— Нет, не хочу, — отвечаю я и прикусываю язык.

Провидицам не солжешь даже тогда, когда считаешь правду другой. Я ведь уверена, что хочу сбежать.

— Хочешь сбежать, чтобы догнали?

— Что? — шепчу я и еще тише говорю, — да… — а затем возмущенно отставляю чашку с чаем и в негодовании вглядываюсь в хитрые глаза Мираны. — Это нечестно. И нелогично. Совсем нелогично!

Подхватываю блюдце с куском торта и десертную ложечку. Сердито ем торт и не отвожу взгляда от Мираны, которая тоже смотрит на меня прямо и с легким веселым вызовом.

— А еще очень нелогично, что мальчики решили на твоей планетке сделать остановку…

— У них там были какие-то дела.

— Личного присутствия не требовалось, — Мирана откидывается назад, — но решили ведь явиться на личные переговоры об обычных поставках. Конечно, можно сказать, что они показали себя, чтобы застращать местную власть и навести суету, но… Вы и так там суетливые.

— Подтверждаю, — говорит Саймон. — Все было так… Раз мы в этом секторе, то давайте заглянем на огонек. Правда, Богар сразу пошел кутить…

— Сай, я бы попросила тебя оставить нас, — Мирана вздыхает.

— Понял, будут секретики. Ухожу.

Минута молчания, и Мирана прищуривается:

— Я у тебя волосок стащила. Ты прости мое любопытство, но хотела узнать о твоем здоровье, генетическом происхождении, — поглаживает подлокотник кресла. — И… есть в тебе кровь линариянцев.

— Это вранье и сказки, — фыркаю я.

— Это правда, — Мирана пожимает плечами. — Ты по материнской линии линариянка.

Сглатываю и замираю:

— Папа не врал?

— Нет.

Отставляю блюдце с куском торта. Я могу узнать, кто моя мама?

— Можешь, — Мирана кивает. — Но дело вот в чем… У линариянцев закрытая культура и общество. Могу сделать запрос по поиску твоей крови. Маму твою найдут и даже вернут тебя к своим, однако…

— Однако?

— Придется попрощаться с мальчиками.

Опять молчание. Я взволнована, но это волнение на грани страха.

— Повторюсь, — Мирана вглядывается в глаза. — Общество у твоих закрытое. И полукровки проходят очистку.

— Чего?

— Чью кровь очистили так и называют… Очищенными, — Мирана хмурится. — Возможно, твоя мама хотела избежать для тебя такой участи и поэтому оставила отцу, но, возможно, ты этого хочешь? И это твой шанс избавиться от мальчиков, пока они тебе никто. Пока они просто случайные любовники. Потом… потом тебя точно никто не примет, если будет помолвка и обращение. Волчью кровь ничем не вымыть.

— Но…

— Линариянцы защитят тебя. Они не ведут никаких дел с оборотнями. Для них мы животные. Те высокомерные задницы, конечно, — Мирана кривится. — И чистка крови изменит тебя, Ви. Тебя избавят от воспоминаний, которые связаны внешним миром. С миром, который не касается линариянцев. Я же говорю. Жуткие ревнивцы. Забудешь мальчиков, ваша связь разорвется после всех манипуляций и заживешь другой жизнью.

— Чистка крови?

Звучит стремно. И почему-то больно. Я — та, кто я есть. Вот такая. С грязной кровью от отца-пьяницы. И я всегда была против возвышения одних над другими в вопросах происхождения и крови. Да и разговоры отца о том, что я особенная, потому что моя мама линариянка, меня всегда злили.

— Я готова сделать запрос сейчас, — Мирана хмурится. — Как только запрос с твоим ДНК уйдет межгалактическую генетическую базу и будет зафиксирован со стороны линариянцев, то ты станешь неприкосновенной. Мы будем вынуждены снять с тебя статус рабыни, изолировать и отправить на ближайшую базу линариянцев.

— Вот так скоро?

— Сейчас, Ви, или я больше не подниму этот вопрос. Сейчас решается не только твоя судьба, но и мальчиков.

— Сейчас? — я аж встаю и судорожно выдыхаю. — Я не могу так быстро дать ответ.

— Можешь, — голос Мираны становится глубже и ее глаза загораются желтым огнем. — Дай мне ответ.

