Хотя Хару все равно внутренне немного опасался, что через два года ему подсунут на подписание еще и брачный контракт, где Наён в приданое отдают оставшиеся семьдесят процентов акций. Предпосылок этому не было — господин Со почти не говорит о внучке, сам Хару крайне редко встречает Наён… но в памяти все равно живы разговоры родни о том, что когда-то господин Со очень хотел породниться с семьей Нам. Еще и слова мудан в голову лезли. Согласился бы Хару на брак ради богатства? Положа руку на сердце — вполне мог. Наён красивая, с ней интересно разговаривать, просто Хару смущает ее явная влюбленность в него. И, хотя Хару никогда так не поступал: влюбленными проще управлять. Если бы он захотел и немного постарался, Наён бегала бы вокруг него как преданная собачка. То есть, гипотетически, Хару вполне мог вписаться в авантюру с браком с богатой наследницей… а потом обнаружить, что женился без любви, завел любовницу и воспитывает детей вне брака. Бредовое предположение, но оно оказалось самым приставучим, так что Хару с трудом заставил себя переключиться на работу.

Остаток ночи он потратил на финальную читку сценария завтрашнего шоу. Он будет ведущим, а это — большая ответственность. Готовый сценарий ему передадут лишь накануне премии, поэтому на подготовку у него останется совсем немного времени — сутки до выхода на сцену. Впрочем, корейские ведущие премий могут читать свой текст с листа, так что это не такая уж проблема.

И все же Хару трижды прочитал текст вслух, делая пометки в сценарии — где лучше сделать паузу, где какая эмоция нужна, проверил произношения всех имен и названий групп, списался с Йеджи, обсудив некоторые нюансы — она будет его соведущей на премии. Все это заняло несколько часов, но справиться с волнением не помогло. Ему казалось, что он зря согласился, ведь это такая ответственность! Ведущим он был всего один раз, на фестивале в США, а тут сразу — масштабная премия, около четырех часов в прямом эфире. Но уже ничего не изменить.

На ММА у Black Thorn были немного нетипичные костюмы — цвета очень темного изумруда, с шелковым блеском. Все семь костюмов предоставил Bouchard. Недавно вышел первый парфюм бренда, «Emerald», и Жильбер Дерош в честь этого нарядил многих инфлюэнсеров в изумрудно-зеленый. Хару впервые сталкивался с таким типом продвижения товара — не прямая реклама, а нечто более странное. Дерош намеренно заполнял медиапространство изумрудно-зеленым цветом, чтобы люди спрашивали — почему этот цвет внезапно стал так популярен? А затем уже люди в интернете напишут сами, без всякой рекламы — «представляете, это было частью промо нового парфюма». Хару даже было интересно — а сработает ли это?

Еще до красной ковровой дорожки, пока все сидели в гримерке, Хару встретился с Йеджи, нужно было обсудить некоторые детали с руководством премии.

Платье Йеджи было белым, но с изумрудно-зеленым пояском. То ли свадебное, то ли косплей на принцессу. Она сильно похудела с того момента, как они виделись в последний раз. Косточки на плечах выступали так, что у Хару появилось жуткое желание накормить ее пирожками. Вот теми самыми, русскими, на масле жаренными, с ливером. Все же стремление к худобе у к-поп айдолов иногда принимает откровенно нездоровую тенденцию: это уже не про стройность, это какие-то иллюстрации из книг про концлагеря.

Озвучивать свои мысли он не собирался — это просто неприлично, но менеджер Йеджи умудрился парой фраз вывести Хару из равновесия. Он все нахваливал свою подопечную за сброшенный вес, обращаясь к Хару так, будто и он должен быть в восторге от ее внешнего вида. Хару первое время вежливо молчал, но в итоге не смог сдержаться:

— Здоровье все же важнее, — сухо бросил он, надеясь, что намек будет понят и менеджер не станет продолжать эту беседу.

— Мужчинам нравятся худенькие девушки! — уверенно сказал менеджер.

Хару посмотрел на него с большим сомнением. Кто вообще приставил к молодой девчонке менеджера-мужчину? Особенно с такими странными заявлениями.

— Вам не нравятся стройные девушки? — искренне удивился менеджер.

