оба завалились на землю. Мгновение и ярко-красные губы Моревны оставили след на устах Рассветного. Эльф вскрикнул, потому что разозлившаяся девушка укусила того до крови.

— Совет да любовь! — Запел над самым ухом девушки Херувим, отрывая некромантку от эльфа. — Ждем сватов и свадебные подарки. Иначе, страстный ты наш, суженую не получишь!

Одним рывком Анкоу на руках с Марьей, переместился к порталу, юркнул внутрь и захлопнул проход. Операция по уничтожению улик прошла весьма успешно, за исключением появления несанкционированных умертвий конечно. Совершив еще несколько отвлекающих переходов, группа Жнецов во главе с Марьей вернулись в офис три-пятого царства, где Туна вместе с Домовым и призраком герцога уже организовали праздничный фуршет.

Компания являла собой слегка побитое, но все-таки довольное сборище, наперебой рассказывающее друг другу, какие были вытянутые лица у эльфов, когда Жнецы до них наконец-то добрались. Сколько было выкрикнуто в сторону диверсантов проклятий, которые просто грели ангелам смерти душу, а грудь распирало от гордости за свои подвиги. Тем более, что удалось покинуть поле битвы практически без потерь и с чувством выполненного долга: венок Марьи был уничтожен.

— А это тогда что? — Туна указала пальцем на цветочную гирлянду из белых клеверов и колокольчиков, свисающую с руки Моревны.

— Изыди, нечистый! — Некромантка взвизгнула, как испуганная девчонка, которой одноклассники подсунули таракана, и откинула цветы в сторону, словно у нее в руках оказался ядовитый скорпион.

— Коли глаголить про еныргетику, — вездесущий Домовой подобрал с пола венок и внимательно его осмотрел, — то данный предметик весьма чистый. Только, матушка, я чевой-то не досмысливаю, или ты замуж за ентого ушастого собралась? Али забыла, шо негоже с венками игратца? Варвара, кузина твоя, на таком как раз и погорела.

— Сплюнь, чтоб не сглазить! — Марья нахмурилась.

— А Машка его даже поцеловала. — Златокудрый Анкоу состроил довольную мину и даже тренькнул что-то на арфе, с радостью сдавая магичку с потрохами. — Закрепила, так сказать, помолвку.

— Хочу подробности! — Кракенша с нескрываемым интересом ожидала продолжения.

— Могу только факты. — Мрачный плесканул себе в бокал игристого и подмигнул подруге. — Первый: обмен венками. Эльф захватил Марьин маков цвет, а та, утащила его, с колокольчиками. О встрече друг с другом мечтали, тщательно будущее рандеву панировали, ловушки и обходные пути продумывая. И чем сегодняшнее приключение не свидание? Они же на глазах у всего Клана Рассветных закрепили свою нелюбовь весьма крепким поцелуем. До крови.