Господин Со дал своеобразную характеристику бывшему зятю. По его словам, в этом человеке удивительным образом сочетаются порывистость и тяга к железной дисциплине. У него болезненное эго, он ненавидит, когда кто-то указывает ему на недостатки, независимо от того, в какой форме состоялся этот разговор. Не умеет прощать. При этом его обиду бывает сложно распознать, он умеет держать себя в руках и не подаст вида, что его кто-то задел. Но будет помнить и непременно попытается как-то самоутвердится позднее. Он так или иначе вынуждал уволиться всех инициативных и креативных сотрудников — ему не нравилось, когда его авторитет подвергали сомнению. Для офисной работы это почти нормальное поведение корейского начальника старше сорока лет, но для издательского бизнеса… Тут нужны креативные и инициативные, без них никак.

Пак Манхи умеет выжидать и наносит удар обидчику не сразу. Правда, если его сильно задели, но оппонент не делает ошибок и при этом постоянно на виду, то долго ждать Пак Манхи не сможет — попытается как-то спровоцировать, будет плести интриги. Нередко в таких случаях забывает об осторожности. Были моменты, когда он, ведомый своим раздражением, доводил до увольнения важных сотрудников в самый пик работы над проектом.

Пак Манхи не дурак, его проблемы с издательством не были связаны с тем, что он пытался продвинуть откровенно провальные проекты или бессмысленно тратил деньги на дорогую рекламу. Но у него было два слабых места — общение с сотрудниками и непоследовательность действий. В бизнесе он хочет все и сразу, поэтому часто форсирует события, чтобы побыстрее получить желанный отклик. Из-за этого продукты нередко выглядели сырыми и выходили в неудачное время. Иногда бывало, что он по несколько лет вел вполне успешную деятельность, но это было обусловлено больше везением, чем стратегией.

У Пак Манхи бывают периоды гиперфиксации на какой-то идее, когда он может изводить себя и сотрудников, желая сделать все идеально. Тогда и продукт выходит вовремя, и материал получается качественным. Но есть проблемы — после этого интерес к проекту у него теряется. При условии, что Пак Манхи годами изводил инициативных сотрудников, без его контроля даже успешные проекты теряли популярность. По сути, все проблемы издательства базировались на постоянном «недоборе» выручки. Манхи начинал проект, тратя на его разработку приличный капитал, запускал его, на волне успеха закрывал траты на разработку… а потом ему становилось неинтересно и он забрасывал проект до того, как тот начнет приносить реальную прибыль, а не только покрывать расходы. Первое время это не доставляло неприятностей — оставалась сильная база, созданная дедулей, которая продолжала приносить деньги. Но сотрудники уходили, рынок менялся, нужны были перемены даже в тех направлениях, которые до этого работали стабильно. Деньги переставали поступать, а Манхи по-прежнему продолжал запускать что-то новое раз в полтора-два года, не доводя дело до конца. По мнению самого господина Со, с хорошим заместителем, который бы выстроил базу и доводил проекты до ума, Манхи смог бы оставаться успешным бизнесменом. Но ни один толковый заместитель не мог сработаться с Манхи, потому что тот ненавидит, когда ему перечат и указывают на недостатки.

Когда Хару спросил у господина Со, почему тот тоже уверен в том, что Пак Манхи может попытаться доставить неудобства Хару, тот высказал уже свои предположения. По его мнению, Пак Манхи зациклен на Нам Гаоне. Он вывел его из издательства, потому что хотел быть на первых ролях. Но это его не успокоило. Нам Гаон открыл новое издательство и, если бы оно стало успешным, это бы означало превосходство Нам Гаона — он с нуля организовал то же, что прежде делал вместе с отцом Пак Манхи.

Еще лет десять после ухода дедули находились люди, которые не стеснялись вспоминать его, говорили о нем с уважением, по-прежнему считая его идейным создателем Sanho. Это злило Манхи — он предпочитал всем говорить, что издательство основал его отец, а Нам Гаон был просто наемным работником. Никто не верил.

