— И ты ждешь ответа в процентном соотношении?

— Это было бы информативно.

— Ты забавная.

— Значит, я тебя пока забавляю?

— Ага.

— А как тебе наскучить?

— Дай-ка подумать, — Лирам хмурится, на несколько секунд замолкает и отвечает. — Я не люблю женские сплетни.

Кусаю губы, задумчиво поглаживаю щеку и шепчу:

— Моя соседка влюблена в мусорщика. И она в свой мусор всегда кладет какие-нибудь штуки, которые можно перепродать. То часы старые, то тарелки, шкатулочку.

Лирам медленно моргает.

— Она его так приманивает, — продолжаю я. — И этот мусорщик всегда возвращается. Вот такая есть сплетня. На сколько процентов тянет?

— Ты все еще забавная.

— Ты просил сплетни, я тебе дала сплетню!

— У тебя странные сплетни, — Лирам смеется.

— Какие есть!

— Я прошу прощения, что влезаю в ваш увлекательную беседу, но я должен объявить, что до ретрансляционного кольца осталось три часа, — говорит Саймон. — И я бы рекомендовал отдохнуть.

— Ты слышала Саймона, — Лирам растягивается на полу.

Подхватываю одеяло и заползаю на койку. Отворачиваюсь к стене, накрыв голову.

— Ты подумай еще над сплетнями, Ви, — зевает Лирам. — Может, еще что есть про соседку и мусорщика?

— Ви, просыпайся, — ласково воркует Саймон. — Крошка, открой глазки. Пора просыпаться.

Я мычу, переворачиваюсь на спину, и мрак в каюте мягко отступает. Лирама нет. Тру глаза, зеваю и тяжело вздыхаю.

Сажусь.

— Тебе надо почистить зубки.

В тесной уборной чищу зубы одноразовой зубной щеткой, умываюсь холодной водой, печально писаю, глядя на свои ступни. Сжимаю и разжимаю пальцы.

— Ви…

— Да блин! — вскрикиваю я, вскинув лицо к потолку — Саймон!

— Что?

— Я же писаю!

— И? Я даже могу тебе сказать, сколько из тебя вылилось мочи. С некоторой погрешностью, конечно.

— Саймон!

— Что?

— Ты серьезно?

— Значит, и тебе не нравятся разговоры в туалете? — удивляется Саймон.

— Да! Жесть! — вытягиваю ленту туалетной бумаги. — Так нельзя! Саймон! Должны же быть границы дозволенного!

— Понял.

— Проваливай!

— Каким образом?

Несколько секунд молчания. Я складываю туалетную бумагу в аккуратный квадратик и тихо спрашиваю:

— Ты все еще тут, да?

— Ви, это глупый вопрос. Можно сказать, что весь шаттл — это я.

— И унитаз под моей задницей тоже ты?

— Мммм… я кажется понял, к чему ты клонишь. Если так, то ты пописала на меня?

— Да твою ж…

Только хочу нырнуть рукой между ног, чтобы вытереть себя, как в меня бьет мягкая и теплая струя воды.

— Какого черта?! — взвизгиваю я и вскакиваю на ноги.

— Ты не закончила?

— Ты и за это отвечаешь? — торопливо и зло вытираю себя между ног.

— Нет, — Саймон смеется. — Это автоматизированная система.

— Отврат!

— Зато ты чистенькая.

Выкидываю туалетную бумагу в унитаз, выхожу и через минуту кутаюсь в одеяло. Мне надо вернуть свою пижаму.

— Теперь не мешало бы выпить кофе, — говорит Саймон.

Медленно выдыхаю, покидаю каюту и замираю под смех Богара, который доносится из столовой.

Но мне надо в каюту Орана. Моя пижама у него, однако дверь и не думает открываться.

— Тебе надо спросить разрешение у Орана, чтобы я впустил тебя в его каюту. Он в столовой.

— Там моя пижама.

— Все равно.

— Какой же ты говнюк!

— Я иначе не могу, Ви. Не моя вина.

— Они там все трое?

— Да.

— Вот блин.

Разве я могла подумать, что я окажусь в подобной ситуации? В столовой шаттла меня ждут три мужика, с каждым из которых я прожила сомнительный сексуальный опыт. И они сидят сейчас, болтают и пьют кофе.

С другой стороны, если им не стыдно, то почему я должна сейчас краснеть, топтаться в растерянности и кусать губы, сдерживая слезы?

