— Верни Саймона, стерва! — затем смотрю на растерянных Орана, Лирама и Богара. — Что молчите? Понравилась? Запретите женский голос.

— Сай, — говорит Богар и откашливается. Выдыхает. — Все, нам такие фокусы не нужны.

Я понимаю, что я сейчас стою у камина мохнатой страшной чупакаброй и скалю клыки. Да, грудь у меня под тонкой тканью платья тоже мохнатая.

— Да, — Лирам сглатывает, глядя на меня с опаской. — Девок нам тут не надо.

— Поддерживаю, — медленно кивает Оран.

— Принято, — спокойно отзывается Саймон, — Синтезированный женский голос удален.

— Вот же козлина, — выдыхаю я и передергиваю плечами, возвращаясь в свой обычный облик. — Фокусы… — приглаживаю волосы. — Все, — шагаю к дверям, — полетели, а то рты открыли, блин. Слюни подберите!

В межпространственном прыжке через ретрансляционное кольцо я с визгами распадаюсь на атомы, которые вытягиваются в нити энергии, и среди этих нитей я улавливаю вибрации тепла.

Они вплетены в меня переливами света и жизни. В этом прыжке через пространство и время я не одна. Со мной еще кто-то.

В своем крике я слышу детский визг из будущего.

Но все обрывается, и я возвращаюсь в реальность, продолжая верещать в кресле.

— Ви! — из-за спинки своего кресла выглядывает Богар. — Спокойно! Все! Мы прыгнули!

— Я беременна! — кричу я в ответ.

И в шоке замолкаю, когда Лирам и Оран разворачивают кресла ко мне.

— Это было ожидаемо как бы, — Оран вздыхает.

Когда бабуля Мирана прощалась со мной, то с многозначительной улыбкой чмокнула меня в лоб и сказала, чтобы я сильно не пугалась.

Вот она что имела ввиду. Я уловила искорку будущего, и меня сейчас трясет.

— Мальчик или девочка? — Богар тоже разворачивается ко мне. — Кого увидела?

— Ты быстро, так… — сглатываю. — Это нормально?

— Да, — отвечает Саймон. — Если тебе интересно, то у тебя уже начинается меняться гормональный фон.

— И запах, кстати, тоже, — Лирам пожимает плечами. — Едва уловимо, но уже меняется.

— Так вы все знали?

— Я даже не знаю, что ответить тебе на этот вопрос, Ви, — Оран вздыхает.

Опять неловкое молчание, и я растерянно спрашиваю:

— И я теперь, что рожу?

— Да, — Лирам кивает.

— А что вы такие спокойные? — я тяжело и прерывисто дышу.

— Да неужели? — цокает Саймон. — Вот прямо само спокойствие, да?

— Заткнись, Сай, — шипит Богар. — Пусть сама…

— Чего сама?

Я подозрительно переглядываюсь с оборотнями, чьи рожи не выражают ровным счетом ничего. Ну, может, чуток бледные.

На выдохе меня подхватывает волна паники, радости, взволнованности, любопытства и учащенного сердцебиения.

Волчий восторг врывается потоком в нежность, вспыхивает желанием укутать меня в одеялко, утащить до родов в пещеру и никому не показывать. Готовы охранять по очереди, ходить на охоту и гладить пузико.

— Ого, — шепчу я. — Даже так?

— Не знаю как вы, а я девочку хочу, — Лирам разворачивается к экранам.

— Первым пацан должен быть, — Богар следует его примеру. — Чтобы потом от сестер придурков всяких отгонять.

— Вот соглашусь, — Оран тоже возвращается к экранам.

Замираю и вжимаюсь в кресло, когда раздается учтивый женский голос:

— Лотура приветствует Альф и Волчицу Астериона… На связи диспетчер Вайна.

— Ну, так куда приятнее, чем быть грузом, — шепчу я.

— Частный астропорт Коалиции в Чаще Рассвета готов к вашей посадке.

Панели шаттла становятся прозрачными, и я вижу вдали Лотуру. Она как жемчужина на черном бархате.

Атмосфера укутала ее тонкой переливающейся вуалью, под которой угадывается зеленая суша и голубая вода.

Мы все ближе и ближе.

И я слышу ее.

Волчьей половиной, которая хочет завыть от нетерпения и желания поскорее оказаться на твердой земле среди леса.

