Весь сценарий выступления разрабатывали на месте, прямо перед зрителями. Обсуждали, куда идти, что делать, куда смотреть. Не предусмотрев необходимость наличия музыкального сопровождения для такой репетиции, Black Thorn не привезли с собой записанный вариант баллады, только музыкальную подложку. И, чтобы организаторам было проще ориентироваться в композиции номера, приходилось снова и снова петь балладу. Делали они это немного лениво, то бубнили себе под нос, то пели «на-на-на» вместо текста. Фанатки при этом были в восторге от такой «рабочей» обстановки — громко поддерживали их, подпевали.

Итоговый номер получился достаточно интересным и привлек к себе много внимания в социальных сетях. Над образом Хару многие посмеивались, но по-доброму — «а ведь когда-то это казалось таким смелым и стильным решением».

Немного огорчал Хару фестиваль: он был назначен на 31 декабря. Точнее — на новогоднюю ночь. В Корее нет традиции праздновать Новый Год до самого рассвета, обычно все ложатся около часа ночи, хотя молодежь в клубах может тусить и до утра. И новогодний фестиваль тоже длится до часа ночи. В прямом эфире. Это значит, что и встречать Новый Год они будут вот так. На съемках.

Все эти корейские зимние фестивали напоминали традицию русских «голубых огоньков», вот только последние всегда выпускают в записи, номера снимают в ноябре, а на Новый год звезды либо дома пьют шампанское, либо получают двойную оплату за новогодние корпоративы. Но в Корее все иначе. Зарплаты айдолов за прямые эфиры в католическое Рождество и Новый Год всегда низкие, колоссальный объем работы оценивается примерно в двадцать долларов на человека по факту отработанного фестиваля. То есть, вкладываешь много сил, не имеешь возможности отпраздновать Рождество в кругу семьи (а ведь среди айдолов есть католики), и при этом получаешь копейки… и немного фанатского восхищения сверху.

Впрочем, с этим приходится просто мириться.

Когда часы пробили полночь, Хару собрал парней в круг. Айдолы вокруг преимущественно просто стояли, хлопали в ладоши и улыбались, но запрета на перемещения не было.

— Хочу нам всем пожелать, чтобы этот год стал успешным для группы, — сказал Хару.

— И без скандалов, пожалуйста, — добавил Тэюн,

— Чтобы тур был масштабным, — мечтательно протянул Ноа.

— Да, и чтобы больше и денег и стран, где удастся побывать, — улыбнулся Хару.

— Ты и в туре будешь вскакивать в шесть утра, чтобы осмотреть достопримечательности? — усмехнулся Шэнь.

— Ты еще спрашиваешь? — удивленно поднял брови Хару.

Парни тихо засмеялись. В воздухе продолжали кружиться конфетти, кто-то из их соседей по сцене продолжал хлопать в ладоши.

— Как думаете, получится выступить на большом открытом стадионе? — с надеждой в голосе спросил Юнбин.

— Это же Новый Год, загадывай желание! — уверенно ответил Тэюн. — Что там у нас по списку? Успешный год, много денег, масштабный мировой тур и хотя бы несколько выступлений на больших открытых стадионах…

— И много наград, — мечтательно дополнил Сухён.

— И чтобы сасэнки не доставали, — не сдержался Хару.

— И чтобы в совсем дурацких варьете участвовать не заставляли, — добавил Шэнь.

— Мы так можем до бесконечности продолжать! — расхохотался Тэюн, — А отчет уже закончился. Мне кажется, что время на загадывание желаний в новогоднюю ночь как-то ограничено.

— Обычно загадывают, пока часы бьют двенадцать раз, — ответил Хару. — Но я не думаю, что это имеет значение. В любом случае — с Новым годом нас.

Парни улыбались. После озвученных «желаний» они еще и руки друг другу на плечи положили, формируя групповые «обнимашки».

— Эй! Былек торн! — окрикнул их человек из стаффа, исковеркав название группы на корейский лад, — Хватит стоять, через полторы минуты в эфир пойдет трансляция общей песни.

Хару печально вздохнул. Даже желание загадать нормально не дают. Но все же покорно направился к выходу. Сейчас все айдолы будут исполнять одну из корейских песен. Хару удостоился чести солировать в первом куплете и последнем пред-припеве.

