В среду, опять вместе с Тэюном, он посетил детскую больницу. Приближался конец финансового года и адвокаты настоятельно советовали Хару и Тэюну — он тоже их клиент — пожертвовать немного денег на благотворительность. Не только из-за списания налогов, но и для репутации.
Первоначально они хотели просто пожертвовать деньги и перевод уже подготовили к отправке. Но, раз появилось свободное время накануне Рождества, пришли в больницу сами. Играли на гитаре, пели детям старые песенки, играли с ними. Морально было сложно, если честно. Онкобольных деток видно сразу: после химии они лысеют, поэтому в больнице часто ходят в шапочках. И таких было много. Страшно осознавать, что эти малыши могут умереть, если не удастся победить рак. Вернувшись домой, Хару оформил еще одну благотворительную транзакцию — в медицинский центр, который занимался исследованием раковых опухолей.
Хару вообще практически всю неделю провел с лучшим другом, в четверг у них тоже были дела. Они искали зал для тренировок по тхэквондо в пешей доступности от их общежития. Чтобы немного освободить дневное расписание Хару, Тэюн согласился тренировать его сам — у него ведь даже есть сертификат, позволяющий быть учителем. Найти место для тренировок было сложно из-за того, что они не смогут постоянно его бронировать заранее, поэтому им нужно было место, где всегда найдется уголок для частной тренировки двух айдолов. В итоге удалось договориться с владельцем школы тхэквондо для детей: он готов был предоставить либо маленький зал с матами, где обычно самостоятельно занимаются взрослые ученики, либо уголок в большом общем зале.
У Тэюна был план Б: если бы не удалось найти специализированную студию, можно было бы закупить маты, чтобы тренироваться прямо в в агентстве. Но тут есть свои сложности. Танцевальный класс небольшой, с двух сторон зеркала, с третьей — окна и острые углы подоконников, у четвертой стены — диван и дверь. Падая во время тренировок, можно либо зеркало разбить, либо болезненно вписаться во что-то спиной. Да и маты нужно было бы где-то хранить.
И вечером же четверга они отправились в уже любимое малатан-кафе втроем, с Шэнем. Там Хару, преодооевая внутреннее сопротивление, все же попросил Шэня помочь ему с лидерскими обязанностями внутри группы — начать с разбора ошибок после выступлений, при этом коммуникация с начальством и представление мемберов во время расписания останется по-прежнему на Хару. Шэнь с радостью согласился.
Они просидели в этом кафе больше обычного. После ужина хозяин принес им набор для чайной церемонии. Пили чай, обсуждали события последних дней, много смеялись. Уходя, долго благодарили хозяина и просили его принять деньги за то, что они проторчали в вип-кабинке четыре часа. Всучить ему деньги так и не получилось.
День вышел изумительным и даже декабрьский холод его не испортил.
А в пятницу начались съемки.
Музыкальные фестивали конца года проходят в гибридном формате. Какие-то номера записывают заранее, какие-то выступления проходят в прямом эфире. Чаще артисты сначала делают предварительную запись для эфира, а потом повторяют этот номер и во время проведения фестиваля, чтобы публика в зале не заскучала. Рождество и Новый Год жители Кореи часто встречают у экранов телевизоров, поэтому красивые, технически сложные номера ценятся достаточно высоко. Но при этом телевизионщики хотят продать билеты и на сам фестиваль, чтобы окупить затраты на съемки.
На предварительную запись в зал все же приглашают фанатов: они создают ощущение праздника, так сказать. При этом сам номер могут переснимать пять, десять и даже пятьдесят раз. Именно поэтому люди, которые приходят посмотреть на процесс записи, обычно покупают билеты за символическую сумму. Они будут участниками съемок — проторчат у сцены минимум час, подпишут договоры о неразглашении, у них не будет возможности снимать выступления из зала. За это артисты обычно дарят фанатам подарки.
У Black Thorn в этом году запланированы три записи только для рождественского фестиваля, поэтому весь день у съемочного павильона простоит вагончик-кофейня, где бренд Caldré будет раздавать кофейные напитки, щедро украшенные взбитыми сливками с разноцветной присыпкой, напоминающей о приближающемся Рождестве. Вдобавок каждый участник записи получит пакетик с термокружкой Caldré.
