— Лиза, — позвал Артем, пришлось остановиться, — постой. Привет, давно, давно не виделись с тобой.

Да уж, давно, если честно я не горела желанием с ним видеться. Да, он был симпатичным: довольно высоким, не такого спортивного телосложения, как Лекс конечно, но с более добрыми карими глазами, и чуть неуклюжей улыбкой.

— Привет, Артем, — выдавила я, и пошла дальше.

— Да погоди ты, — он схватил меня за руку, а затем резко отдернул. — Я знаю, ты меня не особо хочешь видеть, справедливо. Я тогда струсил, признаю, стоял и молчал, как кретин последний. Но я только вернулся с отцом из командировки, голова была забита всем. В общем, я хотел попросить прощения, что тогда ничего не сказал.

Я внимательно посмотрела на него, он не отводил и не прятал взгляд, и его извинение прозвучало искренне, моя защитная стена дала маленькую трещину. Мы вышли на улицу.

— Ничего, — пожала я плечами. — Тогда не один ты струсил, я привыкла.

— Это не повод, — он вдруг резко перегородил мне дорогу. — И я не хочу, чтобы ты привыкала к такому, особенно, если это я. Давай перезагрузим наше общение? Я например, жесть как хочу кофе. Составишь компанию? В знак моего искупления.

Он улыбнулся, и в его улыбке я не увидела ничего угрожающего, ни насмешек или чего хуже жалости. Была простая доброжелательность. После дней льда и я да, исходящих от Лекса, это было чем-то новым, как глоток горячего чая в сильный мороз.

Я колебалась, довериться парню было страшно.

— Только кофе. И прошу, больше не извиняйся за тот проект, забыли.

— Договорились, — легко согласился Артем.

Я посмотрела на часы, у меня еще оставалось немного времени до приезда отца, поэтому мы зашла в кафе, заказали по чашке горячего напитка, и я принялась слушать рассказы Артема о его поездке за границу, это оказалось довольно интересно.

— У них там совершенно все другое, представляешь, у них на улицах почти нет бездомных собак и кошек. А еще американцы могут заговорить с тобой прямо в магазине, со мной несколько раз так было, приходилось выкручиваться.

— Ты ездишь за границу и не знаешь английский?

— Не вдавался в его изучение, поэтому все мое общение сводилось к хелоу, и хав а ю тудеи, — Артем рассмеялся.

— Тебе разве не нужно знать язык, чтобы разбираться в бизнесе отца?

— Нет, — легко пожал он плечами, — отец знает, а мне будет достаточно нанять переводчика.

Оказывается, с виду прилежные ученики, тоже могут оказаться со своими секретами. У Артема по английскому были пятерки, хотя я только сейчас и поняла, что до того, как он уехал, я ни разу не слышала, как он отвечает на лекциях. Теперь мне была понятна причина.

Общаться с ним оказалось довольно легко, про таких обычно говорят «душа компании», этот парень мог расположить к себе. Слушая его, я забыла про время, и опомнилась только тогда, когда мой телефон начал усердно звонить.

— Кажется, мне пора, — сказала я Артему, поднимая трубку, это был отец.

— Я тебя провожу, — парень расплатился за кофе, довел меня до машины, и вежливо поздоровался с отцом, когда тот опустил окно и внимательно на него посмотрел.

— Я надеюсь, это не последний раз, когда мы общаемся.

Я вежливо кивнула, и быстро села на переднее сиденье.

— Что за парень? — спросил папа, как только машина тронулась с места.

— Одногруппник, недавно вернулся с отцом из командировки, решили пообщаться.

— С виду неплохой молодой человек, надеюсь в общении такой же. Если будет обижать, только скажи! Быстро уши ему оторву, — отец посмотрел на меня, и я знала, что он не шутит.

— Я знаю, пап, сегодня только первый раз нормально поговорили, посмотрим, как будет дальше.

Домой ехали в тишине, и в голове крутился единственный вопрос: «Почему я все-таки не решаюсь рассказать родителям о Лексе…?»

