Она зашла с подругой, и мир замедлился. Лиза была в джинсах в обтяжку, с заправленной в них черную рубашку с вырезом, открывающую взор на ее тонкую шею. Ее волосы сегодня были распущены, и хотелось зарыться в них, ощутить запах, сжать в кулак. Она улыбалась, слушая Софию. Эта улыбка, та самая, легкая и простая, ради которой я был готов продать душу дьяволу.

Я стоял в углу и смотрел на нее. Она меня еще не заметила. Смотрел, как она двигается, с той, едва уловимой грацией, которая выдавала в ней балерину, даже несмотря на легкую скованность в ноге. Смотрел, как она общается с такими же студентами, без страха в глазах. Она стала другой, и частично, это была моя заслуга. Самая большая гордость в моей жизни.

И самый большой страх. Потому, что теперь, когда стена между нами рухнула, я стал замечать, что на нее смотрят другие парни. Они провожали ее жадными взглядами, в их глазах был интерес. Интерес к красивой, умной, сексуальной девушке. А кем был я для нее? Другом, бывшим мучителем?

Каждый ее взгляд, каждое сказанное слово в сторону другого парня вызывали во мне дикие приступы ревности, уже осознанной, уже прочно засевшей во мне. Я сжал бокал так, что тот почти треснул. Я должен был держаться в стороне. Друзья, помнишь, да?

Она прошла недалеко от меня, и, заметив, улыбнулась теплой улыбкой, по-дружески. И это добило меня окончательно. Потому, что в этой улыбке не было того, что пожирало меня изнутри, не было того безумия, всепоглощающей потребности.

Я проследил за ней взглядом, она направилась на улицу, подышать, как я понял. Инстинкт заставил меня пойти за ней.

На улице почти никого не было, все пили и развлекались внутри. Лиза стояла и смотрела на уличные фонари.

— Устала от толпы? — спросил я, и стал рядом, закурил электронку.

— Немного, — обернулась она, — а ты? Видела, как ты стоял в углу с таким выражением лица, будто готов был кого-то убить.

— Не кого-нибудь, — честно вырвалось у меня.

Она посмотрела на меня внимательно, и ее улыбка немного потухла, будто она почувствовала мое напряжение.

— Алекс, — начала она, и ее голос прозвучал предостерегающе.

Но было уже поздно. Тот зверь, которого я пытался держать взаперти все это время, вырвался наружу, вырвался к ней. Я схватил ее за руку, и завел за угол дома, туда, где нас никто не мог видеть.

— Я не могу так больше, — прошептал я охрипшим голосом. — Я не могу быть просто твоим другом, это убивает меня.

И я поцеловал. Но на этот раз все было иначе. Я целовал не с той яростью, что в прошлый раз, я давал ей время оттолкнуть. Мои губы нежно касались ее в мольбе, в глухой беззвучной мольбе. Я целовал ее медленно и осторожно, аккуратно держа ее лицо в руках.

Она замерла. А потом, потом случилось то, чего я не ожидал, ее губы начали мне отвечать. Сначала неуверенно, а потом сильнее. Ее руки сжали мои плечи, не отталкивая, а притягивая.

Это был не просто поцелуй. Это было извержение вулкана, рушились последние стены. Я сжал ее талию, и притянул ближе, смелея и углубляя поцелуй, она поддалась вперед и ее руки сомкнулись у меня на шее. Я прижимал ее к стене, боясь, что если не будет опоры, мы просто упадем.

Мы разомкнули губы, чтобы перевести дух, и я прижал свой лоб к ее, закрыв глаза. Мы оба тяжело дышали.

— Лиза, — прошептал я ее имя, как молитву.

— Я знаю, — ее голос был тихим, — я тоже не могу.

Я посмотрел на нее, все еще не веря. Она простила меня, приняла всего, и человека, и монстра. И я понял что проиграл окончательно. Проиграл ей, но это стало моей самой большой победой. Я улыбнулся и накрыл ее губы новым поцелуем.

Мы с Софией сидели в университетской столовой, и я выкладывала ей все. О свих чувствах, о том, что случилось на вечеринке. О том, что твориться у меня в душе все эти дни.

Она слушала, не перебивая, ее лицо было серьезным. Когда я закончила, она сделала глоток кофе и поставила чашку на стол с глухим стуком.

