Но по какому же поводу ему звонил Джино?

Коста целый час ломал себе голову, но в итоге, отчаявшись, решил схитрить. Решил набрать Джино и заставить его возобновить случившийся между ними разговор. Может, тот как-то скажет снова то, с чем он ему звонил?

Да, получается, что другого выхода нет. Только так и нужно попытаться выкрутиться.

***

Италия, Сицилия

Джино вернулся домой из ресторана. Сейчас, когда прежняя война между ним с Костой потеряла свою остроту, он мог себе позволить слегка расслабиться и чаще ходить по ресторанам, чем раньше. Все же теперь, после того как крестный отец вмешался, шансы, что боевики Косты ворвутся в ресторан прямо посредине трапезы, стреляя направо и налево, существенно уменьшились. Кто-то бы сказал, что они вообще сошли на нет. Но нет, Джино не вчера родился. Коста все же достаточно неприятный тип. С него станется сделать что-нибудь неожиданное и неприятное в его адрес.

Но все же действительно стало теперь полегче. Быстрее бы свадьбу провести, и черт уже с этим Костой. Породнятся, и их противостояние будет окончательно закрыто.

И, в принципе, Джино был уверен, что все, кто наблюдали за их схваткой, сочтут его победителем. Все же завод он у Косты отжал, а этой свадьбой крестный отец фактически Косту от Джино спасает. Все это именно так и расценят. Так что для самого Джино это укрепление авторитета в любом случае.

Сняв трубку зазвонившего телефона, Джино услышал голос Косты. Помяни черта, и он тут как тут. Чуть не сплюнул он на пол.

Учитывая новую ситуацию, определенную вежливость соблюдать было нужно. Поэтому он, вместо того чтобы послать Косту подальше, что было его первым побуждением, вежливо с ним поздоровался. Холодно, но все же вежливо.

– Джино, я бы хотел еще раз обсудить ту тему, по которой ты мне в прошлый раз звонил, – услышал он голос Косты.

Ну вот тебе на, – подумал Джино. Уже же все вроде договорено было. Или Коста, пакостник такой, решил на ходу передумать? Сидел, молчал, пока он, Джино, думал, что все уже оговорено. А теперь решил какие-то новые условия, что ли, выдвинуть или вообще отказаться от второй свадьбы?

Так что Джино сказал только сухо:

– Ну а почему бы и нет, Коста. Говори, я тебя слушаю.

В трубке повисло какое-то странное молчание, словно Коста не знал, что ему сказать. Наконец, удивленный этой длинной паузой, Джино услышал:

– Я, собственно, звоню по размеру приданого.

Странно, – подумал Джино, – размер приданого они как раз еще не обсуждали. Ни за невесту Альфредо, ни за невесту для Микеле.

Ну да ладно. С другой стороны, в принципе, это вопрос в развитие темы. И все равно уже пора его обсуждать. Крестный отец велел со свадьбой не тянуть, вот они и не будут.

– И опять же, я тебя внимательно слушаю, – сказал ему Джино.

– Значит так, за Габриэлу я дам... – Коста замялся и снова заговорил только через секунд пятнадцать. – Два миллиона лир в приданое. Ты не будешь против, если я часть суммы сразу на свадьбе выплачу, а часть через месяц? Были у меня, понимаешь, некоторые обстоятельства.

Джино задумался. С Косты станется пообещать два миллиона, а ограничиться всего лишь одним. Начнет потом снова бесконечно откладывать выплату второго миллиона. А с другой стороны, мелькнула в голове у него светлая мысль, тогда уже на него его собственную дочку можно натравить. Скажет он Альфредо, чтобы он так и сделал. Уж собственная дочь из отца, пусть и скупого, все до последней лиры выбьет для любимого мужа. А Альфредо парень видный, да еще на высокой должности. Влюбится она в него, как пить дать…

Так что, ухмыльнувшись, он сказал:

– Меня лично приданое устраивает. Надеюсь, и племянника тоже. Ну а за вторую дочку, Франческу, ты что, не собираешься никакое приданое давать? Почему этот вопрос тоже не поднимаешь?

