— Оран выкинул мою пижаму.

— Вот озорник, — Она расплывается в улыбке, и морщины на лице становятся глубже. — Весь такой сурьезный, а у девочек пижамы отбирает.

Оран в ответ медленно выдыхает и спрашивает:

— Мы с приветствиями закончили?

— Еще нет, — Мирана убирает руки с моих щек, — остался еще один мальчик.

— Какой? — Лирам оглядывается на бабулю.

— Ну, что за вопрос? — раздается самодовольный голос Саймона. — Я тот самый мальчик.

— Как ты, Сай? — Мирана смотрит на шаттл. — Они тебя обижали.

— Только и делали, что обижали, — имитация глубокого и печального вздоха.

— Ба, это ИИ, — Лирам хмурится.

— Отстань, — Мирана отмахивается от него и серьезно обращается к шаттлу, — Сай, неужели и девочка в одеяле обижала?

— Нет, она не обижала. И ее имя Виа Разнер-Вали, Провидица. И она любит книги.

Я густо краснею и хочу провалиться сквозь все ярусы станции в открытый космос.

— У вас с Лирамом это общее, — Мирана с улыбкой обращается ко мне, — он тот еще книжный червь.

Я в отчаянии смотрю на Лирама и жду, он сейчас переведет тему, но он накрывает лицо ладонь и утомленно потирает пальцами брови.

— Ладно, — Мирана хлопает себя по бедрам и неторопливо шагает прочь, — можем идти. И, мальчики, — оглядывается на оборотней, — вы бы не могли меня избавить от этих зануд, — кивает на охранников. — Мне, конечно, льстит, что за мной везде следует толпа молодых парней, но они мне уже надоели.

— Может, вам новых парней? — хмыкает Богар.

— Ах ты ж… — Мирана грозит ему пальцем и смеется, — какой развратник! Ай-яй-яй!

— Богар, — рычит Лирам. — Прекращай! Мало того, что это моя бабушка, но она еще и провидица! Прояви хоть каплю уважения!

— Соглашусь, — Мирана серьезно кивает, — не дело с другой дамой заигрывать, когда, — указывает многозначительным взглядом на меня, — есть своя, — вновь смотрит на оборотней, — и вы очень напряженные. Надо бы вам к Древу Жизни. Оран вообще сейчас лопнет.

Неторопливо семенит мимо охранников, которые синхронно разворачиваются в ее сторону и ровным шагом следуют за ней.

— Женить, значит, тебя вздумали, — Богар с шепотом наклоняется к Орану. — Ты же меня, как лучшего друга, пригласишь на отбор невест, а?

Просторный лифт размером с большую комнату, в которой спокойно поместилась даже молчаливая охрана Мираны, тихая музыка, затем двери разъезжаются, и у меня челюсть ползет вниз.

Буквально ползет вниз, потому что за отполированными толстыми и стальными дверьми нас ждет лес.

Реально лес. Птички поют, мшистые камни, зеленая травка, высокие деревья, сквозь кроны которых пробиваются полосы солнечного света, кусты.

— Что? — шепчу я, не веря своим глазам. — Это как так?

Я будто во сне, который резко сменился с холодных и неуютных технологий на уютную волшебную сказку.

— Да, — кивает Мирана, — это сердце Астериона.

Лирам,Оран и Богар молча выходят из лифта с каменными рожами. Ни тени удивления. Я торопливо семеню за ним, и замираю когда ступаю на мягкую и прохладную траву.

Я начинаю задыхаться. Голова кругом идет, будто я пьяная.

— Дыши медленнее, Ви, — Богар оглядывается, и меня пробирает до самых костей холодным ужасом. Его глаза горят желтым огнем. — Тут кислорода много, поэтому так штормит.

Он — не человек. И глаза у него не человечьи. Открываю рот, чтобы завизжать, но вместо крика я крякаю.

— Тут не надо кричать, — меня в спину толкает Мирана.

Я загнанно оглядываюсь. Дверей лифта не вижу. Позади охраны — скала, окруженная высокими елями.

Поднимаю лицо. Среди ветвей — голубое небо. Вздрагиваю, когда пролетает тень черной птички.

— Откуда тут небо и солнце? — шепчу я.

— Небо — иллюзия, — вздыхает рядом Мирана, — а солнце… Это не то, солнце, о котором ты говоришь, Ви. Это… Если простыми словами, то там у потолка на толстых тросах подвесили огромный кусок особого минерала, который испускает волны, схожие с солнечным светом.

