Группа много зарабатывала на музыке и выпуска мерча. Даже в период скандала с Чанмином оставался действующий контракт с фирмой, которая выпускала мерч по лицензии — его продавали в тех же магазинах, где Сольги купила игрушечную инопланетную лису. Мерч Black Thorn продавался очень хорошо, постоянно выходили дополнительные тиражи игрушек, светильников, блокнотов, чехлов на телефон и прочих мелочей.
Стриминг тоже процветал, весьма скромная дискография Black Thorn упрямо держалась в чартах, несмотря на все скандалы. Причем не только в корейских — «Salty skin» окончательно вылетела из сотни Billboard только в октябре, в топах Spotify и AppleMusic некоторые треки из первого полноценного альбома группы болтались на последних местах вплоть до середины ноября, когда настало время рождественских песен. И все это — несмотря на скандалы.
Плюсом — очень успешный, пусть и очень маленький тур. С середины августа у группы не было рекламных контрактов, только личные, но это не отразилось на финансовом успехе. Минсо как-то мстительно сказала, что в начале января прошлые инвесторы сильно пожалели, что отказались спонсировать неспешное развитие группы. Black Thorn входят в десятку самых популярных и финансово успешных молодых групп Кореи. И это несмотря на скандалы прошлого года — сасэнки Хару, авария Чанмина, обвинения в буллинге Юнбина.
Как ни странно, но именно благодаря музыке и сам Хару больше заработал. Тот пресловутый крошечный процент соавтора треков в полноформатном альбоме… Выплаты по нему были вовсе не крошечными. Хару, теоретически, имеет самый большой долг перед компанией, не считая Сухёна. У него есть личный менеджер, он много денег агентства потратил на частные занятия с тренерами по танцам и вокалу, репетиторы для сдачи Сунын тоже оплачивались агентством. Но тот самый «крошечный» процент музыкального роялти покрыл все эти расходы с лихвой.
В январе Хару продлил контракт с адвокатской фирмой Чо, заключив его теперь уже сразу на пять лет, но условия немного изменили. Он оплатил налоги за два дома, продлил медицинские страховки всей семьи, еще пришлось потратиться на традиционные годовые подписки самых разных площадок и проплатить банковскую ячейку на десять лет вперед. К Соллаль он купил много подарков — и родным, и парням, и друзьям семьи.
Скорее всего, без всех этих трат он бы уже смог выкупить дом у Минхёка. Он понимал это уже в январе, хотя последние крупные платежи от брендов должны были прийти только в середине марта. Понимал, но не пытался экономить. У него росла уверенность, что он еще заработает за этот год. Впереди фанмитинг, мировой тур, может подвернуться еще какой-нибудь удачный рекламный контракт, может, продастся его старый дом. Деньги будут. А пока…
Был один существенный повод не выкупать семейный дом: сасэны его все еще не нашли. Семья Хару живет в новом доме с августа, но даже Кахи, которая регулярно мониторит сасэн-чаты, убеждена: пока никто не знает точный адрес. Но адрес станет достоянием общественности, как только Хару станет официальным владельцем. Раз Минхёк не против — поживут пока так.
Деньги Хару положил на депозит. Была шальная мысль попробовать инвестировать — там процент выше, но дедушка посоветовал так не делать. Срок слишком маленький, а риск есть всегда, даже в относительно безопасных покупках на бирже.
Впрочем, брокерский счет Хару все же создал. Дедуля объяснил ему основные принципы, рассказал, где берется информация, на основе чего люди прогнозируют рост или падение, как определяются стабильные компании и когда стоит рисковать. Хару вложил 1000 долларов.
Следуя советам дедушки, он иногда читал каналы с биржевой аналитикой. Ему это не доставляло большого удовольствия, поэтому особо и не вникал. Большую часть средств в январе вложил в две компании: Samsung и NVIDIA. Обе считались стабильными, но NVIDIA дедуле не сильно нравилась — ему казалось, что такие компании слишком «хайповые», а, значит — могут рухнуть. Но он же сказал, что это решение Хару, оно нормально, потому что акции могут вырасти еще больше и не упасть вплоть до момента, когда Хару решит их продать.
