Изба Василисы показалась на горизонте. Демьян сбавил шаг, оттягивая момент неизбежного расставания. Зайдя в дом, он наложил чары сна на всех его обитателей, тихо прокрался к лавке, служившей девушке кроватью, аккуратно уложил её и, не удержавшись, легко коснулся губами её губ.

- Прощай ведьма.

Дверь хлопнула, но в избе по-прежнему все сладко спали, не осознавая, что в одной душе только что свет победил давнюю тьму.

На этот раз я кричала, точнее не я, Забава, но я ощущала её боль и кричала вместе с ней. Вокруг широкой кровати стояли люди, но её волновал лишь один.

- Кош, я не справлюсь. Малыш слишком сильный.

Кощей держал жену за руку и гладил дрожащими пальцами.

- Справишься, милая, ты сильная, ты всё сумеешь.

Новая волна боли и крика заставила всех вздрогнуть, и заглушила стук

распахнувшихся дверей. Их было одиннадцать, и каждую я знала, благодаря сознанию Забавы. Ведьмы.

- Зачем звал, царь?

На корчащуюся от боли Забаву они даже не взглянули. Я ощутила обиду, но адская боль затмила сознание.

- Помогите ей, - приказал Кощей. Его голос надломился, из приказного превратившись в умоляющий.

Ведьмы презрительно осмотрели сперва Кощея, следом забаву и вздернули носы.

- Мы здесь не помощники. Пусть Боги решают её судьбу, а мы мешать не станем.

- Этого дитя вообще не должно было быть, - презрительно выплюнула одна из ведьмы, - Вы совершили ошибку, вам за неё и расплачиваться.

- Вы всё так и оставите? Она ведь умрет! – взревел Кощей, теряя себя от бессилия. Новые крики Забавы сводили его с ума.

- И поделом.

Хранительницы ушли, не оборачиваясь. Просто отреклись от своей названной сестры, словно её и не было. Боль предательства была ничем в сравнении с болью физической, нас разрывало изнутри и это не кончалось.

Служанка, вытиравшая пот со лба Забавы, громко выругалась, откинула тряпки и подошла к царице со стороны ног.

- Черти проклятущие, да чтоб вам пусто было. Тужитесь, царица, тужьтесь.

Забава собрала оставшиеся силы, злость на сестер, обиду и с криком спустя мучительные часы наконец разродилась. Послышался детский плач.

— Это мальчик, - объявила служанка, показывая младенца матери. По щекам Забавы покатились слезы, невероятное облегчение вперемешку с радостью вырвались протяжным стоном.

- Мой мальчик, - прошептала Забава, - Мой сынок.

Он был совсем кроха, с черными волосиками и глазами цвета неба, почти как у неё, но светлее. Забава нежно гладила малыша по головке, продолжая лить слезы. Я чувствовала её счастье, гордость, страх, и смотрела в глазки младенцу, умиляясь крохе. Служанка, принимавшая роды, бережно взяла младенца, чтобы отмыть и дать новоиспеченной матери отдохнуть. Все заахали, заохали, стали кружиться вокруг малыша, вытирая и баюкая молодого царевича.

- Почему так много крови? - перебил ликование Кощей, - Разве она не должна перестать течь?

Умиляться резко расхотелось. Я тоже ощущала что-то липкое и скользкое под своими ладонями, подняла их вверх, и поняла, что сжимала простыни, насквозь пропитавшиеся багряной жидкостью. Кровь. Её кровь, наша кровь. Сколько же крови!

Сознание забило тревогу, но у Забавы не было сил на борьбу. Она посмотрела на Кощея и на выдохе сказала:

- Лес, мне нужно в Лес. Он поможет.

Схватив Забаву на руки, Кощей выбежал на улицу, оседлал коня и пустился вскачь. Я чувствовала, что с каждым рывком лошади, с каждым вздохом, с каждой секундой жизнь утекает её из тела, и было страшно. Я чувствовала смерть так же, как чувствовала она. Не было боли, лишь пустота и бессознательная легкость, как перед сном.

Лес показался на горизонте, её истерзанное родами тело оказалось на земле и затихло, сил говорить практически не осталось. Сверху высился Кощей, объятый тревогой и отчаянием. Как загнанный зверь он метался вокруг, не зная, как спасти жизнь той, что стала его светом. Ничего не происходило.

- Ну же! Помогай! - в отчаянии взвыл Кощей, ногтями впиваясь в землю, - Помогай!

Лес молчал.

