В общем, ситуация просто ужасающая.

Боязно, было, конечно, тревожить руководство, но Алмаз понял, что выхода никакого нету, придется ему это сделать, так что пошел к телефону. Ох, и влетит же ему в любом случае. – прекрасно понимал он.

***

Токио , Keio Plaza Hotel

Утром неожиданно, во время завтрака, когда мы подъедали остатки вчерашней еды из ресторана, телефон в номере зазвонил.

Никто из нас не ожидал, что нам кто-то звонить будет, так что посмотрели удивленно друг на друга.

Галие я номер, конечно, оставил, когда звонил в первый день по приезду, так что тут же заволновался, не произошло ли чего-то плохого в Москве. Хоть бы дети не заболели, первая мысль, само собой. Схватил трубку и сразу же слегка успокоился, услышав, что голос мужской.

– Алле, добрый день. – вежливо поздоровались со мной. – Это Алмаз из труппы «Ромэна». Мне бы с Михаилом Алексеевичем срочно переговорить.

– Сейчас трубочку передам, – сказал я, успокоившись.

А вот Боянов успокоенным не выглядел, когда к телефону шел после того, как я его позвал.

Я тут же сообразил, как я за детей только что волновался, так он за артистов своих переживает. Боится, что что-то они там набедокурили. Ну да, артисты, они же такие, как дети бывают. Кто-то даже, помню, говорил мне, что артисты – это не выросшие дети, настолько они постоянно в своих мечтах живут.

Отошел из вежливости от телефона, но Боянов громко разговаривал, да и акустика тут в номере из-за огромных пространств прекраснейшая. В общем, понял я, по периодически раздававшимся фразам Боянова, которые тот крайне недовольным голосом говорил, что какой-то там явно непорядок.

Но Боянов, когда за стол завтракать с нами вернулся, ничего не сказал.

Вишневский посмотрел на него вопросительно, но тот только головой покачал.

Ну да, в принципе, мы же тут не одни, с нами же и переводчица рядом находится. Если что-то плохое там случилось в театре у артистов, то Боянов, видимо, трепаться при ней про это не хочет.

Боянов, хотя видно было, что не наелся, первым завтракать закончил.

И когда уходил, такой взгляд кинул на Вишневского, что тот через полминуты буквально подскочил и пошел вслед за ним в их комнату.

Миронов только удивленно им вслед посмотрел.

Минут через десять завтрак мы закончили. Я вызвался помыть посуду. Достаточно того, что Анастасия для нас уже два раза завтрак готовила, нечего ее еще и мойкой посуды напрягать.

А когда закончил с посудой, и вышел в коридор, ко мне тут же Боянов подскочил, сделав знак следовать за ним.

Ясно. Точно какие-то проблемы, – понял я, и пошел в их комнату.

Дверь за мной тут же прикрыли, едва я внутрь зашел. Смотрю, мужики с очень озабоченными лицами.

– Паша, хотели с тобой посоветоваться, что делать, у нас ЧП. – со вздохом сказал Боянов, понизив голос. – А нам ничего в голову не приходит, как его разрулить. Короче, ребята наши пошли вчера в порт подрабатывать, в кабаках там петь для моряков. Неплохо им там денег сыпят за это.

Так-то нормально ходили до этого, денег немало принесли.

А вчера вечером драка у них с американскими матросами состоялась. В общем, человек пять в фингалах, а у двоих вообще по одному глазу не открывается.

И руки разбиты.

Ну, по рукам они придумали. Послали уже парня перчатки телесного цвета купить. Думаю, найдет. Тут удастся выкрутиться, авось.

А с лицами что делать актёрам? Как с такими лицами выступать?

Вот что у нас будет вечером? Скандал, отмена представления. Не выпускать же с такими фингалами людей на сцену. Это будет хуже, чем отмена.

Но все равно беда! Одно дело спектакль отменить, потому что артист, к примеру, с лестницы упал и ногу сломал, и заменить его некем. Это уважительная причина.

Но из-за последствий мордобоя в драке, как японцы тут же сообразят, вот эта причина совсем неуважительная.