Я заметил это через три дня. В первый день просто не придал значения, на второй решил, что мне снова показалось, но потом все стало очевидным, они не просто перекидывались парой фраз, они общались, как парень с девушкой. Теперь в отсутствии Софии, Лизу развлекал этот Артем. Впервые мне захотелось, чтобы эта ее рыжая подруга ошивалась вокруг нее вместо всяких парней. Еще и Артем, который язык проглотил, когда стоял и молчал на сдаче проекта. Он же трус.

Я сидел в столовой и наблюдал за этой милой парочкой. Артем что-то оживленно рассказывал, вдобавок жестикулируя, а Лиза улыбалась. Не той натянутой сценической улыбкой, которой улыбалась мне, а настоящей, легкой, почти счастливой.

Что-то холодное и тяжелое сжалось в груди. Я не могу сказать была ли это ревность, я никогда и никого не ревновал. Нет, это было другое — чувство нарушения порядка. Моего порядка.

Я был человеком, который контролировал ее социальную жизнь, я был тем, кто решает, будет ее жизнь спокойной или же закрученной, словно вихрь. Я решал, будет ли Лиза своя, или же изгоем. А этот пай-мальчик, этот тихий, ничем не примечательный студент вдруг решил, что может вломиться на мою территорию и своим простодушием сломать всю мою систему.

— Витя, — позвал я друга, не отрывая взгляда от стола за которым сидела эта парочка. — Посмотри-ка на это милое зрелище.

Витя, жующий сэндвич, обернулся и фыркнул.

— О, Игнатьев, нашел себе подружку по статусу и уму. Ну, ему всегда нравились проекты для реабилитации, ничего удивительного.

— Нет, — моя интонация стала тихой и опасной, — это не его дело. Он вышел за рамки дозволенного.

— И что? — пожал плечами Витя, — общаются и общаются. Все равно скоро ее здесь не будет, а он как всегда будет стоять и молчать в тряпочку.

— Слишком просто, — я медленно улыбнулся, и почувствовал знакомый холодный огонь. — Он думает, что вернувшись из поездки, может стать для нее героем. Но он забывает, что здесь героем быть опасно. Особенно в моем королевстве.

Я отодвинул стул и встал, направился к выходу. Адреналин, такой знакомый и желанный снова заструился по венам. На моей шахматной доске появилась ненужная фигура, которую нужно было убрать. Аккуратно и безжалостно.

И я стал наблюдать, хороший охотник сперва медленно выслеживает свою жертву, изучает ее привычки и повадки. Но мои наблюдения затянулись…

Они сидели в библиотеке. Конечно же, за одним столом. Я пришел сюда, чтобы найти предлог для новой атаки, но теперь стоял между стеллажами, и не мог оторваться.

Артем что-то показывал ей на ноутбуке, а я не могу перестать смотреть на ее улыбку, которая была легкой и спонтанной. Лиза была расслаблена. Ее обычно напряженные плечи были опущены. Она даже тихо посмеялась, прикрывая рот ладонью, но ее смех прозвучал для меня громче любого взрыва.

Что-то острое кольнуло под ребра. Ревность? Нет, это чувство было намного хуже, чувство собственности.

Она моя.

Мысль пронеслась в голове ясная и неоспоримая. Ее страх, ее слезы, ее отчаяние — все это принадлежало мне. Она уже принадлежала мне. А этот ублюдок Игнатьев пришел и украл ее. Украл ее улыбку, ее расслабленную позу, ее внимание.

Я вдруг вспомнил ее после соревнований, когда она ждала меня, ждала специально, чтобы поддержать. В ее глазах тогда не было ненависти, было почти что уважение к моей силе. И это принадлежало мне. А сейчас она смотрела на Артема с той легкостью, с какой смотрят на старого приятеля.

Гнев закипал во мне, горячий и слепой. Я хотел пойти, опрокинуть их стол, вышвырнуть этого парня из библиотеки и посмотреть, как ее улыбка снова сменится страхом, моим страхом, адресованным лишь мне, и больше никому.

Но я не двинулся с места. Потому что вместе с гневом пришло осознание, странное и совершенно новое ощущение — щемящая пустота. Я смотрел на них и понимал, что между ними есть что-то другое, что-то неуловимо простое. Чего у меня никогда не было. Ни с кем. Ни с друзьями, ни с тем же Витей, ни с девушками, которые видели во мне только статус и обложку.