После этого локацию меняли еще дважды — сначала Хару пил кофе на узкой римской улочке, затем — на веранде особняка. Все время, пока Хару работал, режиссер не уставал его нахваливать на смеси французского и английского. Все были в восторге от того, что Хару так хорошо выглядит в кадре и не ошибается в процессе съемок. У самого Хару настроение было совсем в стиле съемки рекламы: он наслаждался утром в Риме, съемочная группа особо не мешала ему с любопытством рассматривать всё вокруг. Как еще он смог бы оказаться в Колизее без толп туристов?

Было около часа дня, когда съемки закончились. Хару был свободен до вечера. Поэтому он пошел гулять, разумеется. Caldré выдали ему охрану и гида, так что Хару прекрасно провел эти семь часов в городе. В начале декабря улицы были уже украшены к Рождеству, при этом, по словам гида, в это время года туристов чуть меньше обычного. Хару поверил ему на слово. Он успел прогуляться по антикварным магазинам, прикупил сувениров, осмотрел несколько достопримечательностей, которые реально было можно обойти за день без спешки, сделал огромное количество фотографий.

И поздно вечером вылетел в Стамбул.

Все было так же — комфортные места в самолете, какой-то до неприличия шикарный отель, по городу его возили строго на машинах премиум-класса. Утренние съемки также проходили в красивых местах — началось все в турецкой кофейне, где варили кофе со специями в турках на песке, потом Хару гулял по базару, а закончили съемочное утро на какой-то открытой террасе, где Хару пил кофе, глядя на город.

Смысл съемок был в следующем — в студии потом снимут кадры, как он выбирает один из видов кофе Caldré и готовит себе одним из способов, а потом оказывается в другом городе — гуляет и пьет кофе, словно кофейный аромат дает настолько яркие впечатления. Будет и третий ролик, снятый в Сеуле. Для Рима Хару будет варить кофе в гейзерной кофеварке, для Стамбула — в турке, а для Сеула сделает себе айс-американо в навороченной кофемашине.

В Стамбуле Хару тоже смог погулять до вечера — рейс в Сеул был ночным. Купил турку, хотя вообще-то не любит так готовить кофе — кофейная гуща на дне не кажется ему такой уж хорошей приправой. Не удержался и от покупки турецкого чайного сервиза с традиционными стаканчиками странной формы. Ну и так, разные мелочи. Он гулял не по барахолкам — после полудня там все равно делать особо нечего, да и тратить единственный день в городе только на рынок не хотелось. Поэтому Хару просто иногда заходил в самые привлекательные туристические лавки. Местный гид помогал ему общаться с продавцами, так что Хару даже нигде не облапошили местные торгаши.

В самолете Хару чувствовал себя странно. Физически он очень устал — перелеты, съемки, долгие пешие прогулки — но при этом был возмутительно счастлив. Даже засыпать не хотелось — вдруг он проснется не таким счастливым?

Сеул встретил его отвратительнейшей погодой — холодно, ветрено, с неба сыпется мелкая снежная крупа. Температура плюсовая, поэтому снега на земле не было, из-за чего город казался каким-то грязным и неприветливым.

Машина агентства отвезла его домой, а не в общежитие. В багажнике три чемодана. Самый маленький — с вещами, два побольше — с сувенирами. Объемными сувенирами, купил он не так уж и много. Несмотря на ненастную погоду, настроение все еще оставалось превосходным. Хару сам поражался тому, насколько сладко ему спалось в самолете. Дома не всегда так высыпается. Поэтому он попросил таксиста остановиться у цветочного бутика и купил два букета — маме и бабушке. Душа просто требовала дарить женщинам цветы, хотя прежде такого он за собой не замечал.

Так он и ввалился в дом — чемоданы помог занести в прихожую водитель, а сам Хару, с букетами наперевес, удивительно счастливый, направился в сторону кухни.

Мама и бабушка обрадовались цветам, отчего и так замечательно настроение Хару стало еще лучше, потом они вместе ужинали — Хансу уже вернулся из школы на выходные. Вечером разбирали покупки, а ночью Хару с братом пытался что-то разглядеть в телескоп. По небу плыли облака, поэтому мало что удалось увидеть, но они все равно прекрасно провели время вместе.

