- Простите, господин, ведьмак, - заикаясь оправдывался мой уже бывший ухажер, - Я не знал, что это ваша дама.

Как-то быстро меня бросают парни, даже обидно стало, мог немного и побороться.

- Уже уходите? Как жаль, - бросил Демьян вдогонку незнакомцу, - Мы ведь даже познакомиться не успели.

Но парня и след простыл. Тут же прибежала подавальщица и поставила передо мной новую кружку, Демьяну тоже подлили до верху.

- Ты мне всех кавалеров распугаешь, - вздохнула я, протягивая сладкий мед.

- Брось, ты заслуживаешь кого-то получше.

Ведьмак поставил на стол свечу и поджег магией. Вот за чем он отлучался. Стало ещё уютнее и так романтично, что внутренности сжались в сладкий узел. Ох, сто лет не была на свиданиях, а с таким мужчиной и подавно.

- Да что ты говоришь. Проклятая женщина с Котом, говорящим блюдцем и булкой на попечительстве - хорошая же из меня партия, ничего не скажешь.

- Глупая ведьма, - покачал головой Демьян, но додумать значение его улыбки я не успела. Заиграла ритмичная мелодия, ведьмак, схватил меня за руку и поднял с места.

- Потанцуем?

- Давай.

Демьян уверенно взял меня под руку, и мы вбежали в круг танцующих, подхватывая всеобщее веселье. Я не знала местных танцев, благо они были простые. Я освоила пару движений и полностью отдалась ритму.

- Ты невероятная.

- Спасибо. Ты тоже ничего.

Мелодия закончилась, ей на смену полилась нежная, чарующая и медленная. Люди из толпы разбились на пары и качались в такт, обнимая своих вторых половинок. Демьян обнял меня за талию, протянул к себе и бережно обнял, увлекая в танец. Благо тут сложный движений не требовалось, качайся себе из стороны в сторону и хватит. Между нашими лицами остался считанный сантиметр, я чувствовала мёд на его губах и этот вкус дурманил крепче самого напитка.

- Ты очень красивая, Василиса.

Я смутилась, неловко заправила прядь за ухо. Ох, сто лет не была на свидании, тем более в другом мире, так что сейчас просто не знала, как себя вести. Мне казалось, что я всё делаю не так: говорю не так, двигаюсь не так, выгляжу тоже не так.

- Да, теперь от меня глаз не отвести, - хмыкнула я, разглядывая свои молодые руки, не то, что вчера.

— Значит, проклятье спало? - как-то не радостно спросил Демьян.

- Да. Я больше не старуха. Три добрых дела сделаны, теперь я-снова я. Больше никаких кривых зубов и горба.

- Ты была всегда красива, что днём, что ночью.

Я робко улыбнулась, подняла глаза на парня, который оказался слишком близко к моим губам и оторопела. Если бы я захотела, стоило всего чуточку потянуться, и наши бы губы встретились, но ведьмак опередил меня в этом порыве.

Мы прильнули ближе, бережно вторгаясь в пространство друг друга. Я мягко зарылась в волосы Демьяна и притянула к себе, углубляя поцелуй. Как мне этого хотелось, с первой встречи, ну ладно, может со второй, но уже очень давно. Бабочки просто пришли в восторг. Музыка стихла, а мы целовались и целовались, жадно воруя друг у друга воздух. Не знаю, прилично ли было вот так целоваться у всех на виду, стыд во мне скромно сидел в углу, пока возбуждение управляло телом. Наконец отстранившись, Демьян крепко впился в мою талию и не мог отвести глаз. Его голубые радужки, как-то потускнели, либо же у меня от восторга помутнело в глазах.

- Не надо было тебе снимать проклятье.

Его слова, как гром среди ясного неба остудили мой пыл.

- Что? Почему? - опешила я, не сразу осознав, как мы перескочили от поцелуев к таким разговором. Может обратно, в негу блаженства?

- Проклятье защищало тебя

- Да, я знаю. Кот и блюдце говорили, про защиту от ведьмаков,- я улыбнулась, всё ещё надеясь, что наш разговор не серьезный, - Но разве нужно мне тебя бояться?

Слова показались глупыми. Демьян столько раз меня спасал, рисковал жизнью, помогал, глупо было ему не доверять. Но чутьё от чего-то пришло в волнение.

- Глупая ведьмочка, - ведьмак бережно провел костяшками пальцев по моей щеке, вызывая дрожь, - В другой жизни у нас могло бы что-то получиться. Мне жаль, Василиса. Мне правда жаль.

