Меня резко отпускает. Не хочу я теперь щупать его за нос, и с придыханием говорить, какой он страшный.

— Так это ты виноват… — возмущенно шепчу я.

— Ты хорошо держалась, — невозмутимо отвечает он.

— Крепкая девочка, — хмыкает Богар и подхватывает брюки. — В пасть тебе залезла, нос пощупала и даже связно говорила.

Наблюдаю за тем, как оборотни неторопливо одеваются. Я же опять кутаюсь в одеяло. Богар отряхивает рукава мундира, поправляет ворот-стоечку и пропускает волосы сквозь пальцы, глядя на меня:

— Ты такая милашечка, но нам пора. Идем.

— А можно я тут останусь?

— Ты напрашиваешься на ручки? — Богар вскидывает бровь.

— Нет, — неуклюже встаю я. — Не нужны мне ваши ручки. У меня есть ножки. Целых две.

— Погоди.

Богар подходит ко мне, поправляет одеяло, а затем рывком закидывает на плечо.

— Ты на своих двух ножках едва стоишь, — шагает прочь от Древа, уверенно придерживая меня на плече руками.

— Да, блин, хватит меня как куклу туда-сюда таскать, — зло покряхтываю я.

— Конечно, на ручках тебя должен носить тот, кто был у тебя первым, — задумчиво говорит Богар, — но он тоже сейчас в эйфории. Тоже аж пошатывается. Искушал девочку, да?

— Отвратительно, — цежу я сквозь зубы и напрягаю шею, чтобы не болталась голова. — Меня нельзя искушать.

— Но Лирам это сделал, — усмехается Оран. — С аппетитом тебя искушал.

— И ни о чем не жалею, — пьяно отзывается Лирам. — Это было сладко.

— Если следовать такой логике, то я Орана тоже…

Тут я уже полностью трезвею и прикусываю язык, густо покраснев от мощного прилива крови к голове и лицу.

— Выходит, что так, — Богар одобрительно похлопывает меня по бедру, и врывается в разум низким шепотом:

“И меня искушаешь, Ви. И я знаю секрет, как быть сладким”

Внутри космической станции — город.

Масштабы впечатляют мое воображение.

И это только один из верхних ярусов станции.

Высотки, улицы, рекламы, площади со скверами. Я смотрю в окно левитромобиля, и не верю, что все это — реальность.

Ярус с живым лесом, я так понимаю, над нами, однако я вижу иллюзию безоблачного неба.

— Невероятно, — выдыхаю я, когда мобиль проносится над фонтаном, у которого играют дети. — Как такое возможно?

— Нет, Ви, — шепчет мне на ухо Богар, — это все ерунда по сравнению с тем, что творится на нижних технических этажах. Настоящая жизнь кипит там. Грязная, потная и громкая.

— А тебя прямо-таки тянет в грязные дыры, — вздыхает Оран.

— Прозвучало двусмысленно, — Лирам зевает и растекается по сидению.

— Соглашусь, — раздается голос Саймона.

И я вскрикиваю от испуга.

— Соскучилась? Или уже забыла о моем существовании?

— Прости, я…

— Я не хочу показаться грубым или не вежливым, — Саймон имитирует вздох, — однако… В определенных культурах положено приносить поздравления юным девам, которые стали женщинами. Вот я думаю, мне тебя поздравлять?

— Да ты издеваешься, — шепчу я. — Откуда ты знаешь? Ты, что, в лесу тоже был?!

— За этим удивительным местом тоже следят ИИ, — спокойно отвечает Саймон. — У меня нет доступа к корректировке, допустим, влажности и температуры, однако я могу… как бы это правильно объяснить… расположиться в каналах связи и мониторинга всей системы. И эта система зафиксировала крики, стоны, всякий там шепот и жизненные показатели выше нормы.

— Ты ведь все это не записал? — Оран недовольно цокает.

У меня аж сердце пропускает удар.

— Увы, у меня нет таких прав. И спешу заверить, что ни одна камера ничего не записала. Был приказ от Провидицы.

— А твоя бабуля, — богар переводит взгляд на Лирама, — прошаренная старушка. Это мило.

Лирам молча скрещивает руки на груди и закрывает глаза. И мы все молчим. Бабуля Мирана знала, что прогулка по лесу окончится непотребством? Знала и оставила меня?

— Ой, не начинай, Ви, — шипит Лирам. — Тебе понравилось.

