Легко догадаться, что Хару не мог отказаться от такого предложения. Стать лицом правительственной инициативы очень почетно, мало кому выпадает такая честь.
Съемки были не особо интересными — просто он на белом фоне. Сначала полчаса позирования в обычной, современной одежде, потом еще полчаса — в ханбоке, потом снова переодели в современную, но уже других цветов и с небольшими элементами в национальном корейском стиле. Во время фотосессии Хару приходилось принимать странноватые позы, словно он на что-то указывает. Иногда он держал в руках белую картонную табличку, использовался и другой реквизит. Фотограф много хвалил Хару за то, что он так быстро выполняет его указания и всегда хорошо выглядит. Хару смущенно улыбался — он ничего не делал, чтобы хорошо выглядеть в кадре. На самом деле, ему было даже немного неловко выполнять все эти указания — легко почувствовать себя дураком, когда ты указываешь ладонью в пустоту или радостно демонстрируешь камере пустую табличку.
После съемки Хару смог принять душ в общежитии, спокойно поесть и вздремнуть полтора часа. Съемка с Минхёком для Calvin Klein начиналась после заката, когда зажигались фонари и начинали работать забегаловки с уличной едой.
— Опять снимаем тебя в одежде этого бренда в холодное время года, — немного виновато сказал Минхёк, когда они уже встретились на локации.
— Ничего, я уже привык, — вежливо ответил Хару.
Но сниматься в ноябре в футболке не хотелось, разумеется.
— Как всегда — сама вежливость, — покачал головой Минхёк. — Постараемся делать все быстро, но с перерывами, чтобы ты не замерз. Горячий чай я привез свой, они вечно самый дешевый привозят.
Теперь Хару посмотрел на Минхёка с благодарностью. Менеджер Пён нередко возит отдельный термос для Хару, но не всегда удобно пить из него, когда стафф настаивает, что у них «горячее». Стафф воспринимает отказ с некоторой обидой, могут пойти слухи, что Хару заносчивый, отказывается от предложенных напитков. Если же Минхёк, со своей позиции звездного фотографа, привез для Хару свой горячий напиток, то никто уже не будет уговаривать Хару пить невкусный чай из супермаркета.
У фотосессии нет концепции как таковой. Хару в одежде бренда будет позировать на фоне ночных улиц Сеула. Не совсем простых улиц, если честно. Таких мест в Сеуле несколько — это улочки или небольшие кварталы, где расположено много баров, маленьких ресторанчиков, уличных забегаловок, ночных клубов и караоке. В корейской культуре популярен формат, когда ты за вечер обходишь несколько таких заведений. В идеале подобные заведения должны располагаться в пешей доступности, потому что поездка на такси способна свести на нет нужное настроение. Выглядят такие места по-своему аутентично — неоновые вывески, выставленные на улицу стенды с меню и вариантами услуг, небольшие заведения без столиков, где еду готовят при тебе и подают исключительно свежей и горячей, длинные очереди перед входом в клубы или особенно популярные ресторанчики. Кроме корейской молодежи в таких местах бывает еще и много туристов. Хару в таком месте был впервые — он из послушного школьника сразу стал айдолом, не успел пройтись по ночным барам.
Съемка стартовала в небольшом закутке, где неоновых вывесок было очень много. Больше, чем где бы то ни было еще. Здесь Хару позировал в куртке, пока было не сильно холодно. Но потом пришлось переодеться в джинсы и футболку. Они перешли в другое место, там было множество мелких забегаловок, которые торговали едой через небольшие окошки-витрины. Продавцов в этих ларьках временно заменили люди из стаффа, лица на фото все равно размоют. Здесь Хару уже едва сдерживал дрожь. Пока шли до третьей локации, он зябко кутался сразу в два пледа — одного ему было мало, чтобы отогреться. Снова смена одежды, теперь он сидел на пластиковом стуле в палаточном ресторанчике. Ну, хотя бы не холодно. Хотя теплее всего было внутри дешевого гриль-бара, специализирующегося на особых ингредиентах — свиные шкурки и уши, суп из свиных же копыт, колбаски из требухи. Звучит не очень вкусно, но многим нравится, некоторые даже специально ради таких вещей едут в подобные гриль-бары. Несмотря на то, что для фотосессии заведение временно закрыли, в воздухе витал стойкий запах чуть подгоревшей жирной свинины.
