Пока дети с аппетитом уплетали мороженое, я решила приготовить чай. Нужно было чем-то занять руки и мысли, отвлечься от навязчивых дум. Но, налив кипяток в чайник, я вдруг замерла, словно пораженная молнией. В голове всплыла картинка: та самая машина, медленно проезжающая мимо площадки. Что-то в ней было не так, что-то важное ускользало от моего внимания, словно слово, вертящееся на кончике языка.

Вечером, когда все улеглись спать, я не могла сомкнуть глаз. Тревога грызла меня изнутри, словно голодный зверь. Вдруг это не случайность? Вдруг Артур решил отомстить? Я знала, на что он способен, и эта мысль сковывала меня ледяным ужасом. В конце концов, не выдержав, я встала и подошла к окну. На улице было темно и тихо, лишь редкие огни фонарей пронзали ночную мглу. Ничего подозрительного.

Но стоило мне отвернуться, как в свете уличного фонаря мелькнула зловещая тень. Машина. Та самая. Она стояла чуть поодаль, в тени деревьев, словно хищник, поджидающий свою жертву. Мои подозрения подтвердились. Это не паранойя, это реальность, дышащая мне в спину ледяным холодом. Вероятно, бывший муж Светы нашел нас, но как? Ведь мы не остановились ни в моей, ни в Светиной квартире, мы переехали в другой район города, Армен снял квартиру в новом ЖК, и мы были уверены, что этот гад не сможет нас найти, по крайней мере, так быстро.

«Ему кто-то рассказал, но кто?» – внутренний голос вынес вердикт, звучавший пугающе правдиво.

Глава 32

– Доброе утро, Зоя, – голос подруги прозвенел натянутой струной, готовой лопнуть под бременем невысказанного. – Ты словно призрак в предрассветной дымке. Неужели ночь не пролила на тебя ни капли покоя?

– Доброе… – прошептала я, чувствуя, как слова царапают горло осколками разбитых надежд. – Кажется, что-то сломалось внутри… Тончайшая сеть трещин пронизала самое сердце, грозя разлететься вдребезги.

Последние дни я ощущала себя хрупким сосудом из муранского стекла, выдутым в горниле венецианской мастерской, готовым рассыпаться в пыль от малейшего дуновения. То ком подкатывал к горлу, обжигая, словно лава из жерла вулкана, то безумная усмешка искажала губы против моей воли. Нервы истрепались в жалкие лохмотья, словно старая, никому не нужная пряжа. Слежка, Артуром, который снова меня обманул, и внезапная, словно удар молнии, Анжелика… Я балансировала на краю бездны, чувствуя, как контроль утекает сквозь пальцы, как зыбучий песок.

– Можно мне кофе? – прошептала я, надеясь, что горечь крепкого напитка рассеет липкий, удушающий туман, окутавший мой разум.

"Меня терзают смутные сомнения", – прозвучал в голове предательский шепот, словно змеиное шипение в кромешной тьме.

– Конечно, – ответила подруга, пронзая меня взглядом, словно рентгеном, пытаясь прочитать сокрытые письмена моей души. – Ты сама не своя, Зоя. Мы с детьми собирались в парк, развеяться. Пойдешь с нами?

Всей душой я жаждала зарыться в тишину и полумрак родного дома, словно раненый зверь, ищущий спасения в укромной норе. Просто забыться в целительном, безмятежном сне… В последнее время меня преследовала неутолимая, животная жажда сна, словно я не смыкала глаз целую вечность.

– Уууу… можно я останусь? – пролепетала я с виноватой улыбкой. – Просто поваляюсь… передохну хоть немного.

Подруга понимающе усмехнулась, но в голосе тотчас зазвучали теплые, материнские нотки заботы. Она заявила, что мне просто необходим глоток свежего воздуха, чтобы вернуть краски в мой потускневший, серый мир.

– Ммммм… какой дивный аромат… – начала я хвалебную оду кофе, словно пытаясь обмануть саму себя, когда вдруг мир вокруг меня пошатнулся. Земля предательски ускользнула из-под ног. Я судорожно прижала ладонь ко рту, отчаянно пытаясь остановить подступающую тошноту, и пулей вылетела в ванную комнату.

