Сообщения в стиле «А правда, что ты….» ему продолжали писать, но уже меньше. Хару читал чат в телефоне и отвечал на вопросы, которые казались ему интересными. Еще раз продемонстрировал чехол. Обьяснил, что купил его, потому что заказал себе мебель в такой технике. Рассказал немного о том, как поживают его коты, показал фото подросшего Джелли и пообещал скинуть эти фото в DaySay в лучшем качестве. Ответил на глупые, но забавные вопросы в духе «Что ты выберешь — третьего кота или есть креветки каждый день?», «Что делать, если мой парень не разрешает мне быть фанаткой?» и «Что должны сделать роуз, чтобы Black Thorn поехали в мировой тур?». Он даже радовался, что в чате вообще есть, на что ответить, потому что нередко фанаты задают однотипные вопросы, которые не вызывают никакого интереса.

Наконец ужин был съеден, Хару унес пустую посуду, вернулся на свое место, налил чай в кружку, попробовал… и начал говорить.

— Когда я был маленьким, мы еще неплохо жили. Я смотрел программы кабельного телевидения, например. А еще у меня до сих пор есть большая энциклопедия, где рассказывается о диких животных… Как всем уже успел разболтать Тэюн, я в то время был немного помешан на больших кошках, так что мне купили книжку, в которой было много изображений таких кошек. Но я тогда был очень маленьким и мало что понимал, а потом толком и не спрашивал. Дедушка мне, конечно, рассказывал, что у меня были такие-то предки, они делали это и то, но… давайте честно: мало какому подростку в его тринадцать интересны семейные истории. Я был вежливым и воспитанным ребенком, поэтому дедушку слушал, но… он от меня отстал с этими разговорами, потому что видел, что мне это неинтересно. Оставил на потом. До того, как я стал айдолом, я уже узнал побольше, но, если честно, некоторые статьи в газетах удивили и меня.

Хару отпил еще немного чая и рассказал, в качестве примера, про закопанные документы — он-то думал, что там маленькая стопочка, а там пара сундуков.

Хару заметил в чате длинное сообщение с вопросом, но успел прочесть лишь начало. Комментарии мелькали быстро, было много спама — смайлики, лозунги «Хару в президенты» (какой-то новый фанатский прикол, видимо), традиционные вопросы «You got abs?» (роуз все никак не отделаются от желания раздеть Хару хотя бы до пояса), прочие бессмысленные сообщения. Пытаться промотать наверх и дочитать комментарий полностью смысла не было, поэтому Хару решил ответить на первую его часть, не озвучивая вопрос вслух.

— Мне не стыдно, что я, будучи наследником такого клана, стал айдолом, — сказал Хару, — И я не понимаю, почему это должно опозорить моих предков. Я честно зарабатываю на жизнь, поддерживаю семью, стараюсь стать профессионалом в своей сфере. Чего стыдиться? Работать — не стыдно. Стыдно — это когда ты ничего не делаешь со своей жизнью. И я уверен, что мои предки меня бы не осудили. Учитывая все, что про них известно — скорее бы отлупили палками, если бы я продолжил жить в благородной бедности, считая работу айдола недостойной меня.

Хару снова отпил немного чая — чуть теплого, уже невкусного — и откинулся на спинку кресла, снова взяв в руки телефон. Общее настроение в чате не особо изменилось. Трансляцию смотрят иностранцы, они пока не понимают, о чем там Хару вещает, вот и пишут традиционную чепуху. На корейском же начали появляться слова поддержки и одобрения.

— А еще я хотел бы кое-что рассказать, потому что журналисты это все равно раскопают, — сказал Хару и отложил телефон. — Лучше уж сам. Моего прадедушку звали Нам Хансу. Про него даже есть статья в Википедии… Ученый и меценат — так там написано. Но все немного сложнее. Прадедушка был очень умным человеком, он физик, работал в военно-научном институте. Судя по всему, он был действительно очень ценным сотрудником, потому что по карьерной лестнице продвигался быстро. И… я даже не знаю, как объяснить. Все, кто знали лично моего прадедушку, рассказывают о том, как выглядел его дом в то время. Одну спальню занимали прадедушка с прабабушкой, другую — их сын. А в третьей жили те, в ком прадедушка видел потенциал, но у кого не было денег, чтобы этот потенциал развивать. Он давал им крышу над головой, кормил, доставал одежду. Кто-то из тех людей не добился особых успехов, а кто-то стал очень влиятелен в своей сфере.

