Директор Пак недовольно покачал головой. Около минут все сидели в молчании. Наконец, директор Пак спросил, что Минсо планирует делать.
— Ничего, — просто ответила она. — В данной ситуации нам лучше ничего не делать. К концу недели Хару проведет стрим, где подтвердит то, что пишут в СМИ, его адвокаты уже готовы собирать информацию для возможных исков против клеветы, но ничего дополнительно мы делать не будем. Все уже сделано. Хару сейчас известен как один из самых сильных голосов Кореи, его внешность считается эталонной, он прекрасно проявляет себя на сцене. Но… есть один нюанс, который вы должны знать. Как и Хару…
Теперь и Хару удивленно посмотрел на Минсо: что же такое он должен знать?
— Мне сегодня с утра позвонили из пиар-отдела SB Group. Они собираются предать огласке историю двадцатилетней давности… Как Пак Манхи, будучи мужем Со Юнби, нарушил закон, чтобы уничтожить второе издательство Нам Гаона.
Хару не смог удержаться с вопросом:
— Зачем им это?
— Не знаю, — ответил Минсо. — Пиар-отдел не раскрыл причины такого решения. Но это станет известно к концу недели. Скорее всего, информацию о несостоявшемся браке твоего отца и Со Юнби из этой статьи вычеркнут именно по требованию SB Group, потому что они отдельно упомянули, что не хотят афишировать факт, из-за которого Нам Гаон вообще ушел из издательства.
— Так, — недовольно сказал директор Пак. — А вот с этого момента поподробнее.
Минсо коротко пересказала всю историю, опустив большую часть деталей. Просто сказала, что планировался брак по расчету, жених и невеста поссорились, Юнби потребовала расторгнуть свадьбу. После этого Нам Гаон ушел из собственного бизнеса. Затем ей пришлось рассказать и то, что господин Со решил сделать достоянием общественности, но тоже коротко.
— Я так понимаю, что именно Пак Манхи ты подозреваешь в попытке вредительства нам? — уточнил директор Пак.
Минсо кивнула:
— Да. Так что, с этой точки зрения, раскрытие столетней истории пойдет нам на руку. Кроме того… учитывая, что статья про Хару выйдет раньше, к тому же выводу, что и я, придут многие фанаты Хару — они подумают, что некоторые события группы связаны с местью. Это предположение сделала сегодня Кахи.
Директор Пак недовольно посмотрел на Хару и ответил:
— Его фанатки могут, они и не такое придумывали.
Хару вздрогнул: за фанаток стало действительно обидно. Появилось ощущение: да, они сумасшедшие, но называть их так можно только мне. Хотя глупо спорить, конечно. Уже завтра девчонки придумают сто одну безумную теорию, а дальше будет только хуже.
Позвали Кахи. Обсуждали теперь все еще и с ней, но ничего полезного для себя Хару не услышал. Получалось, он просто должен сидеть и ждать, пока буря утихнет. Агентство сделает заявление, где подтвердит факты, изложенные в статье, и попросит не лезть в личную жизнь артистов, за клевету пригрозит судебными исками… а потом, если кто и будет работать, так это адвокаты.
Хару больше задумался о словах Минхо про раскрытие прошлых грехов Пак Манхи.
Зачем? Сам Хару не видел вообще никаких причин это делать сейчас. Сроки действия преступлений давно истекли, в тюрьму никого уже не посадить, даже штраф не выписать. Кому это выгодно? SB Group? Сомнительно, ведь они признаются в своем преступлении. Можно было бы подумать, что этим семья Со может как-то зацепить Пак Манхи… но тоже сомнительно. Нет суда и обвинений — нет и преступления. Общество, конечно, осудит, но вряд ли это существенно повлияет на его нынешнее благосостояние. Повлияет ли это на группу FL!P? Скорее нет, чем да. У любого фандома есть общее правило: наша группа — хорошая, их агентство — плохое. Хейта FL!P, конечно, хлебнет изрядно, но точно меньше, чем Black Thorn после аварии с участием Чанмина.
Возвращаясь к первоначальному вопросу. Зачем сейчас разглашать информацию о преступлениях Пак Манхи? Можно предположить, что господин Со так пытается извиниться перед дедушкой, но… господин Со не настолько глуп. В отношениях дедули и господина Со это ровным счетом ничего не изменит.