Хару тяжело вздохнул: ну что за бестактный тип? Не может же Хару прямо сказать, что для него Йеджи сейчас выглядит и вполовину не так привлекательно, как в день их знакомства? Или что ему искренне жаль Йеджи, потому что такого состояния тела можно достичь только одним способом — голодовкой?

К счастью, Хару не пришлось отвечать, вовремя вмешался менеджер Пён:

— Коллега, вы ставите моего подопечного в неловкое положение. Лучше прекратить эту беседу.

— Да я и так все понял — ему нравятся девушки с формами, — усмехнулся менеджер.

У Йеджи алели уши. Наверное, она покраснела бы полностью, если бы не плотный сценический макияж. Хару был возмущен: как могли к ней приставить настолько мерзкого типа? Отвратительно. И как же повезло Хару с его менеджером… Да даже их несдержанный менеджер Квон в сто раз тактичнее этого хама.

Частичное объяснение поведения этого типа Хару получил уже после проходки по красной ковровой дорожке. Ведущим премии отвели небольшой закуток за сценой — маленький диванчик, пара пуфов, столик, несколько пледов. За сценой было прохладно и Йеджи, дожидаясь команды о выходе на сцену, куталась в плед.

— Я должна тебе кое-что сказать, — тихо сказала она, когда менеджеров выгнали из закулисья, а визажисты отошли в сторонку, — И извиниться.

— Извиниться? — удивился Хару.

— После той вечеринки SB Group у меня забрали второй телефон. Отдают только в присутствии менеджеров. Нашу с тобой переписку читают. Я пыталась намекнуть, но ты, кажется, меня не понял. Писать прямо я не могла, извини.

Хару обеспокоенно посмотрел на Йеджи. Выглядела она действительно пристыженно.

— Но… зачем? — удивился Хару.

— Тетя настояла, — еще тише ответила Йеджи.

Хару несколько секунд рассматривал девушку, не понимая этого ее смущения, а потом начал вспоминать все странности, случившиеся в их общении в последнее время. Йеджи стала часто делать ему комплименты в переписке, что прежде было ей несвойственно. Пару раз отправляла фотографии, вроде как спрашивая совета об одежде, чего раньше тоже не было. Хару не акцентировал на этом внимания — у него и так забот было много, а сейчас кусочки пазла сложились.

Карьерой Йеджи полностью руководит ее тетя. Минсо охарактеризовала Ха Ари как человека завистливого, жаждущего денег и власти. В свое время женщина пыталась удачно выйти замуж, но не получилось. Не нужно быть гением, чтобы догадаться — Ха Ари навела справки о Хару, признала достойным женихом и начала контролировать общение племянницы с ним. А уж об открытии условной «брачной охоты» Хару догадался уже давно. Несмотря на преимущественно поздние браки, часто свадьбу играют после пяти-десяти лет отношений, то есть, искать мужа девушки начинают еще со школы. За Йеджи это решила сделать ее тетя.

— Мне стоило догадаться, — вздохнул Хару. — Ты как?

— В смысле? — удивилась Йеджи.

— Неловко говорить это вслух, но поведение твоих менеджеров и тети можно трактовать как психологическое насилие, — тихо сказал Хару.

Йеджи смутилась еще сильнее. Хару осторожно продолжил:

— Если я могу чем-то помочь…

Йеджи отрицательно мотнула головой:

— Разберусь. Ей скоро надоест и она оставит меня в покое на какое-то время. Спасибо. И еще раз извини.

Хару кивнул, но сам посматривал на смущенную Йеджи с беспокойством. Бывает же так… По отдельным репликам и короткому рассказу Минсо Хару примерно представлял, как обстоят дела: Ха Ари запихнула симпатичную племянницу в к-поп группу, наверняка с самого детства контролировала ее воспитание. Это, с одной стороны, сделало Йеджи такой образованной, несмотря на стажировку с юных лет — тетя заставляла ее учиться, делая упор на типично женские направления — искусство, культуру, литературу. С другой — постоянный контроль тетки, судя по всему, подавил волю Йеджи. То, что она вообще вручила Хару свой номер — это очень смелый поступок. Жалко ее. Но помочь ей Хару действительно нечем. Хотя… он может в переписке хотя бы повлиять на то, как «надсмотрщики» ее кормят, а то сейчас на нее смотреть больно.