Держу блюдце с куском торта и шепчу, не в силах промолчать:

— Я хочу знать, кто моя мама. Хочу, — всхлипываю. — Но… не чистить кровь. Я не стыжусь себя! Не стыжусь отца, пусть он и козел, который продал меня. и то у меня тут большие сомнения, учитывая, что ему на пути встретился оборотень. Вы же мозги выкручиваете… И оставлять всех… Я не знаю и не понимаю, что происходит, но я не могу отказаться от всего, что со мной случилось, не могу… Не могу…

Сажусь обратно и в отчаянии ему торт. Глотаю и продолжаю под желтым волчьим взглядом Мираны:

— Не хочу я терять память, меняться, чистить кровь. Чистить кровь! — возмущенно охаю. — Это что вообще такое?!

Отставляю блюдце, скрещиваю руки и отворачиваюсь от Мираны:

— Фигня какая. И вдруг моя мать — та еще сука и дрянь, а? — перевожу взгляд на Мирану. — Да и толк какой будет от этой встречи, если я все забуду?

— Значит, никаких запросов?

— Нет! — вскрикиваю я. — Останусь тут! Я хочу сказать, что давайте отправляйте запрос, но… не могу! С вами же не поюлишь! Лгать невозможно! — делаю паузу и бурчу. — Вот поэтому никто оборотней и не любит.

Мирана встает с чашкой чая и плывет к дверям гостиной, а затем оглядывается:

— И чего ты сидишь?

— А вы меня звали с собой?

— Я это подразумевала.

— Это было неочевидно.

— И ты продолжаешь сидеть, — Мирана щурится. — Твое упрямство точно линариянское. И, кстати, их не любят еще больше, чем оборотней. Вредные говнюки и засранки. Встала и пошла со мной!

В комнате, в которую меня заводит бабуля Мирана, стоит только плетеное кресло-качалка. Стены, потолок, пол — белые. Внизу по всему периметру тусклая подсветка.

Рядом с креслом-качалкой корзинка с цветными клубками и пестрым вязанием.

— Садись, милочка.

Пол под ногами — гладкий и холодный. Воздух сухой.

Я сажусь. Кресло поскрипывает подо мной.

— Зачем я тут? Что происходит?

В груди нарастает тревога и страх. Поджимаю пальцы на ногах. Кресло мягко покачивается.

Передо мной вспыхивает голограмма девушки. Длинные пшеничные волосы, слитный серебряный костюм в облипочку со светящимися вставками на груди, животе, бедрах.

Хмурюсь, потому что я вижу в этой незнакомке отражение себя.

— Здравствуй, Виалла, — она улыбается.

— Мама… — шепчу я.

— Мне было суждено взбунтовать против своих родителей, сбежать и встретить твоего отца, — продолжает улыбаться. — После вернуться беременной на родину, родить, отдать тебя в Храм Молчаливых Сирот, а затем… ты бы принесла в мой мир войну. Не ты сама, а множество нитей, которые притянули оборотней к нам, линариянцам.

— Чего, блин? — сглатываю я.

— Наши жрецы увидели крах нашей цивилизации, — мама вздыхает. — Кровь, войну и трех, — тут ее лицо едва заметно кривится, — Альф Коалиции Первого Ликана. И тебя, Виалла.

— Что за… — я поднимаю брови.

— После этих видений меня хотели казнить, чтобы предотвратить, но это ничего не изменило. Моя судьба перекинулась на другую, и видения с этой другой были туманные и неопределенные.

— Когда так грубо вмешиваешься в великий замысел вселенной, — шепчет рядом Мирана, — видения размываются.

— Ты ведь там старуха Провидица? — мама усмехается.

— А то ж, — хмыкает Мирана. — И чего так невежливо?

— Твоя смерть, Виалла, — продолжает мама, — привела бы к мести. Это забавно, что три кобеля…

— Вот сучка, — шипит Мирана. — Гонора сколько, — сжимает мое плечо. — Ты в нее пошла.

— Три кобеля устроили бы бойню не зная истинной причины. Вся военная кампания была бы оправдана ресурсами, расширением влияния, а по сути виной всего этого была бы ты.

— Какая ерунда! — охаю я.

— Я должна была пройти свой путь до твоего рождения и оставить тебя с твоим отцом, — приподнимает подбородок. — Одна из тонких нитей, которые изменили узор полотна. И эту нить увидела Провидица, и мы за нее дорого заплатили.

— Ну, уж извините, — Мирана скрещивает руки на груди. — Зато ваша распрекрасная цивилизация может дальше цвести тухлым болотом.