Хару сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, а потом продолжил:

— Я знал, каким человеком был мой прадедушка, но мне не рассказывали, какие люди реально считали его своим благодетелем. Поэтому во время первых встреч с моим продюсером, госпожой Им Минсо, я не знал, что наши семьи как-то связаны. А потом оказалось, что архитектор Им был одним из тех, кто жил в доме моего прадеда. Продюсер Им тоже меня не узнала… я внешне не похож на дедушку и прадедушку, да и она была еще ребенком, когда мой прадедушка умер, потом они не виделись. Так что… так получилось. Я понимаю, что многие, в итоге, скажут, что продюсер Им взяла меня в группу, потому что ее отец был другом моего прадеда, что это фаворитизм… Я ничего не могу с этим поделать. Но надеюсь, что мои старания не будут обесценены хотя бы у роуз… Ни я, ни продюсер Им, заранее не знали, что косвенно знакомы. Им Минхёк знал моего дедушку лично, а вот Им Минсо — нет.

Хару задумчиво замолчал. Он не был уверен, что сказал все правильно, но сказанное уже не вернуть. Было неприятно, конечно, что приходится говорить подобное на всю страну, но тут уж действительно — лучше сделать самому, чем ждать.

Он снова взял в руки телефон. На корейском замелькали объемные поддерживающие послания, на других языках смайлики и глупые фразочки тоже пропали, все писали, что его любят и поддержат в любой ситуации. Видимо, фанаты начали делать быстрый перевод трансляции и англоязычные зрители просто реагируют с небольшим опозданием.

Хару поблагодарил за поддержку, снова потянулся к уже остывшему и невкусному чаю. Тут дверь его комнаты открылась и вошел Тэюн с двумя большими кружками в руках. Он осторожно влез в кадр, помахал рукой фанатам, а потом сказал Хару:

— Это приличные кружки, без проявляющихся картинок, я проверил. У тебя нет второго стула?

— Кресло слишком низкое, тебе придется принести себе другой.

— Окей, сейчас вернусь.

Через минуту Тэюн вкатил в комнату свое компьютерное кресло, Хару немного потеснился, чтобы они лучше помещались в кадр. На сидении кресла Тэюна лежала коробочка… с турецкими сладостями. Рахат лукум. Очень узнаваемо выглядит — типичный турецкий сувенир.

— Сай передал. Сказал, что тебе может понравиться, — сказал Тэюн, вручая коробку Хару, и обернулся к камере: — Еще раз привет, я пришел спасать Хару от вопросов, которые ему не нравятся. Ничего личного, он мне просто очень дорог.

Все это Тэюн сказал весело, но Хару безошибочно считал по его поведению, что Тэюн немного раздражен. Не злость, конечно, а так… Видимо, что-то его вывело из.себя. То ли вопросы, то ли сам факт вынужденного стрима Хару.

Рахат-лукум оказался свежайшим, он практически таял во рту.

— Откуда это? Разве кто-то ездил в Турцию?

— Просто был какой-то конкурс керамики и мама Сая там сопровождала кого-то, — ответил Тэюн, — Они передали нам гостинцы курьером, чтобы мы на выходных съели. М-м-м… это и правда вкусно.

Хару согласно кивнул. С крепким чаем — объедение. Он даже блаженно зажмурился, что стало причиной неконтролируемого смеха у Тэюна. В комментах тут же написали, что Хару опять похож на кота. Ну и черт с ними, ему вкусно, а веселить фанаток — часть его работы, пусть называют котом, ему не жалко.

К теме прошлого семьи Хару они не возвращались. Вспомнили детство, немного проспойлерили, какой развлекательный выпуск выйдет на следующей неделе. Фанаты напомнили Хару, что он обещал сыграть на электроакустической гитаре, обсудили еще и это. Хару пообещал подготовиться к такому стриму и провести его после сдачи Сунын. Сошлись на том, что он будет петь на английском, подберет какие-нибудь старые песни. В общем, стрим перестал быть неприятным. Они чудесно поболтали, было даже весело.