— И, вероятно, Провидица знала, что тебе понравится, — хмыкает Оран. — Очень понравится.

— И знала, что внучок тоже будет в восторге, — Богар расплывается в улыбке. — С другой стороны, у провидцев множество вариантов видений, — смотрит на меня, — в одном из них мог быть и я.

— У меня слов нет, — ошарашенно шепчу я.

— С Провидицами всегда так, — недовольно отвечает Оран.

— Про тебя она тоже что-то увидела, — ежусь и кутаюсь в одеяло. — То, что не понравилось твоей маме.

Оран смотрит на меня прямым и пронизывающим взглядом. Зря я опять его маму вспомнила.

— У тебя с мамой все сложно, да?

Оран медленно моргает, готовлюсь искре боли, которая охватит шею и голосовые связки, но ничего не происходит. Оран просто молчит и смотрит на меня.

— Моя так вообще сбежала, — пожимаю плечами.

— Смотри-ка, — Богар привлекает меня к себе, глядя на Орана. — Твои очки доверия растут.

— А отец так вообще продал, — фыркаю я.

— А я своего убил, — говорит Богар, и я в ужасе смотрю в его невозмутимое лицо. — Ага.

— Чего?

— Говнюк он был, — Богар недобро щурится. — Не хотел терять лес и попер против меня. Обезумел от того, что Лес больше не принимал его как Альфу.

— Ты шутишь?

— Нет, он не шутит, — вздыхает Лирам. — Но там без вариантов было. Либо папаша его порешит, либо он папашу.

На секунду я вижу Богара среди лесных теней всего в крови. С горящими глазами. Он тяжело дышит, а у его ног лежит мертвый оборотень с разодранной шеей.

— Боже… — сипло отзываюсь я и по моей щеке бежит слеза, которую он с улыбкой слизывает.

Затем он фыркает, кривится и цокает:

— Я забыл, что тебя Оран лизал, — вытирает язык о рукав. — Надо было тебя умыть в ручье.

Оран самодовольно усмехается:

— Тебе ее предстоит вообще хорошенько помыть.

— Через пять минут будем у Цитадели Астериона. Апартаменты к вашему прибытию готовы, парни, — говорит Саймон, а я продолжаю вглядываться в насмешливый профиль Богара. — И раз Ви надо хорошенько помыть, то я набираю воду в джакузи. Ви, солнышко, ты любишь пену?

— Наверное, — шепчу я и затем прижимаюсь лбом к плечу Богара. — Мне жаль.

— А мне нет, — глухо отвечает Богар. — И ты тут не для жалости.

И вот теперь мою глотку схватывает острый и болезненный спазм, от которого голосовые связки обращаются в два ледяных осколка.

— Хватит разговоров, Ви, — тихо и равнодушно отзывается он.

— Давай, ныряй, Ви, — говорит Богар и расстегивает мундир.

На постаменте посреди комнаты стоит небольшой такой бассейн. Под плотной пеной бурлит вода.

И комната эта — не спальня и не другое жилое помещение.

Это самая настоящая пафосная купальня с мраморными стенами и полом. А еще тут есть колонны, бархатная софа для отдыха, ковры, По углам стоят горшки с молодыми тонкими деревцами.

Я девочка простая, и никогда такого не видела, поэтому с открытым ртом смотрю по сторонам.

— Ви… — вздыхает Богар.

Он не в настроении.

Наверное, он недоволен тем, что сказал про своего отца, а я посмела проявить к нему человеческую эмпатию. И принял он это как за унижение для его альфачей самцовости.

— У нас есть пара часов до того, как нам придется рожами светить перед местными придурками у власти, — он откидывает мундир. — И я такие встречи терпеть не могу, поэтому бы хотел расслабиться, и твое упрямство мне сейчас совсем ни к чему. Побудь милой хорошей девочкой.

Я скидываю одеяло с плеч, и Богар удивленно приподнимает бровь.

Видимо, ждал, что я начну опять истерить.

А я уже не девочка.

И взял меня не мой возлюбленный, поэтому защищать мне уже нечего.

— Ты драматизируешь, Ви.

Разворачиваюсь и поднимаюсь к джакузи. Мрамор под ногами — гладкий и теплый.

— И даже не фыркнешь?

Я оглядываюсь и смотрю на Богара сверху вниз. Его бровь ползет выше. Не хотел симпатии, эмпатии и сочувствия, то получай, козлина, молчаливую и равнодушную рабыню.