На улице он потом снова позировал, но уже одетый теплее, в свитере. Даже посидел на ступенях какого-то заведения.
Съемку сложно заподозрить в каком-то сложном художественном замысле. Но и Calvin Klein — не тот бренд, которые создает сложные рекламные кампании. Не заставляют в трусах бежать по Сеулу — уже достижение. Хотя это он просто ворчит, конечно, они и не могут заставить его сниматься в нижнем белье — это было отдельно прописано в контракте.
Но было весело, пусть и холодно. Хару постоянно говорил с Минхёком, стафф был приятным, обстановка, как минимум, интересной. Ему даже позволили съесть кальмара на шпажке. Правда, Минхёк в это время фотографировал его донельзя довольное лицо, но Хару это уже не смущало — было очень вкусно.
Чем дольше они снимали, тем больше подвыпивших людей появлялось на улице. Обычно такой вечер начинается с какого-нибудь ресторанчика, где можно выпить и хорошо поесть. Потом эта же компания, уже заметно охмелевшая, громко разговаривая и хохоча, идет в ночной клуб или караоке — развлекаться. Самые стойкие после полуночи идут перекусывать, выбирая либо киоски с уличной едой, либо небольшие палатки, где еду накладывают в тарелки из одного большого чана. Из-за этого чем ближе к ночи, тем чаще на улице появляются те самые веселые компании, которые уже выпили и закусили и теперь хотят петь и танцевать.
В общежитие Хару вернулся поздно, но все равно долго простоял в душе. Ему все казалось, что запах прогорклого масла — спутника всех улочек с фаст-фудом — никак не смывается с тела и волос.
А встать снова пришлось в пять утра. Выглядел он не лучшим образом, пришлось даже доставать из холодильника тяжелую артиллерию. Бренд, который он рекламирует, такие маски не делает, Хару приходится покупать их самостоятельно. В них очень много каких-то волшебных действующих веществ, поэтому за сорок минут после нанесения на кожу лица ты из побитого жизнью человека превращаешься в привлекательного айдола. Один минус — двадцать пять долларов за одноразовую маску. Косметологи иногда меньше берут.
— Как ты замечательно выглядишь! — восхитилась визажистка утренней фотосессии. — Такой свежий. Неужели выспался?
Хару вежливо улыбнулся. Хотелось, конечно, сказать, что он просто профессионал и не может себе позволить прийти на фотосессию с помятым лицом, но это было бы немного невежливо Поэтому Хару соврал:
— Да, выспался.
С утра снимали рекламу банка. Снова белый фон для фотосессии, двадцать минут на съемку. Потом ему поправили макияж и начали снимать видеоролик. Зеленый фон, множество автоматических камер на рейлах, Хару объяснили — куда идти и как поворачиваться. Реклама не претендует на какую-то оригинальность — планируется, что итоговый ролик будет показывать отдельные тезисы о плюсах данного банка, а Хару будет ходить, чтобы все эти тезисы красиво сменяли друг друга на экране. В финале он скажет девиз банка на камеру. Это же банковское приложение, к чему все усложнять?
В отличие от фотосессии, на съемку видео ушло больше времени — где-то полтора часа, пусть и с перерывами, Хару ходил туда-сюда по зеленому фону, снова и снова перезаписывал свою единственную фразу, минут пятнадцать стоял у камеры и изображал то серьезность, то радость.
Потом Хару отправился на съемку журнальной фотосессии для Bouchard. Делали ее в одном из ресторанов на Мёндоне. Интерьер был очень красивым, у Хару была партнерша — достаточно известная актриса. С самого начала фотограф объяснил им, что требуется — делать вид, что они влюбленные в ссоре, поэтому ни на одном кадре они не должны быть слишком близко.
Для настроения фотограф подготовил плейлист с мелодичными песнями о любви на разных языках, где говорилось либо о нежелании расставаться, либо о желании быть вместе вечно. Приятная музыка действительно создала настроение. Хару вспомнил уроки актерского мастерства, его партнерша тоже профессионально стреляла в него взглядом из-под ресниц. Еще заранее уточнила — не будет ли ему слишком некомфортно, если она именно отыграет фотосессию. Хару согласился, но в процессе немного пожалел. Долгое воздержание давало о себе знать, и все эти флиртующие взгляды не то, чтобы возбуждали — о работе он не забывал —, но напоминали о том, чего в его жизни сейчас нет.