В январе Хару потратил 80 долларов на очень дешевые акции, там каждая стоила меньше 5 долларов. И так поступить ему посоветовал дедуля. Сказал, что полезно почувствовать, как вообще ощущается азарт биржевого брокера, когда кажется, что ты играешь в рулетку — либо разбогатеешь, либо компания обанкротится и ты потеряешь все. Главное правило таких покупок — не тратить больше, чем ты готов потерять. Не сказать, что Хару было совсем не жалко 80 долларов… но в сравнении с его текущими доходами это копейки. Он купил акции американской площадки, торгующей подержанными автомобилями, и корейской фирмы, специализирующейся на ферментированных продуктах и корейских сладостях.
Дедуля был прав — наблюдать за изменением цены двух «копеечных» компаний было интереснее всего. Samsung уверенно качался на микроволнах роста-падения. NVIDIA ощущался более нервно: то несколько недель стабильно держался на одной отметке, потом выходили очередные новости об искусственном интеллекте и акции сильно вырастали в цене, чтобы через пару дней опять немного снизиться. А вот машины и кимчхи катались на американских горках. Впрочем, там проценты роста-падения казались такими большими из-за малой цены: то четыре доллара, то пять с половиной, потом снова пять, затем почти шесть, опять четыре с небольшим. Хару, решив проверить уровень своего влияния, купил банку кимчи этой фирмы, сфотографировал себя за готовкой кимчиге с этой банкой в кадре, не стал затирать этикетку. Акции заметно выросли через пару дней, а потом снова упали. Надолго звездного влияния не хватало.
Появилось даже желание так развлечься: покупать акции маленьких корейских компаний, показывать в кадре, дожидаться роста и продавать. Но это можно считать манипуляцией рынка, то есть, нарушением закона, да и как-то мелко. Сколько он выручит на этом? Долларов пятьдесят к вложенным ста? У него есть способы лучше потратить свое время.
Вся вторая половина февраля, когда они вернулись в Корею, была посвящена подготовке фанмитинга. Они репетировали, обговаривали отдельные детали, обсуждали будущее после фанмитинга, но очень уж все расслабленно. Но все знали, что это последние спокойные деньки: в марте начинается учеба. Сай и Сухён возвращаются в школу, Хару и Тэюн идут в университет, Шэнь начинает посещать курс при университете, а Ноа и Юнбин планируют брать больше частных занятий по вокалу и танцам.
На самом деле, даже в этом расслабленном ритме много что происходило. Хару, например, раз в два-три дня ходил по вечерам к Роуну. Они болтали о музыке, слушали будущий альбом Silk Violet — первой группы с девчачьего шоу, обсуждали предстоящие релизы Black Thorn.
Хару мягко подталкивал Роуна к идее в будущем написать тетралогию из полноформатных альбомов. Первый был бы о том, как парень коварно соблазняет «хорошую девочку», но бросает ее от скуки. Во втором сам становится объектом охоты — его влюбляет в себя коварная красотка-мстительница, чтобы расстаться на пике чувств. Третий — о покаянии и разбитом сердце. Четвертый — как он снова влюбляется, но уже не в «хорошую» или «плохую», просто в девушку, и надеется, что с ней будет счастлив вечно. Идея Роуну нравилась, но пока он не зацепился за что-то вдохновляющее. Да и работали они больше над японским релизом, который намеренно делали немного вне общей концепции группы.
К слову, финальная идея оказалась забавной. Хару предложил обратится к теме токийских молодежных группировок — тех, которые еще не якудза, но уже и не приличные городские жители. Так появился титульник «My Rebel Girl» с отсылками к субкультуре сукэбан — это женские группировки правонарушительниц, которые были популярны среди молодежи в 80-е.
[*Сукэбан/сукибан — это группы школьниц-бунтарок в Японии в 70−90-е годы. Вообще, японские молодежные банды — очень важный пласт азиатской культуры. Молодежный банды сильно романтизированы, сейчас на первый план вышел внешний вид и идея бунта против общества, верность братству. Про драки, мелкий разбой и употребление наркотиков предпочитают не вспоминать. Впрочем, молодежные банды никогда не были тем же, что и якудза, это не «организованная преступность», а просто уличные хулиганы. Визуальный облик представителей молодежных банд активно используют в поп-культуре стран Азии.
