В коридоре пахло свежим ремонтом и новой мебелью. На комоде стоял аромадиффузор с запахом кедра, который явно не справлялся. Хару повесил куртку на вешалку и переобулся в тапочки. Всего с полчаса назад в Сеуле прошел небольшой дождик, поэтому Хару открыл дверь во внутренний дворик и с явным удовольствием вдохнул — воздух казался «вкусным», гораздо приятнее, чем слабый аромат диффузора. Аромат недавнего дождя, дерева, нотки чего-то хвойного, хотя сосны растут за домом… Он оставил дверь в прихожую открытой — пусть проветрится, а сам пошел осматривать дом.

Хаджин с самого начала считала, что нужно лишь подчеркнуть красоту дома, а не переделывать его, поэтому ремонт был чисто косметическим. Она предложила три предварительных дизайн-проекта — где и какая мебель будет стоять, цветовая гамма, отдельные элементы. Хару, в итоге, выбрал самый спокойный. То, что ему нравится жить в филиале шатра гадалки, вовсе не значит, что всем будет комфортно в такой обстановке. Поэтому цвета будут не очень яркие, но достаточно насыщенные, глубокие. В гостиной много пастельных оттенков, они перекликаются с инкрустацией перламутром, но это больше исключение, основной фон достаточно темный с редкими вкраплениями белого и бежевого. Деревянные элементы мебели подбирали под цвет темного паркета. Обои чаще всего ненавязчивых оттенков — если не однотонные, то с простеньким рисунком. Только в столовой Хаджин предложила для стен нечто более яркое — на бирюзовом фоне коричневые ветки, зеленые листья и белые цветы жасмина. И семейные фотографии в деревянных рамах с белой окантовкой. Учитывая, что в столовой немного мебели, такие яркие обои кажутся вполне уместными, даже бабуле понравилось.

Пустые полочки явно бросались в глаза, в гостиной не хватало торшеров и журнального столика — их делают на заказ. Плюс еще не привезли комнатные растения. И картин нет. Ни Хару, ни Хаджин не хотели вешать репродукции, поэтому кое-где стены казались слишком пустыми. Но это всё — дело времени. Основное уже готово.

Дома стало по-настоящему уютно. Небанально. Далеко от раздражающего Хару минимализма, но и без ощущения перегруженности пространства.

— Хаджин хорошо поработала, — приговаривала бабуля, выставляя перед Хару кружку с чаем и тарелочку с корейскими сладостями.

Родители еще не вернулись с работы, поэтому ужина придется немного подождать. Хару и сам не хотел садиться за стол без них, но был голоден и поэтому решил перекусить сладким.

— Вам нравится? — спросил Хару. — А то все делали на мой вкус, а он в последнее время…

Хару замялся, сам не зная, как правильно интерпретировать свою внезапную ненависть к монотонности и скуке.

— Все получилось просто изумительно, — ответила бабуля.

Сидели они на веранде — в каминной зоне теперь был низкий столик с удобными сидушками. Прохладно уже, конечно, а теплых полов здесь нет, но свежий воздух и вид на внутренний дворик нивелируют эти неудобства. К тому же Хаджин предусмотрительно поставила здесь комод, там уже лежало несколько пледов. А в углу, у камина, стоял обогреватель — это на случай, если посидеть на веранде хочется, а разжигать камин — нет.

Дедуля с негромким кряхтением устраивался у стола, рядом села бабуля. Джелли увлекся игрушкой, а вот Куки уже сидел рядом с Хару и, кажется, планировал как-нибудь залезть к нему на руки, просто пока не придумал — как.

— Запах не сильно мешает? — спросил Хару. — Может, стоило все же немного пожить в отеле, в прихожей все еще пахнет чем-то химическим.

— Успокойся, — тепло улыбнулась бабуля, — В спальнях запаха нет, на веранде уже все выветрилось, в гостиной и столовой тоже почти не ощущается. Даже меня не раздражает. Дедушка твой, кажется, вообще не заметил, что чем-то не тем пахнет.

Дедуля не ответил, только улыбнулся. Хару еще пару секунд рассматривал бабулю с подозрением, но, в итоге, сдался. Да и Джелли отвлек — бросил игрушку и прибежал к столу. Попытался встать передними лапами на стол и понюхать сладости в блюдце. Хару легонько щелкнул его по кончику уха:

— Джелли! Нельзя!