В воскресенье опять были гости — пришли Шэнь, Тэюн с семьей и Чу Хёнсоб, с которым Хару когда-то вместе снимался в «Книжной симфонии». Говорили сначала о театре — Хару и Тэюн воодушевленно рассказывали, как сильно им понравился первый спектакль, на который они сходили. Потом обсуждали книги и постоянно откладываемый второй сезон «Книжной симфонии» — его изначально хотели снимать в сентябре, перенесли сначала на ноябрь, а потом и вовсе — на следующий год. И о маркетинге тоже поговорили.

О том, что Хару предложили быть креативным директором Sanho, он рассказал Чу Хёнсобу уже после ужина, когда они вместе вышли постоять на веранде. Хару смущенно попросил о нескольких консультациях — платно, разумеется, господин Со обеспечит. И еще попросил посоветовать пару маркетинговых аналитиков. Чу Хёнсоб обещал помочь, причем с явным энтузиазмом в голосе. Стребовал с Хару обещание рассказать потом об идеях и как он к ним пришел, причем очень мило уточнил, что непременно подпишет договор о неразглашении, прежде чем Хару будет с ним делиться этими идеями.

В итоге и воскресенье прошло прекрасно.

Утром понедельника по плану была тренировка. Хару сохранил свое чудесное настроение, что тут же было замечено всеми.

— Он улыбается! — восхищенно ткнул в него пальцем Ноа. — Смотрите, он просто так улыбается. Я думал, он это делает только на камеру и за деньги, либо если ему очень смешно.

— Эй! — возмутился Хару. — Я просто хорошо провел выходные.

— Вы его еще в субботу не видели, — весело сказал Тэюн, уже разминаясь, — Мы с ним по видеосвязи болтали, он только прилетел. Выглядел нереально счастливым. Человек за четыре дня посетил два города, два долгих перелета и один короткий, каждый раз таможня, досмотры, все дела. У него съемки начинались в четыре утра. А он такой: я так хорошо отдохнул! Жаль, что не хватило времени сняться в Вене!

Парни слушали Тэюна внимательно, потом тоже начали улыбаться.

— Но я правда чувствую себя отдохнувшим, — ответил Хару. — И… слушайте, первый класс в самолете — это нечто. Там даже душ был! Правда, я им не воспользовался.

— Ты? Не воспользовался душем? — хихикнул Ноа. — Не верю!

Хару улыбнулся и немного смущенно признался:

— Как-то… постеснялся. Самолет в воздухе, воду брать неоткуда, а тут я — в душе моюсь. У первого класса особые условия прохождения регистрации, я ничего не ждал, не нервничал, даже не вспотел. Так что мыться не хотелось.

— Представляете, самолет падает, а Хару там голый в душе, — задумчиво протянул Сухён.

Несколько секунд молчания закончились громким ржачем, но Хару поежился. В прошлой жизни он уже терпел крушение самолета, не хотелось бы испытать это снова. И неважно — одетым или только в мыльной пене. Но парни посмеивались над гипотетической ситуацией еще пару минут.

— Ты туда и обратно первым классом? — с восхищением спросил Шэнь, когда все закончили хохотать.

— Нет, только туда. Обратно suite — мы на таком летали как-то, это бизнес с кроватями и перегородками. Я к этому времени был такой уставший, что проспал почти весь полет, меня за полчаса до посадки стюардессы кормили сэндвичами, потому что проснулся я очень голодным.

— А что это они тебе на первый класс не расщедрились? — уточнил Ноа.

— Хотели, рейсов таких не было, — ответил Хару. — Извинялись еще, что не получилось. Но у меня был fast track, а с ним и таможенный контроль проходишь быстрее, хотя официально это нигде не указано. При условии, что я привез два чемодана сувениров — было очень кстати.

— Лукум? — с надеждой спросил Сухён.

— И лукум привез, — улыбнулся Хару, — В общежитие принести не успел, в раздевалке лежит. Но сначала давайте все же порепетируем. А то выступать уже в субботу.

Начали разминку, еще раз отрепетировали выступление с Perfect Love Story. Потом Хару, Тэюн и Шэнь при всех репетировали свой кавер. Причем первая репетиция оборвалась из-за постоянных комментариев остальных — они то хохотали, то вслух восхищались. Такая же ситуация повторилась во время репетиции дэнс-лайна.