— Саймон, — говорит Богар, и его голос неожиданно становится слишком серьезным. — Отправь запрос в Храм Молчания.

— Запрашиваем встречу с главным молчуном или…

— Не задавай тупых вопросов, — я улавливаю в голосе Богара напряжение и волнение, которое отзывается во мне тоской.

Он запрашивает встречи с матерью, о которой он проболтался, что та сбежала, и вот теперь я знаю, что она сбежала в Храм Молчания.

— Мама должна познакомиться с тобой, — тихо отзывается на мои мысли Богар. Хмыкает. — Доставать разговорами и оскорблениями не будет.

— Это намек на мою матушку? — спрашивает с наигранной легкостью Оран.

— На чью же еще.

Нас накрывает давящая тишина.

— Я отправил запрос в Храм Молчания на каждого из вас, — заявляет Саймон через несколько секунд.

— Какого… лешего? — Богар повышает голос.

— В любом случае главный молчун дал добро.

— На каждого? — Богар поднимает взгляд. — Ты нас всей толпой туда решил отправить?

— Да.

— Зачем?

— Конкретных указаний ты не дал.

— Да твою ж мать!

— Он прав, — Лирам вздыхает и разворачивается к Богару. — Завалимся к твоей мамке всей толпой, — скалится в улыбке, — пусть на нас всех таких красивых посмотрит.

— Ага, — Оран потягивается, — а то наши мамки тебя видели, успели проникнуться глубокой в кавычках симпатией, а нам так и не досталось своей порции, что мы тебя плохому учим и что с нами нельзя водиться.

— Только для начала придется отбиться от моих сестер, — Лирам покачивается в кресле. — Я уверен, они уже в порту сидят и ждут в засаде.

— Да, твои сестры уже в порту, — подтверждает Саймон. — И с ними сова.

— Какая сова?

— Та сова, которую твой отец отпустил в прошлый раз, но они ее нашли и опять поймали. Теперь она домашняя чипированная сова Фигушка.

Лирам тяжело вздыхает и прижимает ко лбу кулак. Молчит несколько секунд и мрачно говорит:

— Вот были бы они старшими, то фигушками такими не страдали.

— Фигушку, вероятно, преподнесут в качестве подарка для Ви, — отстраненно отзывается Саймон. — Потому что сейчас Фигушка в базе числится без хозяина.

— Ясно, — Лирам кладет руки на подлокотники и медленно выдыхает. — Ничего экстраординарного. Ничего удивительного.

— Траектория полета изменена, — торопливо проговаривает Саймон, — ручное управление заблокировано, а меня сейчас… Ребят, я вас люблю… И мне удалось… — голос Саймона прерывается, — удалось траекторию немного изменить, чтобы была посадка, пусть и жесткая… и чтобы выиграть время…

— Саймон? — обеспокоенно спрашивает Лирам.

Экраны вспыхивают красными строчками, которые бегут по экранам быстрым потоком.

— Это не хорошо, — говорит Богар.

— Охренеть как нехорошо, — рычит Оран и тянется к панелям с кнопками и рычагами. — мать твою…

Недолго я любовалась лесами, реками, горами и озерами. При снижении шаттл резко разворачивается и летит с гулом непонятно куда.

А затем под мои крики он проносится над верхушками деревьев и резко летит вниз, срезая стволы, как травинки.

Шаттл падает, ремни безопасности отстегиваются, а дальше…

Нас мотыляет, как четыре горошинки в пустой консервной банке, и в какой-то момент я просто отключаюсь от боли, что сдавливает ребра.

Когда я открываю глаза со стоном, то не понимаю, где нахожусь. В дыму, который вспыхивает красными вспышками, я кашляю и ползу к Орану.

И ведет меня не разум к оборотням, а страх, что они мертвы.

— Эй, — касаюсь бледного лица Орана и вновь кашляю.

Я слышу биение его сердца. Живой. Облегченно выдыхаю.

Ползу к Богару, который кашляет за клубами дыма:

— Лирам… У тебя рука сломана… Прости, друг…

Хруст, крик Лирама и опять кашель Богара, к которому я выползаю из-за кресла.

— Ты в порядке? — он резко подается в мою сторону, ощупывает лицо, шею и руки. — Вроде цела…

— Что случилось? — у меня голос дрожит.

— Возможно, покушение, — хрипло отзывается Оран. — Надо выбираться.