Котенок обиженно отскочил от стола и тут же сел рядом — аккуратно поставил лапки и свернул хвостик так, будто обнял себя — ну сама послушность и добропорядочность. Но Хару был уверен, что вторая попытка залезть на стол будет в скором времени. Все кошки такие, пока маленькие, Куки тоже не сразу понял, что еда на столе не для него.

— Маленький разбойник, — сказала бабуля с теплотой в голосе. — Шкодливый, но какой же красивый.

Хару тихо засмеялся. У него были небольшие подозрения, что русскую лесную бабуля с мамой выбрали не совсем потому, что Хару знает русский. Они просто стали жертвами пушистого хвоста и ушек с кисточками.

У Хару пиликнул телефон. Он посмотрел на экран — сначала рассеянно, потом взял в руки.

— Что там? — спросила бабуля.

— Я копии своих ответов сфотографировал, когда все уже закончилось, отправил в образовательный центр… ну, в тот, где меня к экзаменам готовили, — рассеянно ответил Хару, уже переходя по ссылке.

Он листал вниз, просматривая ответы — красным подсвечены ошибки. Чем ниже листал, тем больше волновался. Ему казалось, что он хорошо справился с математикой, но умудрился ошибиться уже в пятом вопросе. Неужели все будет плохо? Но вот он листает все ниже и ниже, а ошибок больше нет. Начался блок с задачами без вариантов ответов — вторая ошибка, Хару неправильно посчитал. Третья ошибка тоже в задаче, которая не показалась ему сложно. Но дальше… все правильно? Причем, включая последний вопрос, где он вписал число наугад.

— Офигеть, — выдохнул Хару, сам не веря в реальность происходящего, — У меня двадцать семь из тридцати на математике.

— Молодец! — восхищенно и почти хором сказали бабуля с дедулей.

Хару же листал вниз. Корейский. Одна ошибка. Почему? Хару открыл расшифровку и болезненно поморщился: дурацкая ошибка. Обидно.

— Одна ошибка в корейском, — добавил он.

А сам уже проверял историю — весьма неплохо, всего две ошибки. Английский — там у него не оказалось ни одной ошибки. В предметах по выбору было по пять-шесть ошибок, что неприятно. Но математика! Надо же быть таким везучим…

— Получается, в нужный тебе университет ты проходишь и в общем потоке? — спросил дедушка.

Хару неуверенно пожал плечами:

— Не знаю. Через пару недель будут результаты, тест по математике мог показаться легким не одному мне. На свою профессию могу не пройти в общем потоке, она ведь одна из самых популярных.

— А что учителя написали? Какие прогнозы? — уточнила бабуля.

Хару вернулся к чтению в телефоне. На Сунын большая часть экзаменов оценивается не по абсолютной, а по относительной шкале. Это значит, что, чем больше людей правильно решили вопрос, тем ниже он оценивается в системе баллов. Условно, к базовому «верно 27 из 30 по математике» прибавится немало нюансов, которые исчисляются в процентном соотношении, и в итоге Хару получит что-то вроде «100 баллов из возможных 150 за математику». То есть, до момента, пока не будут готовы официальные результаты, ты не можешь знать свои точные баллы за Сунын, видишь только, сколько ошибок допустил.

Но частные академии — хагвоны — такие вещи прогнозируют, иногда весьма успешно. Они собирают данные своих учеников, обмениваются ими, сами рассчитывают примерную сложность и процент сдавших. Это позволяет лучше понимать, что тебя ждет после открытия конверта с официальными результатами, задолго до того, как ты эти результаты получишь.

— Говорят, что тестирование этого года оценивают как сложное, баллы за математику и историю должны быть весьма высокими. То есть, у меня могут быть достаточно высокие итоговые баллы, — процитировал Хару.

Он сам вчитывался в подробное описание того, что можно ожидать, и не верил в происходящее. У него никогда не было таких высоких баллов по математике на пробных экзаменах. История и предметы по выбору, в целом, не особо отличаются от результатов пробных испытаний. Корейский он нередко сдавал на максимум, так что эта ошибка его очень огорчала. Но, по прогнозу сотрудника его частной академии, у него очень хорошие шансы поступить на желаемую специальность. Это должно радовать, но пока Хару ещё не до конца осознал реальность происходящего.