— Ты уверенна? — спросила она. — Не потому, что он богатый засранец и не потому, что тебе его жалко? А потому, что ты действительно влюбилась в этого бывшего мудака?

Я не стала спорить с ее формулировкой, ведь она была права.

— Да, это глупо, странно, непонятно. Но он мне нравится. И да, он все еще тот мудак, но еще он сражается за меня, меняется ради меня, я вижу это, и хочу дать нам шанс.

— Он ведь ломал тебя, Лиз. Я видела это.

— Я знаю. И я никогда этого не забуду, но он склеивает все заново. По-другому. Я не прошу тебя понять, я и сама не поняла, как это произошло. Я просто прошу быть рядом.

София тяжело вздохнула, и, откинувшись на спинку стула, закрыла лицо руками.

— Господи, подруга, у тебя реально стальные яйца, ты в курсе? Ладно, если он твой повторюсь осознанный выбор, если он сделает тебя счастливой, я буду молчать. Но! Ты помнишь да, номер киллера у меня все еще есть.

Я рассмеялась, чувствуя, как камень сваливается с души.

Я нашла Лекса в кафе. Они сидели с Витей за столиком, о чем-то оживленно болтая.

Лекс повернул голову и увидел меня. В его глазах была та же смесь надежды и чего-то предвкушающего, как и у меня. Витя, заметивший мой приход, вскочил на ноги.

— Лиза, садись. Как раз о тебе говорили. Говорю этому чурбану…

— Витя, заткнись, — мягко, но твердо сказал Лекс, не отрывая от меня взгляда.

Витя замер, посмотрел на него, затем на меня, и на его лице расплылась ухмылка.

— А понял, молчу, пойду, возьму кофе, на весь день.

Мы остались одни, я села напротив Лекса.

— Привет, — начал он. — Лиза, о том, что было на вечеринке. Я не должен был.

— А я не должна была отвечать, — перебила я его, — но я ответила, Лекс. И много думала, обо всем. И знаешь, я не хочу жить прошлым, и не хочу быть друзьями, у нас не получится быть друзьями. Ты, ты мне нравишься, и я хочу попробовать все сейчас, как бы безумно это не звучало. Думаю, я влюбилась в тебя.

— Лиза, я люблю тебя, но я боюсь сделать тебе больно.

— Если мы будем бояться, то так и не попробуем, а я хочу, Лекс. Я хочу попробовать вопреки всему, потому что мы оба прошли через ад. Давай исправлять это вместе.

— Вместе, — он взял мою руку и поднес к губам, — я не подведу.

В этот момент Витя вернулся с подносом, полным кофе и пирожных. Он увидел наши соединенные руки, и его лицо просияло.

— Я это предсказал. Я же гений.

Лекс и я переглянулись, и рассмеялись.

— Лиза, — позвал Лекс, когда мы попрощались с Витей, и вышли из кафе. — Я хочу, чтобы теперь ты пришла ко мне в бассейн, и захвати купальник.

— Зачем?

— Хочу, чтобы теперь я был учителем. Заеду за тобой в восемь.

Ровно в восемь я была готова отправиться с Лексом в бассейн. Любимая отговорка, что собираюсь в кино с подругой всегда работала, поэтому проблем не возникло. Лекс приехал ровно к назначенному времени, и уже через пол часа мы были каждый в своей раздевался в бассейне. Оказалось, что ему, как и мне можно приходить сюда в любое время и заниматься.

У меня был раздельный купальник, черный цвет подчеркивал мое и без того худое тело.

— Ты прекрасна, — выдохнул Лекс мне на ухо, — а затем вручил мне шапочку для бассейна.

— Лекс, моя нога.

— Я буду рядом.

Мы медленно зашли в воду, на удивление она не была холодной, приятно обволакивая тело. Я осталась у бортика, а Лекс проплыл по дорожке и вернулся ко мне. Я не могла перестать любоваться им в воде, он действительно выглядел как бог. Его мышцы напрягались с каждым гребком все сильнее, его дыхание учащалось, а когда он вынырнул возле меня, то подхватил на руки и начал кружить вокруг себя. Я смеялась, и крепче хваталась за его шею.

— Лекс, нам уже пора, время, — указала я на часы, висевшие на стене.

Он разочарованно посмотрел на меня.

— У родителей возникнут вопросы о длительности фильма.

— Ладно, — нехотя согласился он, и помог выбраться из бассейна.