В прошедшем году Хару казалось, что у айдолов есть возможность отдохнуть в декабре, но он, увы, ошибался. Это еще повезло, что у Black Thorn не было ни камбека, ни тура. 31 декабря сезон премий не заканчивается, всего есть четыре основных музыкальных премии. График у них плавающий, но обычно МАМА и ММА проходят в конце ноября-начале декабря, а ААА и GDA — после Нового Года. Бывают и исключения, строгой привязки к определенной дате нет. И, казалось бы, когда отснял все выступления для фестивалей и подготовил номера для премий, можно и отдохнуть… но нет, ведь есть еще восточный Новый год. Сложно сказать, повезло Black Thorn в этом году или нет, ведь обычно популярные группы готовят контент и для этого праздничного эфира. Точнее — контент готовят популярные в Корее группы. Если бы не августовский скандал, сниматься бы им в дурацких варьете. А так — их никуда не позвали.

Зато у группы появилось полтора дня на отдых. Полтора — это первое и второе января, но первого января со съемок они приехали к утру.

Хару, впрочем, все равно не сразу лег спать: пошел встречать рассвет нового года в кабинет прадедушки. Так получилось, что на такой утренний подвиг решились трое — Хару, Хансу и отец. Втроем присели на краешек стола, лицом к окнам, пили кофе и смотрели, как постепенно светлеет небо.

Вид был изумительный, еще и с погодой повезло. Тридцать первого вечером шел влажный снег, оставшись наутро отдельными белоснежными островками. Начало первого дня нового года было безоблачным, но морозным. Деревья покрылись инеем, на крышах зданий поблескивал тонкий лед. Там, где черепица яркая и новая, крыши напоминали леденцы — очень уж «вкусно» блестели в первых лучах солнца.

Все молчали. Только Хансу иногда громко отхлебывал из кружки горячий шоколад. Да и о чем говорить? Просто наслаждались видом.

Так же спокойно прошли и короткие выходные. Хару играл с котами, читал, бабуля кормила его разными вкусностями. На кухне было включено радио, Хару постоянно слышал там песни группы, Love me or leave me и Something. Даже не разговаривая с Минсо или Кахи, можно было понять, что эти каверы так понравились зрителям, что оригинальные песни снова стали популярны.

Первый рабочий день нового года в агентстве выпал на вторник — Минсо сама распорядилась дать сотрудникам отдохнуть после декабрьского марафона премий и фестивалей. Но в этой индустрии слишком много трудоголиков. Просто по тому, как Кахи зашла в ее кабинет третьего января, было понятно — кто-то вчера на работу все же вышел.

— У тебя совсем нет личной жизни? — немного ворчливо спросила Минсо, — И я не про мужчину, если что. Кота заведи, начни вязать, на йогу запишись. Почему ты вчера на работу вышла?

— У меня есть кошка, я хожу на кулинарные занятия два раза в месяц и готовлюсь к полумарафону. Но это не значит, что я не могу взять работу на дом, — недовольно ответила Кахи, — Не было меня вчера в офисе, я лежа на диване работала. Вот, посмотри. Это какое-то издевательство. Тринадцать миллионов просмотров за десять дней, а это даже не их песня.

— На каком это кавере? — заинтересовалась Минсо.

— Something, — ответила Кахи. — Сумасшествие какое-то. В социальных сетях все снимают челленджи под звук кавера троицы.

— Они же начали этот челлендж, разве нет? — немного удивилась Минсо.

Хару, Тэюн и Шэнь сами сняли для социальных сетей кусочек своего кавера с измененной хореографией, в оригинальных костюмах, но не на сцене, а в гримерке.

— Да. И в сети все снимают челлендж в таких же условиях — чтобы на заднем фоне какой-то бедлам творился. Их ролик с челленджем тоже набрал более тридцати миллионов просмотров только в ТикТок, Узнаваемость растет, но… Почему на кавер?

Кахи расстроенно плюхнулась на стул, протянув свой планшет Минсо. Та, улыбаясь, пролистнула материалы в папке. Там было оригинальное видео мальчиков, скрины комментариев, графики просмотров и вовлеченности, чуть дальше — самые популярные похожие видео.