Позднее предположение Хару подтвердил и отец. Он рассказал это наедине, тоже пытаясь предупредить о мстительности Пак Манхи. Для отца это был тяжелый разговор, потому что это был рассказ о том, почему он вообще начал ходить по барам и казино с партнером дедули.

Все началось с того, что отец Пак Манхи почти не занимался сыном, отдал его в школу для мальчиков, был с ним строг, требовал железной дисциплиной. Но к дедушке этот человек относился совсем иначе — он всегда отзывался о нем с уважением, даже восхищением. Пак Манхи рано лишился матери, для него отец был единственным близким человеком, но, к сожалению, никакой любви от отца он не получал. Впоследствии это позволило ему найти подход уже к отцу Хару, потому что у них были несколько похожие ситуации. Отец Хару тоже постоянно хотел получить больше внимания дедули, который постоянно слишком много работал и воспитанием сына почти не занимался. Впоследствии Пак Манхи смог подобрать правильные слова, чтобы отец начал доверять ему, они вместе ругали дедулю за холодность. Отец, быть может, и был тогда вечно подвыпившим вчерашним студентом, но дураком не был. В тот момент эмоции не позволили ему все понять правильно, но позднее он осознал, что Пак Манхи реально ненавидел дедулю: это проскальзывало в разговорах.

Хару во всей этой ситуации больше всего удивляла и напрягала тенденция оставленных без внимания детей. Дедуля видел, как отсутствие родительской заботы сказывается на характере ребенке на примере своего партнера и его сына. Но при этом сам делал то же самое в отношении своего сына. Причем прадедушка Хансу, судя по дневникам, говорил с ним об этом, пытаясь наставить дедулю на «путь истинный», требовал хотя бы раз в месяц выбираться куда-то вместе с мальчиком, раз не получается постоянно разговаривать с ним о том, что важно ребенку. Но дедуле тогда бизнес был важнее.

А спустя много лет уже отец Хару сбежал от молодой жены и новорожденного сына. У отца было косвенное оправдание — ему было больно видеть, как дедуля дает Хару в десять раз больше, чем просил отец, когда был ребенком…но все же. Последнее, конечно, уже домыслы Хару, отец ему этого не говорил. Но… история повторилась и Хару вырос другим только потому, что его дедуля, в отличие от прадедушки Хансу, до сих пор жив. И, как бы Хару его ни любил, приходится признавать очевидное: отцом дедушка был не очень хорошим. Хару стал реально его «работой над ошибками», причем в какой-то момент времени дедушка смирился и с тем, что Хару ничего не нужно, и принялся за Хансу. Он даже стал менее строг с ним. Наверное, пытался исправить ошибки, допущенные в воспитании Хару. Вселение Антона сделало Хару более инициативным и теперь он снова «любимый внук». Хару видит, что дедушка сейчас понимает свои ошибки, как-то пытается их исправить, но все же… прежнему Хару было проще, он об этом не задумывался и ему тогда дедуля казался непогрешимым и идеальным.

Хару тряхнул головой, прогоняя эти мысли и обратился к Пак Сончолю:

— Я уже смирился с тем, что все пророчат мне проблемы от Пак Манхи. Смирился, поверил, но пока не понимаю, что от меня требуется.

— Осторожность, — ответил Пак Сончоль. — У Пак Манхи неплохие связи среди журналистов, он прекрасно знает всех, кто на заказ способен написать нужную ему статью. Он умеет создавать шум в социальных сетях. А еще он богат и не боится давать взятки. Ни я, ни вы, ни даже господин Со, не будем так безрассудно сорить деньгами, нарушая закон.

— Мы вообще воспользуемся этим лишь в крайне случае, — буркнул Хару.

Это было правдой. Ему было неприятно даже думать о том, что он нарушит закон ради успеха. Ради защиты и фактической справедливости — возможно, но ради денег и власти… нет, он вряд ли на это пойдет.

— А Пак Манхи может, — уверенно сказал Сончоль. — Бурю в прессе способны частично заглушить специалисты Со, но сильно рассчитывать на это не стоит.

— Но что вы от меня хотите в плане Пак Манхи? — уточнил Хару.