Токио, Keio Plaza Hotel

Я, конечно, обалдел от услышанного. Понял теперь, где цыгане познакомились с советскими моряками. В кабаке, получается, около порта.

Нет, ну молодцы, конечно. Нашли, где денег заработать в капиталистической стране.

А вот то, что американцы на дух русских не переносят, не учли. Вот теперь имеем то, что имеем.

И тут я вспомнил, как японцы кривлялись на сцене, когда мы только в театр приехали, давая нам приветственное представление от Токийского театра.

У них же там лица были белым измазаны. В Японии, похоже, по крайней мере, в части выступлений принято так делать. Традиционный театр кабуки, все дела. А что, если цыганским актерам и Миронову тоже лица в белый цвет покрасить? Мол, русские хотят сделать комплимент в адрес богатой японской культуры…

Рассказал о своей задумке Боянову с Вишневским.

– Ну, – обрадованно сказал Боянов, – прекрасная идея! Может, и прокатит?

– А у нас, собственно, другого варианта и нету, как это попробовать, – вздохнул Вишневский.

– Спасибо, Паша. Вот не зря я Мишу уговорил тебя позвать. Как чувствовал, что ты подскажешь, как нам из этой ситуации выкрутиться. – с чувством поблагодарил меня Боянов.

Думал, что сегодня с самого утра поедем подарками и сувенирами закупаться на обратную дорогу. А в связи с последствиями вчерашнего мордобоя пришлось нам, когда сопровождающий заявился, маршрут изменить. Под надуманным предлогом, конечно. Просто сказал Оониси, что мои коллеги из «Ромэна» хотят взглянуть, насколько качественный грим и принадлежности для него в Японии в продаже можно найти. Японец, правда, обрадовался сразу же и повез нас в какой-то известный, с этой точки зрения, японский магазин.

Едва мы от отеля тронулись, как за нами снова поехала полицейская машина. Хоть не две уже, как вчера, спереди и сзади. Оониси полицейских игнорировал, мы тоже последовали его примеру. Мелькнули было подозрения, что японцы что-то разузнали о том, что в нашей группе многовато офицеров КГБ, вот и всполошились, но прикинул, что вряд ли бы они топорно так действовали. Нас бы скорее тогда на невзрачного вида машине люди в черных костюмах сопровождали.

Плюнув на эту полицию, удивленно спросил у японца, откуда он о магазине с театральной косметикой знает. Оониси тут же с готовностью пояснил, что его двоюродный брат имеет самое что ни на есть непосредственное отношение к театральной деятельности. И он, часто с ним общаясь, многое об этой сфере смог узнать. Правда, работает брат не в токийском театре, а где-то на Хоккайдо. Ну что же, логично, что и там кто-то должен театрами заниматься.

Боянов и Вишневский сильно морщились, когда приобретали все необходимое для того, чтобы загримировать, как полагается, по канонам театра кабуки своих подопечных до выезда в Токийский театр.

Цены все же кусались. Да еще учитывая, сколько этого белого грима нужно на лицо накладывать, брать его пришлось килограммами. Ну да, почти два десятка артистов нужно им будет неоднократно разукрасить. И если наша афера прокатит, то регулярно придется ставить спектакли в таком виде уже до отъезда. Вряд ли фингалы за один день сойдут. Вернее, я был уверен, что не сойдут, что я, сам в фингалах не разбираюсь, что ли… Как-то, когда еще на погранзаставе тренировались в прошлой жизни, пропустил прямой удар в глаз. Неделю потом сходило это украшение.

А ведь еще и разные яркие краски поверх белой основы тоже были нужны. И они тоже приличных денег стоили. И само собой, что все это, когда было полностью в магазине продавцами в один заказ собрано, потянуло на очень серьезную сумму. Что не могло не вызвать, естественно, никакой положительной реакции со стороны оплачивающих этот заказ администраторов «Ромэна».

Правда, тут я вспомнил, что, по их словам, цыгане своими песнями очень неплохо в этих портовых кабаках зарабатывали. Так что появилась у меня уверенность, что все, что потрачено на эту спасательную операцию Бояновым и Вишневским, будет полностью компенсировано допустившими этот серьезный косяк подчиненными.