- Не понимаю, - я отчаянно замотала головой, прогоняя тревогу и тут почувствовала, что слабею. Руки перестали слушаться и повисли, ноги обмякли и, если бы не Демьян, держащий меня в объятиях, я бы уже лежала на полу.

Язык не слушался, но слова мне были не нужны, сердце и так ощутило, что его предали. Мыслями, я всё вертелась вокруг правды, стараясь понять, сложить, догадаться, но от боли в груди по щеке скатились слёзы. Это неправильно. Так не должно быть.

Демьян подхватил девичье тело и вынес из Терема. Когда он впервые взял её на руки, там, на Летучем Корабле, то почувствовал, что сердце немного ускорило свой бег. Во второй раз, после встречи с волками, он ощутил необъяснимое волнение от близости. Сейчас же он горел рядом с ней. Горел и с каждым шагом мучался от боли, что должен с ней расстаться.

Его плата, его жертва во благо цели, которой он посвятил всю жизнь. Не его цели, но, когда служишь кому-то или чему-то так долго, невольно начинаешь верить в чужие идеалы. И он верит. А ещё хочет свободы.

И её. Он хочет её. Оставить, присвоить, сберечь. И все эти желания рвут ведьмака изнутри.

Василиса вздрогнула. Чары сна действовали безотказно, но с этой ведьмой его магия вечно давала сбой. Как и его разум.

На горизонте замаячили черные пики опаленных ветвей. Здесь не пели птицы, не цвели цветы. Здесь начинались владения Кощея. Место, которое Демьян называл домом. Место, которое высасывало его жизнь по ложке, оставляя взамен лишь пустоту.

Ведьмак стоял у кромки Мертвых земель и никак не решался сделать шаг. Ступи он и назад дороги нет. Кощей узнает обо всем и Василису тут же заберут. А он не может её отдать. Руки сами сжались вокруг хрупкого тела, желая притянуть ближе.

Как легко она ему доверилась. Словно дитя, не раздумывая пошла следом, поддалась на сладкие речи, смотрела влюбленными глазами.

Демьян проделывал это не единожды, выслеживал новых ведьм, оберегал, направлял, чтобы потом скормить зверю. И пусть работа не приносила результата, как и удовлетворения, он выполнял её из года в год, дабы Кощей был доволен.

Он посмотрел на Василису, и это стало ошибкой. Бледное лицо, черные брови, нежные губы. На щеках розовел румянец, а на лбу у левого виска красовалась маленькая родинка. Демьян готов был до конца жизни целовать эту родинку, если бы она позволила.

- Ну почему ты просто не оказалась очередной пустышкой? Зачем боролась, зачем осталась, зачем делаешь это со мной, глупая?

Провались она, Демьян был бы спокоен. Нашлась бы новая ведьма, прошла треклятые испытания и умерла, как того требовала их цель. И ведьмак бы позволил, со спокойной душей отправил на смерть другую, лишь бы эта глупая, невероятная ведьма продолжала жить, пусть вдалеке от него.

Тяжело вздохнув, ведьмак выругался сквозь зубы. Никуда бы она не ушла, они оба это понимали. Она спасенье или погибель ведьмовского рода. Лес гудит, волнуется, он сделал выбор. Теперь и Демьяну предстояло сделать свой. Взглянув ещё раз на безмятежное лицо Василисы, Демьян понял всё, что ему было нужно:

- Я не отдам тебя, моя ведьмочка, - удивившись собственным словам произнес он, - Просто не могу.

Мужчина медленно отошел от границы, всё ещё не в силах поверить, что взаправду не выполнит приказ. Нет, он не отдаст, умрет, но не отдаст.

Демьян развернулся и побрел прочь, к избушке, скрытой в глуши. Там ей будет безопасно. Может, он что-то придумает, а Василиса пока посидит в избе, Кощей её не достанет.

- Ты не простишь меня за то, что я сделал сегодня. Не простишь, - говорил он себе, так даже лучше. Можешь не прощать. Главное, живи.

И Кощей не простит, не поймет, он одержим своей ненавистью. С каждым шагом, невидимый ошейник на горле ведьмака натягивался, цепи трещали, но Демьян шел сквозь боль рушащегося мира. Он столько лет жил по указке, а теперь бежал прочь, чувствуя на языке тот самый вкус свободы, к которой так долго стремился. Он оказался горьким, с примесью предательства и боли, но правильным, как зелье исцеления, ломающее и сращивающее кости.