Снова какая-то странная пауза на телефоне. Потом – короткое ругательство, как будто кто-то только что пнул неудачно какую-то вещь и зашиб палец. Джино с интересом прислушивался к этим звукам. Коста вел себя сегодня предельно странно…

Градус его удивления поднимался. Неужели Коста действительно собирался приданое только за одну дочку предложить? Вторая что, если двойная свадьба, с его точки зрения, должна в комплекте к первой, что ли, идти, оставшись без приданого? Ну нет. Даже Коста не настолько туп. Никто такого не поймет.

Наконец Коста ожил:

– Слушай, тогда... Получается, надо давать то же самое приданое и за вторую дочку. По такой схеме предлагаю: миллион сразу, миллион через, скажем так, два месяца.

– Почему бы и нет, – сказал Джино. – Думаю, и со вторым племянником я этот вопрос тоже утрясу.

– Конечно, – сказал Коста, – традиционная часть приданого тоже будет. Все как у людей.

Джино прекрасно понимал, о чем идет речь. Все эти простыни, полотенца, платья и все остальное, что тоже со стороны невесты причиталось иметь в приданом. Не бродяжки все же, а дочери серьезного человека. В интересах самого Косты, чтобы все прошло в традиционном стиле. Все, как любит Коза Ностра.

– Да, конечно. Само собой, я понимаю, – согласился он.

Положив трубку после такого странного разговора, он довольно кивнул. Ну, в принципе, учитывая, что он действительно знает, что Коста кучу денег крестному отцу занес, пытаясь ему навредить, и сейчас на бобах, то, в принципе, приданое он предложил действительно неплохое.

Особое удовольствие Джино доставляла мысль, что если его враг попытается зажать хоть часть приданого, то он на него его собственных дочек и натравит.

Это же на самом деле достаточно забавно будет...

Япония, Токио

Фух… Надеюсь, больше по событиям 1917 года ничего больше спрашивать не будут. Но главное, судя по ответной реакции, вопрос я понял их правильно – не интересовал их небольшой промежуток между февральской буржуазной и октябрьской социалистической революциями, когда формат власти еще не определился, им интересно было именно, смогли ли бы Романовы у власти удержаться, если бы история иначе сложилась… Откуда такой интерес именно к Романовым? Возможно, это связано с тем, что у них по-прежнему император на троне сидит. Ничем особо не руководит, но все же… Явно японцам бы хотелось иметь дело не с непримиримо отстаивающим свои интересы СССР, а с коррумпированной империей Романовых. Ну да, тогда они бы вместе с Гитлером смогли бы всю Евразию на пару под себя подмять…

Ну или это все же чистой воды провокация была – с надеждой, что я скажу что-то, что можно будет трактовать как симпатию к Романовым. А они потом шантажировать меня будут этим?

Японцы не стали возвращаться к 1917 году. Но и к современности тоже не перешли. Снова полезли в истории копаться, хоть и не такой давней. Ну и с провокациями тоже не покончили. Я только следующий вопрос услышал от переводчицы, как сразу это понял.

– А у меня вопрос не по гипотетическим событиям, а по реальным в нашей истории, – тут же заговорил один из участников слева. – По итогам Второй мировой войны в СССР оказалось более шестисот тысяч японских военнопленных. Японское правительство считает негуманным высокий процент смертности среди них. Когда выжившие пленные были возвращены в Советский Союз, мы не досчитались каждого десятого из попавших в плен. Также совершенно негуманно было использовать наших пленных на различных работах на территории Советского Союза. Японская сторона настаивает на компенсациях с советской стороны.

Честно говоря, я понятия не имел, о чем он говорит. Какие там шестьсот тысяч военнопленных, какое там количество погибших? Может, историки, что этими вопросами занимаются, такие детали и знают. Единственное, во что поверил сразу, – так это в то, что к работам их наверняка в СССР привлекали. Сталин был человеком хозяйственным, не сидели бы пленные, сложив ручки. А отвечать что-то надо. Так что, пожав плечами, я начал импровизировать:

– Хочу уточнить, что ни в коей мере не представляю советское правительство. Но меня очень настораживает тенденция выдвигать в советско-японских отношениях вопросы, которые их осложняют, а не улучшают. Это тактика, которая ведет в никуда. При ее использовании японской стороной мы никогда ни о чем не сможем договориться. Японии для того, чтобы улучшать отношения с Советским Союзом, надо думать о перспективах и о позитивных сторонах нашего грядущего взаимодействия. О том, что Япония сможет получить, если серьезно улучшит отношения с Советским Союзом.