- Значит, и он отвернулся от меня, - с отчаянием прошептала Забава, и я вновь ощутила покатившиеся слёзы. По телу побежала волна, исходившая от сырой земли. Не знаю, что почувствовала Забава, но вдруг перестала сопротивляться, и расслабленно обмякла в объятьях травы. Ветер нежно погладил щеки, осушая слезы, листья зашуршали сильнее, убаюкивая, даря покой душе.

- Ах, нет. Не отвернулся, - сказала она с последним вздохом и затихла. Я осознала, что в её теле больше нет жизни. Пусть. Слово в темной комнате погасла лучина.

- Забава! Забава!!!- кричал Кощей, тормоша её за плечи, - Забавушка, милая моя, родная. Открой глазки, посмотри на меня!

Мужчина выл и стонал, объятый горем. Я смотрела на него пустыми глазами покойницы, и не могла утешить. Как страшно было его горе, как безутешно он кричал, сжимая остывающее тело и рвал мне душу. Хоть бы этот сон закончился, скорее бы проснуться и не видеть ничего, что так ранит.

Я помню своё горе. Таким же безумцем я была на могиле родителей, плакала, ругалась, впивалась в землю ногтями, раздирая их до крови, и кричала, кричала, кричала, пока горло не срывалась до хрипа. Боль притупляется, но видеть её в глазах другого сродни ковырянию запекшейся раны.

Кощей умолял небеса, молил Лес, просил Богов, все оставались глухи к просьбам несчастного. Никто не ответил. И Забава больше никогда не ответит, она ушла, оставив Кощея на едине со своим горем.

Я проснулась, задыхаясь от истерики. Ужасный сон душил, хуже удавки, не давая прийти в себя. Холодная вода помогла остудить чувства и сбросить остатки наваждения. Кажется, крик Кощея будет ещё долго звенеть в моих ушах.

Успокоив сердце, я не сразу поняла, что стою в своей избе. Вечер с Демьяном был свеж в памяти, и даже новый магический сон не смог украсть воспоминания произошедшего. Он меня обманул, опоил и ... и принес домой?

Злость смешалась с непониманием, я осмотрелась. Да, точно, мой дом, вон дощатый пол, книга заклинаний на столе и кружка с чаем, который я заварила вечером и забыла выпить. Ничего не понимаю, что тогда произошло? Я точно помню, что вчера произошло, помню руки, сжимающие меня в объятиях, его глаза, голос и собственное тело, безвольной тряпкой повисшее на чужом плече. Ошибки быть не может, он предал меня, но что-то пошло не так.

Может, меня спас какой-нибудь сказочный богатырь, они ведь водятся в этом богом забытом мире? Хотя, лучше не надо, и так изба в проходной двор превратилась. Лучше нужно думать, как самой о себе позаботиться.

- Блюдце, вставай. Будем боевую магию осваивать.

- Может, сперва перекусим? - сонно промурлыкал Кот, причмокивая лапу. Уверена, будь здесь Колобок, он бы пушистого засмеял, но наш румяный умотал повидаться со стариками и всё им рассказать.

-Что случилось? – вкрадчиво спросил блюдце, чувствуя мой настрой. Я не могла трезво соображать, внутри кипел котел эмоций и дать им выход требовалось немедля.

- Ничего – соврала, быстро оделась, схватила блюдце и выбежала во двор.

Каша в голове обернулась мне боком. Когда Кот, отоспавшийся и приготовивший завтрак вышел к нам, у меня из заклинаний получилось сделать лишь нечто, похожее на заряд электрошокера.

- Ты пытаешься использовать магию, не принимая её. Сила- не инструмент, она часть тебя, как рука, к примеру. А ты пытаешься набрать кашу ложкой, не используя при этом руку, - нравоучительно повторял блюдце, распаляя мой гнев сильнее.

- Белиберда какая-то! Рука, ложка, я и так всё понимаю, но ничего не выходит!

- Выходит, не понимаешь, - продолжил мой учитель капать на нервы, - Боевая магия - это искусство. Практически высшая степень владения чарами. Нужно много сил, чтобы отнять жизнь, и ещё больше, чтобы её спасти. Это тебе не рубахи штопать.

От усталости ломило руки, ноги, плечи, короче всё, что двигалось. Я привалилась к стволу, откинула голову и прикрыла глаза. Стала ли я хоть чуточку лучше владеть магией? Нет. Успокоила ли нервишки? Тоже нет. Выходит, утро прошло зря, только время убила, не поела, и злюсь на весь мир. А всё Демьян виноват, и сны эти дурацкие.