А главное, велик шанс, что десятки тысяч якудза, что сейчас находятся в Токио, доберутся все же до этих зарубежных полицейских. Это своих полицейских нельзя трогать. А вот по зарубежным с полицией Токио абсолютно никаких договоренностей не существует. Так что руки-ноги им можно битами переломать, камеру, само собой, забрать и уничтожить вместе со всеми записями. И пусть уезжают на носилках к себе обратно.

Откуда они там, Британия, Франция или Германия, ему было все едино. Главное, что поймут на будущее, что нечего свой нос в дела якудза совать.

Япония, Токийский театр

Боянов и Вишневский воссоединились после сытного обеда со своим коллективом. Вначале обсудили все вопросы по репетиции, к которой скоро надо было приступать. А потом появилось время и для других вопросов. Боянов заговорил с подошедшими к нему Алмазом и Баро, Вишневский тоже подошел, потому что этот вопрос и его сильно интересовал.

– Ну что, ребята, прощупали уже, что тут и как?

Речь шла вовсе не про театральное искусство Японии. Дело в том, что вчера Боянов дал членам своего коллектива вполне конкретное задание. И они, конечно же, поняли, о чем именно их спрашивает начальник.

– Да, Михаил Алексеевич, конечно. Нас же много. Поспрашивали, никаких проблем нет. В общем так, фотоаппараты «Зенит» получится продать местным от двадцати до двадцати пяти тысяч йен. Банки с икрой мы уже все продали. Актеры японские разобрали прямо здесь, по две тысячи иен за банку без проблем платят. Водка у них тоже в цене, тысячу двести иен тут же отстегивают за бутылку. Часы «Полет»… Вот с ними засада. Тут у этих японцев своих часов навалом.

– Ну да, – кивнул Боянов. – Мне вот с Минкульта знакомый чиновник очень просил сейку ему привезти какую-то, говорит, знаменитая японская марка. Вы, кстати, как, уже прошлись по магазинам? Что тут можно будет купить на эти самые иены, что мы выручим?

– По магазинам прошлись, там всего навалом. Саке, кстати, это их местная водка, по пятьсот пятьдесят иен в продаже есть. Так что на одну бутылку водки можно будет взять две бутылки саке.

– Пробовали хоть пить саке этот? – тут же поинтересовался Вишневский.

– Пробовали, Михаил Русланович, гадость редкостная. Крайне не рекомендую. Захочется выпить, лучше водку не продавайте и пейте. А саке эту всячески избегайте. На вкус как палёный самогон. Да ещё такое впечатление, что в него нассали.

– Фу, какая гадость, – сморщил нос Боянов. – Спасибо, что предупредили. Саке тогда пробовать не будем. Не знаю даже тогда, если у нее такой вкус паршивый, стоит ли вообще эту гадость на сувениры везти?

– Стоит, – сказал Вишневский. – Нам же это не пить. А за эту бутылочку с иероглифами, подаренную кому надо, можно многого добиться хорошего для театра. Тем более те чиновники, кто у нас по-настоящему экзотику любит, будут пить эту гадость, терпеть и уговаривать себя, что это очень вкусно.

Боянов засмеялся. Артисты тоже заулыбались.

– Ну, в принципе, так оно и есть, – согласился Боянов. – Кто без ума от всей этой экзотики, еще всем потом будет расхваливать, какое саке это вкусное. Так вы часы видели эти японские сейку или нет?

– Сейку специально не смотрели, но часов очень большой выбор. Есть в том числе и электронные. Они сейчас, кстати, в СССР среди молодежи очень высоко ценятся.

– Да? – удивленно спросил Боянов, мимо которого эта тема как-то прошла. – Дорогие они здесь?

– Да нет, в принципе. От двух тысяч иен. То есть фактически банку красной икры можно на часы обменять.

– О, это тогда здорово, – оживился Боянов. – Ну вы тогда уже еще и сейку эту посмотрите, хорошо? А мы завтра из гостиницы привезем вам все наше на продажу. Справитесь?

– Да, конечно, Михаил Алексеевич, – послушно кивнул Баро.