То есть, дело точно не в чьей-то прямой выгоде или желании примирения. Тогда зачем? Нужно будет обязательно позвонить дедуле.
То, что обсуждали директор Пак, Кахи и Минсо, ничем Хару не помогло. В целом, все сводилось к тому, что директор Пак сердился, что Минсо не доложила ему обо всем заранее, но при этом характер не позволял ему сорваться и обвинять в чем-то женщин. Они ведь правы: в ситуации нет ничего критического, ничего существенно не меняется, нет необходимости что-то срочно предпринять, чтобы изменить ситуацию. Поэтому директор Пак просто дотошно их опрашивал — с раздражением в голосе. Минсо и Кахи отвечали спокойно. Пристыженными не выглядели, но, как казалось Хару, прекрасно понимали причину такого поведения директора Пак.
У Хару не было достаточно времени для нормального разговора с дедулей, поэтому он позвонил по видео из машины. Для этого даже специально сел в последнем ряду — так водителю будет хуже слышно.
Он ехал на занятия по вокалу, возвращаться будет поздно, дедуля скорее всего, будет уже спать. А завтра… завтра выйдет статья. Нужно хотя бы предупредить своих.
Хару застал дедулю в столовой. Еды на столе не было, но за кадром Хару услышал голос отца:
— Я пойду. Чайник оставлю, прислоните к нему телефон, а то рука устанет держать.
Дедушка на экране смартфона Хару на секунду стал выглядеть удивленным, потом — радостным. Он поздоровался с Хару, попросил подождать, положил телефон на стол — Хару какое-то время видел только потолок — а потом камеру немного затрясло и дедуля снова появился в кадре.
— Так действительно удобно, — удивленно сказал дедушка. — Я бы не додумался и держал телефон в руке.
Хару улыбнулся. Он недавно отдал свой старый телефон дедуле, тот долгое время пользовался совсем уж старым: аппарат постоянно зависал и все время заканчивалась память.
— Мне, кстати, пришел мой чехол, — вспомнил Хару, — Сейчас, секунду!
Ему пришлось выйти из кадра, чтобы снять чехол с телефона — его привезли только днем, тогда как телефоном Хару пользуется уже пару недель. Столь долгий срок изготовления был обусловлен кропотливой работой и долгой просушкой слоев изделия.
Хару показал чехол дедуле. На черном фоне — ствол сосны, видна ее крона, немного обрезанная краем чехла, под кроной — взлетающий журавль, над кроной — стилистическое изображение облаков. Сюжет — традиционнее некуда. Хотя чаще перламутром изображают цветы и бабочек, конечно.
— О-о-о! Очень красиво! Тяжелый?
— Легче, чем я боялся, — ответил Хару. — Но я сейчас надену его и снимать больше не буду… Меня предупредили, что при частых «снял-надел» лак по краям может потрескаться. Но я счастлив, получилось очень красиво.
Дедуля согласно кивал. А Хару запоздало вспомнил, что надо было похвастаться чехлом до выхода статьи… Не забыть бы сфотографироваться в холле вокальной студии.
Дедуле он все рассказал без лишних подробностей. Тот его прекрасно понял — поговорят нормально, когда Хару будет в более спокойной обстановке.
— Не думаю, что у Со Хабина есть какие-то планы или скрытые цели, — задумчиво сказал дедуля. — Я тоже не вижу в этом никакой выгоды. По крайней мере — прямой. Пак Манхи это подпортит жизнь, конечно, но и по SB Group такое решение ударит. Но… ты ведь знаешь, что они проходят через процедуру наследования?
Хару кивнул.
При принятии наследства нужно уплатить налог. И налог на наследство в Корее прогрессивный — чем больше наследуемая сумма, тем больше процент налога. Крупные корпорации вынуждены отдавать государству около сорока процентов своего капитала. Чаще всего сумма налога настолько велика, что наследникам приходится отдавать ее частями, растягивая на пять и более лет. SB Group решили не дожидаться смерти Со Хабина, а начать процесс передачи наследства заранее. При постепенной передаче активов налог будет выплачиваться тоже постепенно. Уйдут те же пять-десять лет, но только без долговых обязательств перед страной. Да и пространства для маневра больше, ведь есть столько законных способов немного смухлевать. Но о последнем в СМИ не пишут, разумеется.
