Необходимо отказываться от упреков. Потому что в отношениях между любыми крупными странами, находящимися на границе друг у друга, всегда можно найти множество различного негатива. И только стремление закрыть глаза на тяжелые факты исторического прошлого и готовность смотреть вперед, способны резко улучшить межгосударственные отношения.
К примеру, посмотрите на нынешние отношения между Францией и Германией. Мало какие страны так много воевали между собой за последнюю сотню с небольшим лет. 1870-1871 годы – франко-прусская война. Первая мировая – Франция и Германия снова ожесточенно сражаются. Вторая мировая – та же самая ситуация.
Уж поверьте, взаимных претензий у немцев и французов друг к другу накопилось за три войны множество. Но что мы наблюдаем сейчас, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году? Европейскую интеграцию, которую они стремительно развивают уже второе десятилетие. И при этом, прошу вас отметить, именно Германия и Франция являются локомотивами всей европейской интеграции. Их экономики, вместе взятые, уверенно доминируют над экономиками всех остальных стран, которые приглашены к этой самой интеграции.
Как вы считаете, был бы у немцев и французов достигнут такой успех, если бы они только и делали, что предъявляли бы друг другу претензии из исторического прошлого? Кто и когда захватил какие территории? Кто и как поступал с военнопленными?
Ну и тем более, возвращаясь к ответу на ваш вопрос. Какие бы там ни были проблемы с военнопленными из Японии в СССР в сороковых годах, извините меня, но вы говорите о стране, которая только что вышла из сложнейшей для себя за несколько столетий войны. Более двадцати миллионов погибших, большая часть причем из них – мирные жители. Полуразрушенная экономика, множество проблем.
Так что если какое-то количество военнопленных в Японии умерло из-за тяжелых условий, то я вас уверяю, точно такие же тяжелые условия были и для самих жителей Советского Союза, которые четыре года впроголодь сражались за выживание своей страны. Неужели вы серьезно думаете, что сразу после окончания войны еды было достаточно для всех граждан Советского Союза? Еще долго после войны действовала карточная система, и в первые послевоенные годы нормы были очень сильно ограничены.
Так что ни про какие слишком высокие проценты смертности военнопленных говорить не приходится. Это всего лишь результат очень тяжелой социально-экономической ситуации страны, которая только что предельным напряжением всех сил смогла победить в жесточайшей войне. И потом еще очень долго компенсировала серьезнейший ущерб, который она понесла в ходе этой войны.
Давайте учтем также, что среди пленных наверняка и тяжелораненые имелись, которых просто не смогли вылечить.
Ну и опять же, о каких компенсациях можно вести речь? Вот скажите мне честно, я не совсем в курсе этой темы. Но после краха Российской империи вновь созданную страну, РСФСР, оккупировали в том числе и японские войска, попытавшись отхватить от России солидный кусок. Подскажите мне, пожалуйста, как не специалисту, какую сумму впоследствии выплатило японское правительство за тот ущерб, который понесла Россия во время этой оккупации?
Я даже паузу сделал, чтобы посмотреть на японцев, когда им моя переводчица все озвучила. Что-то они сразу в сторону начали посматривать, и я понял, что движусь в правильном направлении. Так что продолжил:
– Что-то я очень сомневаюсь, что хоть какой-то ущерб был возмещен со стороны Токио Москве. На каком же тогда возмещении со стороны Москвы в адрес Токио по итогам событий Второй мировой войны Япония вообще может настаивать? Извините, но это двойные стандарты в чистом виде, которые я никак не могу одобрить или поддержать.
Японцы с расстроенным видом слушали, когда переводчица вслед за мной все это говорила. Но, что самое удивительное, проглотили. Ну, либо перед ними стояла какая-то другая задача. Может быть, по-прежнему хотели, чтобы я сказал что-нибудь, что можно обратить против меня. Но я, по-моему, достаточно неплохо выкрутился. И в результате их задумка полностью провалилась, как и предыдущая, с гипотетическими рассуждениями о том, что было бы, если бы большевики не пришли к власти после краха Российской империи.