— Агеонит, — отзывается Лирам. — И это большая редкость встретить агеонит подобных размеров.

— А еще за эту редкость погибло непростительно много оборотней в свое время, — цыкает Оран.

— Не мне об этом говорить, — вздыхает Мирана, — я отца на этой войне потеряла.

— Прошу прощения, Провидица, — мрачно отзывается Оран.

— Прощаю, — Мирана пожимает плечами, приобнимает меня и ведет за оборотнями. — И давайте не будем о прошлом. Я, как провидица, люблю смотреть в будущее, а не в прошлое.

Я теряюсь среди множества запахов, которых раньше не чувствовала. Мне привычна вонь города, а не эта свежесть, что проникает в легкие опьянением и растерянностью.

Шагаем среди кустов, солнечные лучи подсвечивают легкую дымку, белых крошечных бабочек, и мне на макушку падает листочек.

Удивленно подхватываю его, принюхиваюсь и даже пробую на вкус. Немного горчит.

Это не пластик. Не полимеры.

Это живой настоящий лист дерева.

— Вкусно? — спрашивает Мирана. — Но я бы посоветовала тебе не листья жевать, а поискать кусты малины, ежевики…

— И такое тут есть?

— Мы же в лесу, Ви, — хмыкает Мирана. — Конечно, есть.

Через минуту у меня опять открыт рот.

Мы вышли к огромному дереву. Узловатые корни, толстый ствол — переплетение трех стволов и разная листва: темно-зеленые округлые листочки, продолговатые посветлее и резные с желтыми прожилками.

— Три Древа из трех Великих Лесов, — шепчет Мирана. — Символ нашего союза, коалиции и клятвы о мире.

Пока я стою, вскинув лицо и открыв рот, Оран, Лирам и Богар неторопливо расстегивает мундиры, которые через пару секунд летят на траву. Скидывают сапоги и клацают пряжками ремней.

— Вы, что, раздеваетесь? — охаю я.

— Ага, — Лирам оглядывается и расстегивает черную сорочку.

И этого глаза горят, но возмущение давит страх перед этим зловещим сиянием.

— Тут твоя бабушка, — зло шиплю я в ответ, а затем смотрю на Мирану, которая прикрыла глаза и, похоже, ушла в астрал. — Они раздеваются.

— Она сейчас с Древом общается, — Оран стягивает брюки и откидывает в сторону.

— Да у вас совсем совести никакой! — оглядываюсь на охрану, которым тоже до лампочки голые мужские задницы.

Снимают носки, разминаются, и в следующий миг я с криками отступаю, путаюсь в одеяле и падаю на пятую точку, когда Оран, Лирам и Богар с хрустом костей и связок обрастают шерстью и встают на четыре лапы.

Волки. Огромные волчары. Серые, с рыжеватыми подпалинами.

Они недовольно оборачиваются на меня, скалят зубы и морщат носы. Меня обуревает неконтролируемый и иррациональный ужас.

Я отползаю к охранникам, которые отступают в стороны.

Волки рычат на меня, требуя заткнуться, а затем, раздраженно встряхнув ушами, скрываются в густых кустах.

— О, господи, — шепчу я и кутаюсь в одеяло, — точно оборотни. Настоящие…

Зажмуриваюсь, когда до меня долетает вой:

— Это все взаправду…

— Ты и сама иди погуляй, — Мирана возвращается из астрала. — Тут недалеко, — указывает направо, — есть полянка с земляникой. Она тут даже слаще. Не знаю почему, но вот такое волшебство случилось.

Сладко. Сочно.

И никакие синтетические ароматизаторы и вкусы не сравнятся с тем, что я сейчас жадно обрываю губами с веточек.

Вот она какая эта ваша земляника.

Я аж не могу сдержать в себе стоны удовольствия.

Мой язык не испытывал прежде ничего похожего.

Во рту — настоящая феерия, а мозг взрывается от этой сочной сладости. Я аж пьяная.

Заглядываю под новые кустики, облизывая губы, и срываю несколько маленьких ягодок.

Страх того, что я оказалась на космической станции, отступил. Ничего не знаю. Я на лесной солнечной полянке ем землянику и урчу от удовольствия.

Замираю, когда понимаю, что позади меня кто-то стоит.