***

Япония, Токийский университет

Ну, в принципе, это последний раз у нас вышло, когда какие-то жесткие вещи пришлось японцам говорить на этом мероприятии. Дальше уже начали задавать вопросы, по которым мне не требовалось что-то неприятное, но правдивое в адрес японцев сообщать.

Кому-то может показаться, конечно, что я излишне жестко с японцами общался. Но, с другой стороны, если, как приходится полагать, тут разведчики сидят, то наверняка их же не просто так со мной поболтать прислали. Они о моей вербовке мечтают. А так у них сразу же никаких иллюзий по этому поводу не будет.

Видно, что я советский патриот, да еще достаточно жесткий и категоричный. Который за импортные коврижки страну свою продавать не будет. Так что нечего и время терять на всю эту суету.

А какие-то схемы по компрометированию меня – так вряд ли они осмелятся в ход пускать. Все же слишком высок уровень тех, с кем я общаюсь во время визита в Японию. Чревато.

Если какой-то скандал по этому поводу потом разгорится, то все эти фамилии и должности тоже всплывут. И однозначно все станут думать, что все эти важные, серьезные люди в деятельности японской разведки замешаны.

Оно может быть, на самом деле, так оно и есть. Но очень сильно сомневаюсь, что президент «Тойоты» или министр одного из важнейших министерств Японии, если не самого важнейшего, мечтают о том, чтобы их деловые партнеры по всему миру об этом знали.

А они узнают, ясное дело, если скандал громкий получится.

Так что японским спецслужбам солидных, и главное, влиятельных людей подставлять не с руки. Япония страна официально мирная, у них формально даже и армии нет, только силы самообороны, так что вряд ли у разведки есть какая-то неприкосновенность от недовольства серьезных игроков, которых они подставили. Поувольняют к чертовой матери за такую подставу, и они прекрасно это знают.

Ну и заодно все эти японские разведчики увидели, как я отношусь к провокациям и попыткам взять меня на слабо.

Ну а что они вообще решились на провокацию, тоже дело понятное. Всегда же надежда есть, что приедет какой-нибудь лопух, который в политике вообще не разбирается и начнет поддакивать из вежливости, сказав что-нибудь, что можно будет потом использовать во внешней политике своей страны. Так и вижу громкие заголовки в японских газетах «Советский драматург признает права Японии на острова».

Ну а что? Наглость – второе счастье. Надежда у них может быть, что драматург, как человек искусства, может быть крайне далек от политики. Вот и ляпнет что-нибудь такое к их огромной радости.

А им это только на пользу для пропаганды использовать. Мол, вон даже советские деятели культуры признают, что Курильские острова на самом-то деле японские. Это просто советское коммунистическое правительство неправильно себя ведет, а советские люди вместе с нами, с японцами.

А ведь окажись я таким лопухом, скажи я вот такое, они бы однозначно это использовали. Слишком велики выигрыши. А в конце мог бы быть еще один бонус. Мало ли я побоялся бы после таких высказываний в СССР возвращаться, когда мне бы все разъяснили? Тогда бы они меня американцам передали. А те бы меня тут же в Вашингтон переправили и начали бы потом вводить по разным теле- и радиоканалам озвучивать написанный текст, как я сбежал из советского Мордора на сладкие кисельные берега свободы в США...

А не поехал бы я в Америку, рискнул бы вернуться в СССР после такой ошибки, так потом же и с этого тоже можно выгоду получить. Можно еще много лет писать всякие статьи в японских газетах, в которых говорить о том, как советский драматург, осмелившийся сказать правду, которую разделяют и другие советские граждане, теперь страдает в Советском Союзе от репрессивной советской машины. Мол, новые пьесы не дают ставить на сценах театра. Зажимают всячески.

А если этот бедолага еще и свихнется и в психушку попадет, или самоубийство совершит в результате, так еще один дополнительный повод для радости. Новые публикации о том, как в СССР довели до самоубийства деятеля культуры, сказавшего правду про принадлежность Курильских островов, и раскрутить вместе с американцами новый виток антисоветской пропаганды.