Первым, еще ночью, на съемки уехал Сухён. Хару попросил менеджера Пён проводить их макнэ, все же это его первое выступление перед зрителями без привычной поддержки группы. Кроме того, у этой группы, собранной из айдолов из разных агентств, была всего одна совместная репетиция.
После записи Сухёну пришлось подождать Black Thorn в студии, потому что между коллаборацией и номерами Black Thorn снимали других артистов.
Начали с большого совместного номера. Black Thorn выстраивались на сцене в круг, спиной друг к другу, исполняя Perfect Love Story, а пятнадцать танцовщиц кружили вокруг, чуть ли не хороводы водили. Снимали номер в том числе с помощью дронов, чтобы было лучше видно движения танцовщиц в нежно-голубых платьях. Хару про себя эту хореографию называл «танцем снежинок». Но потом ему показали на маленьком экране итоговый результат и Хару понял, что это выглядит и красиво, и атмосферно. Девушки кружатся, падает искусственный снежок, а они стоят в зимней одежде и поют. Что-то в этом есть.
После короткого перерыва начали снимать кавер на песню Something. Для номера Хару, Тэюн и Шэнь были одеты достаточно минималистично — черные брюки, черные лонгсливы, рукава прямо на них присборили с помощью иголки и нитки. Но главной изюминкой нарядов были украшения. Они были разными, сделанными на заказ — это бисерные эполеты и бодичейны. Проще говоря, декоративные наплечники, этакие погоны из бисера и цепочки, которые оплетали тело от плеч примерно до середины торса. Чтобы вся эта красота держалась, их пришивали к одежде прямо на месте, а сами наряды потом приклеивали к телу с помощью двустороннего скотча. Получалась некая броня, которую сам с себя снимешь только вместе с кусками кожи. Но красиво. Есть в этом какое-то заигрывание с феминностью образов, но без перегибов. Необычный сценический наряд.
— Вы как будто из какого-то аниме, — протянул Сухён, рассматривая их тройку в финальных образах.
Хару еще раз посмотрел на себя в зеркало. Ну да, наряд, мягко говоря, не для обычной жизни.
Когда они втроем просто вышли на сцену, фанатки уже начали визжать — сценические костюмы им очень понравились. Пока шли последние приготовления к съемкам, они втроем подошел ближе к краю сцены.
— Вы такие красивые! — восхищенно кричали из зала.
— Да? Это вы еще наш номер не видели, — с хитрой ухмылкой ответил Тэюн.
— Но, если честно, всю эту конструкцию из цепочек к нам приклеили, — доверительно сообщил Хару. — Потому что они весят немало. Когда завтра будем выступать в прямом эфире, выйдем как минимум без украшений на плечах.
— Они тяжелые? — опять раздалось из зала.
— Нет, но без скотча на месте бы не удержались, — фыркнул Шэнь.
— Сделайте фото!
— Да! Побольше фото!
— Наряды эффектные! Требуем фото в них!
Фанатки в зале продолжали нахваливать одежду, а Хару уже не терпелось поскорее начать съемку. Настроение было озорным — он был уверен, что номер наделает шума в социальных сетях даже без учета бисерных погон.
Так и случилось — первый дубль выступления был признан забракованным просто из-за того, что фанаты визжали слишком громко. Перезаписали второй раз. Потом еще три раза. Каждый раз, когда Тэюн и Шэнь приподнимали края своих лонгсливов, демонстрируя кубики пресса, Хару просто грозил пальчиком. И только когда снимали финальный раз, в последнем припеве, он все же приподнял край футболки, но не так, как Тэюн и Шэнь — те задирали повыше, демонстрируя накачанный пресс, а Хару одной рукой придерживал правый край, другой чуть задирал левый. Ну да, намеренно дразнил, потому что все равно ничего не видно. Раз уже из его «раздевания» сами фанатки сделали столь важное событие, то странно будет дать им желаемое меньше, чем через год после дебюта, еще и на рождественском фестивале.