Встряхиваю запутанными волосами, вскидываю подбородок и гордо шлепаю босыми ногами по направлению к столовой.

— Проснулась? — оглядывается с улыбкой Богар, когда я вхожу. Протягивает руку. — Иди сюда.

Столовая тонет в густом и терпком запахе черного кофе. Лирам и Оран смотрят на меня и подносят к губам небольшие белые чашечки.

— Привет, Ви, — Лирам улыбается уголками губ.

— Да иди сюда, не съем, — Богар подманивает меня ленивым движением пальцев.

Я подхожу, и он, приобняв в меня одной рукой, прижимает к себе:

— Разговор есть.

Оран и не думает поприветствовать меня.

— Как мама? — ехидно спрашиваю я, и в следующую секунду крякаю от острого импульса, что пробивает голосовые связки под недовольным прищуром Орана.

— Да ты же моя хорошая, — Богар поднимает на меня одобрительный взгляд. — неужели шутки про маму Орана вернутся.

— Богар, — медленно и с гневом выдыхает Оран.

— Да ладно тебе, — Богар смеется. — Хорошо получилось, — переводит взгляд на Лирам, — жаль, что твоя бабушка не позвонила. Так бы и она к слову пришлась.

— Вот же, сучий потрох, — беззлобно хмыкает Лирам. — Все никак мою бабулю не оставишь в покое.

— В душу запала. Уверен, что она была огонь-баба.

— Комментировать не буду, — Лирам делает медленный глоток.

— Поцелуешь меня? — Богар вновь смотрит на меня. — Я, конечно, зол, что ты не вернулась в мои объятия, но готов простить все за поцелуй. И напоминаю, что поцелуй я все равно получу.

Вздыхаю, наклоняюсь и касаюсь губ Богара в легком невесомом поцелуе, в злом осуждении вглядываясь в его глаза.

— Сколько в тебе непримиримости, — шепчет он.

— Разговор, — хмурюсь я. — Шла речь о каком-то разговоре.

Писк за спиной, и испуганно оглядываюсь. В небольшой нише стены стоит чашка, из которой поднимается легкий пар.

— Кофе, Ви. Сливки? Сахар? — спрашивает Саймон.

— Нет, — отступаю от Богара и протягиваю руку к чашке.

— Суровая девочка, — ласково отзывается Лирам.

Через минуту я сижу за столом с наигранно невозмутимым лицом и делаю глоток. Задерживаю дыхание от густой горечи, что расползается на языке. С трудом сглатываю, стараясь не выдать того, что я хочу закашлять и заплакать. Слишком горько.

— Бодрит, да? — Богар разминает шею с тихим хрустом позвонков.

— Что у вас за разговор ко мне? — сдавленно шепчу я и отставляю чашку с черной жижей. — И, наверное, мне не стоит ждать ничего хорошего?

— А разговор у нас к тебе такой, Ви, — Богар разворачивается ко мне вполоборота и прищуривается. — Кому отдашь свой сладкий цветочек невинности?

В его зрачках пробегает темные искорки. Я медленно выдыхаю, чуток приподнимаю подбородок и сглатываю.

— Мы можем ее разыграть, — Богар скалит зубы в улыбке, — но почему бы выбор не сделать тебе? М?

— Это какая-то очередная провокация? — медленно выдыхаю я.

— Определенно, — Лирам хмыкает.

— Ты с каждым из нас познакомилась, — Богар накрывает мою руку своей теплой ладонью. — Ну, и кто будет твоим первым мужчиной?

— Я правильно понимаю, что кто-то из вас все равно им станет?

— Да. В карты, например, сыграем, — пожимает плечами Богар. — Но ведь это будет унизительно для тебя? Вот я и предлагаю сделать тебе выбор.

Приличной девушке такое не предлагают, но я, увы, ею уже не могу назваться. И если честно, то я уже и не чувствую себя невинной скромницей.

— Лирам, — отвечаю я.

— Неожиданно, — я замечаю в глазах Богара темную тень, которая тут же скрывается под его лживой непринужденностью. Переводит взгляд на Лирама. — Так ты у нас фаворит?

Лирам молчит, а Оран делает невозмутимый глоток кофе. Чувствую, как нарастает напряжение.

— Почему он? — Богар вновь смотрит на меня.

— Он не затыкал мне рот, — не отвожу прямого взгляда. — И он, как и я, любит книжки.