Ну а дальше посыпались новые вопросы. И часть из них опять же с претензиями, словно я и не предлагал только что, отказываясь от выдвижения претензий, переходить к большему конструктиву. Попытались мне предъявить по поводу рыболовства, что, мол, Советский Союз не хочет заключать соглашения по поводу рыболовства, которые будут удобны Японии. На этот вопрос я без всяких компромиссов ответил следующим образом:
– К сожалению, широкий список претензий со стороны Японии, которые мешают заключению мирного договора между СССР и Японией, препятствуют в том числе и заключению каких-то выгодных соглашений в том числе и по этому вашему рыболовству.
С чего бы вдруг Москва должна рассматривать какие-то выгоды для Японии, если формально у нас нет никаких с юридической стороны мирных отношений? Наладьте с нами нормальные отношения, и я вас уверяю, вы увидите, что Москва может быть очень щедрой. Возьмите хотя бы кубинско-советские отношения.
Вы, наверное, уже читали в газетах, что недавно в Москве были приняты важные решения по содействию развитию экономики Кубы. Кроме больших поставок нефти для нужд кубинской экономики, которые уже давно идут, будут также осуществлены серьезные инвестиции в развитие промышленности и туризма. Вот таким вот образом Москва может реагировать в адрес тех, кто выдвигает в диалоге с ней не претензии и требования, а искренне старается дружить и искать возможности для дальнейшего развития двухсторонних отношений. Так что, если Япония хочет претендовать на что-то в отношении рыбной ловли, я бы очень рекомендовал Японии изменить свою тактику в отношении Советского Союза. Подумать прежде всего обо всем, что вам необходимо сделать, чтобы заключить необходимый договор между нашими странами.
Но и на этом претензии не закончились. Что я только не услышал еще со стороны японцев о том, в чем именно может быть неправ Советский Союз!
Прозвучало, в том числе, что японцы недовольны из-за того, что советский Дальний Восток слишком закрыт от любого экономического взаимодействия с Японией. Но я тут же припомнил, что там же достаточно много военных объектов. Так что, разведя руками, сказал, что в условиях, когда Дальний Восток имеет для СССР важное военно-стратегическое значение, включать его территорию для интенсивного развития отношений с Японией, с которой у СССР нет даже мирного договора, естественно, нелогично. И это необходимо понимать.
Ну а больше всего японцы меня поразили, когда нагло заявили, что советские войска необходимо вывести с «Северных территорий». Ну это они так наши Курильские острова называют, которые так жаждут заполучить.
Я, конечно, улыбнувшись, сказал:
– Каждая страна имеет право держать войска на своей территории. Курильские острова являются советской территорией, так что на ней были, есть и будут советские войска.
Пришлось им это съесть в том виде, как я подал.
И только после того, как они на меня вывалили кучу таких претензий, с которыми я их послал куда подальше, наконец, мы начали обсуждать сугубо экономические проблемы Восточной Азии и ее перспективы.
Когда они заговорили о перспективах, я сразу же уловил много схожего с теми вопросами, что вчера обсуждал с токийскими профессорами. Но, что интересно, это не были те же самые вопросы, что мне вчера задавали. Это были чисто вопросы в развитие, с учетом ранее прозвучавших моих ответов. То есть совершенно однозначно и этот президент, и люди, которых он с собой привел, ознакомились уже с ходом нашей прошедшей вчера дискуссии с представителями Токийского университета. Это заставило меня увериться, что все эти дискуссии, что у меня проходят на территории Японии, между собой теснейшим образом связаны. И у них есть один и тот же режиссер.
Интересно, кто это больше, спецслужбы Японии или Министерство внешней торговли и промышленности? Хочется надеяться, что второе. Потому что для меня, конечно, было бы большим разочарованием, если я только местные спецслужбы смог заинтересовать. На кой они мне вообще упали? С ними я точно никакого сотрудничества ни поддерживать, ни развивать в будущем и не могу, и не хочу.