Я едва успела склониться над унитазом, когда меня вывернуло наизнанку. Кофе, долгожданный и желанный, извергся обратно, изрыгая горечь и желчь. Подруга, с нескрываемым испугом в глазах, заботливо придерживала мои волосы, нежно поглаживая спину, словно успокаивая разъяренного дикого зверя.

– Зоя, что с тобой? Может, вызвать врача? – ее голос дрожал от неподдельного страха.

– Нет, не надо… – прохрипела я, чувствуя, как мир медленно, но верно возвращается на круги своя. – Просто… наверное, чем-то отравилась.

Я плеснула в лицо обжигающей холодной водой, пытаясь прийти в себя. Слабость сковала тело, словно тяжелые, ржавые цепи, я едва держалась на дрожащих ногах. Подруга бережно помогла мне дойти до дивана и заботливо укрыла мягким пледом, словно убаюкивая маленького, испуганного ребенка.

– Лежи, отдохни. Никаких парков. Я буду рядом с тобой, – сказала она, присаживаясь рядом и не сводя с меня обеспокоенного, встревоженного взгляда.

– Спасибо… – прошептала я, закрывая тяжелые глаза.

На какое-то время я провалилась в подобие сна, тревожного, рваного, полного смутных, кошмарных видений, словно осколки разбитого зеркала, отражающие лишь искаженную реальность. Я проснулась в холодном, липком поту, чувствуя себя еще хуже, чем прежде. Меня нещадно мутило, голову словно раскалывали на тысячи мельчайших осколков, в глазах плясали зловещие черные мушки.

"Нет, это не отравление", – словно вынес свой строгий, безжалостный приговор внутренний голос, беспристрастный и холодный, как опытный следователь.

Смутные, терзающие сомнения, шептавшие о чем-то большем, настойчиво усилились, превращаясь в жгучую, невыносимую правду.

Я с трудом села, оглядываясь мутным, потерянным взглядом. Комната казалась чужой, искаженной, словно смотрела на этот мир сквозь кривое, мутное стекло. Подруга тихо сидела рядом, листая глянцевый журнал, но вздрогнула при моем движении, словно настороженная кошка, услышавшая малейший шорох.

– Как ты? Может, все-таки вызвать врача? – встревоженно спросила она.

Я отрицательно покачала головой, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в единый узел. Нужно срочно что-то предпринять. Интуиция отчаянно кричала, но я никак не могла ухватить её за ускользающий хвост, понять, что же на самом деле происходит.

– Мне нужно… в аптеку, – прохрипела я, с трудом поднимаясь на ватных ногах. – Купить… тест.

Подруга непонимающе нахмурилась, но спорить не стала. Она прекрасно знала, что когда я говорю подобным тоном, переубедить меня практически невозможно. В её глазах явственно читалось беспокойство, но она молча помогла мне одеться, словно предчувствуя, что я стою на пороге открытия чего-то важного, возможно, даже переломного в моей непростой жизни. Ветер перемен уже коснулся полотна моей непредсказуемой судьбы.

Аптека встретила меня резким запахом лекарств и стерильной чистотой, словно операционная перед самым решительным, судьбоносным вмешательством. Я неуверенно подошла к витрине, чувствуя, как предательски дрожат ослабевшие колени. Фармацевт, женщина с усталым, но на удивление добрым лицом, вопросительно взглянула на меня.

– Мне… тест на беременность, пожалуйста, – пробормотала я, стараясь изо всех сил не смотреть ей прямо в глаза.

В голове царил совершеннейший хаос. Беременность? Это казалось чем-то совершенно нереальным, диким, просто немыслимым. Но настойчивый внутренний голос, упрямый и непоколебимый, твердил свое. Слежка, яростная ссора с Артуром, Анжелика… все эти отдельные пазлы вдруг начали складываться в одну пугающую картину.

По дороге домой я заметила ту же машину, которая, как мне казалось, следила за нами. Возможно, я себя накручивала, но сейчас мне было не до этого.

Уже дома, дрожащими словно осенние листья руками, я вскрыла упаковку и выполнила всё строго, как было подробно указано в инструкции. Несколько долгих, мучительных минут томительного ожидания показались бесконечной вечностью. Сердце бешено колотилось в груди, словно раненая птица, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу. Наконец, собрав остатки мужества, я осмелилась взглянуть на долгожданный результат. Две полоски. Я беременна.