— В восточной башне есть апартаменты, которые должны удовлетворить ваши потребности, — продолжил Ансельм. — Плотные шторы и ставни, предназначенные для защиты от ветра, но они неплохо блокируют и солнце. Хотя глубокой зимой это не должно быть большой проблемой.
— Превосходно, — ответила Селена. — Тогда поговорим на закате.
— До заката. — Ансельм снова склонил голову. — Торин проводит вас в апартаменты. Бастиан, возможно, мы могли бы…
— Я тоже хотел бы отдохнуть, если позволите, — вмешался он, двигаясь к Изольде. — Дорога из Бладхейвена была долгой.
Изольда могла бы поклясться, что лицо Ансельма вытянулось.
— Конечно. Ты знаешь дорогу в апартаменты.
С этими словами Изольда и Селена последовали за Бастианом из зала.
Бастиан не проронил ни слова за всю дорогу от зала до их апартаментов, которые находились на самом верху круглой башни, что Изольда видела снаружи. Кэлден и Серафина ждали в коридоре с их мешками, которые они сняли со спин лошадей. Бастиан выхватил все три сумки у них одной рукой, а другой оттолкнул Изольду по другую сторону от себя. Он игнорировал насмешливые оскорбления волков и то, как они щёлкали зубами, словно стая диких псов, но держал одну руку на спине Изольды всю дорогу через усадьбу.
— Здесь вы должны быть в безопасности, — сказал он, когда они наконец оказались в общей зоне апартаментов, где были обитый зелёный тканью диван и кресла перед очагом, столовая зона и щедро уставленный сервант. — Моё снисхождение действует. Никто не потревожит ни одну из вас.
С этими словами он бросил их мешки на диван, исчез в одной из трёх спален и захлопнул дверь.
Изольда стояла в центре пушистого ковра и смотрела ему вслед, кусая нижнюю губу. Она видела его раздражительным, больным и злым, но никогда… таким. Молчаливым и потрясённым. Шатким.
Он всегда был таким непоколебимым. Всегда всё контролировал. Даже когда рассказывал ей, что Ансельм сделал с ним, он не позволил промелькнуть в своих карих глазах больше чем вспышке эмоций.
Теперь она видела, как эмоции прорывались наружу, пробиваясь сквозь трещины в его непоколебимой внешности. Она видела это в его дрожащих руках, его прерывистом дыхании, в том, как он вздрагивал.
Казалось, один маленький толчок мог разбить его на куски.
— Не переживай о нём, — пренебрежительно сказала Селена, забирая свой мешок с дивана. — Волки — существа с печально известной горячей кровью. К закату он будет в порядке.
Затем она исчезла в спальне напротив Бастиана. Мгновение спустя щелчок замка эхом разнёсся по апартаментам. Изольда постояла несколько секунд, глядя на закрытую дверь Бастиана, прежде чем отправиться осматривать третью спальню.
Как и общая зона — и остальная часть усадьбы — она была оформлена в оттенках зелёного и коричневого. Плотные шторы на окнах глубокого мшистого цвета, были туго задёрнуты. Покрывало, мягкое и будто сделано руками, сочеталось с зелёными тонами вперемешку со слоновой костью и бледно-жёлтым. Здесь были туалетный столик, пухлая кушетка для обмороков и даже маленькая передняя с ванной внутри, которая была оснащена полированной трубой и двумя вращающимися ручками. Изольда предположила, что это было некое устройство для наполнения ванны водой. Она никогда раньше не видела ничего подобного и ей не терпелось попробовать.
Но… Бастиан.
Прежде чем она успела отговорить себя, Изольда вышла из своей комнаты и подошла к двери Бастиана. Она колебалась с минуту на пороге, кончики пальцев лежали на прохладной латунной ручке. Может быть, ей стоило постучать? Хотя она немного боялась, что он запрет дверь и откажется впускать её, если она попробует — если она уже не заперта.
Изольда попробовала ручку, и дверь бесшумно распахнулась.
— Бастиан? — позвала она, просовывая голову внутрь.
Сначала она его не увидела. Почти на минуту она почти подумала, что комната пуста, и задалась вопросом, не выскользнул ли он обратно из апартаментов после того, как она ушла в свою комнату.
Затем она услышала судорожный вздох и заметила макушку его головы, выглядывающую с другой стороны кровати.
Изольда сделала несколько неуверенных шагов в комнату, закрывая за собой дверь.
— Ты в порядке?
— Я в порядке, — ответил он, но Изольда слышала хрипотцу в его голосе. Как она встала в горле.
Она отбросила колебания и обогнула изножье кровати. Она обнаружила Бастиана сидящим, прислонившись спиной к кровати, колени подтянуты к груди, а руки обхватывают их. Он отвернулся, когда она появилась в поле зрения, пряча лицо в плечо, чтобы скрыться от неё.
Стая Бастиана, возможно, была ордой хищников с пристрастием к вампирской крови, но Изольда тоже была хищницей. И прямо сейчас, при виде Бастиана, согнувшегося над коленями, разбивающегося под тяжестью боли от того, что его стая сделала с ним…
Изольда была готова выскользнуть обратно в коридоры усадьбы и высосать досуха каждого из них, обратив в пыль.
Ей было нелегко убивать. Ночами без сна она взвешивала решение убить тех мужчин, которые избили её почти до смерти. То, что она сделала с ними, преследовало её годами, до сих пор преследовало.
Но в тот момент она была готова убить ради Бастиана. Её инстинкты обострялись от этого, заостряя клыки и подгоняя пульс в галоп, и она знала, что, что бы она ни сделала с теми волками, она не пожалеет об этом.
Но это развязало бы ту самую войну, которой они пытались избежать, поэтому она проглотила ярость и опустилась на пол рядом с Бастианом. Она ждала, размышляя, стоит ли прикоснуться к нему, спросить, что случилось, или просто сидеть с ним, пока он не будет готов.
Затем из него вырвалось рыдание, низкое и болезненное, словно он изо всех сил пытался сдержать всю его силу, а этот маленький звук прорвался на свободу. Изольда больше не могла этого выносить.
— Эй, — тихо сказала она, протягивая к нему руку. Она скользнула ладонью вверх по его руке, через плечо к затылку. — Всё в порядке. Эй, иди сюда.
Бастиан не сопротивлялся, когда она притянула его ближе. Он обмяк всем телом, прижавшись к ней, голова упала ей на плечо. Изольда держала его так, одной рукой поглаживая длинными линиями вверх и вниз по его спине, в то время как другая обхватывала его шею.
И пока она держала его так, Бастиан плакал.
Его слёзы пропитали плечо её пальто, которое она ещё не успела снять. Он трясся от каждого дрожащего вдоха, и отчаянные, разбитые звуки, которые вырывались из него… Изольда едва могла это выносить. Её сердце болело от этого, каждый издаваемый им звук был словно ледоруб в её груди.
Боже, она не знала, какого чёрта делала. Отношения с Бастианом были такими чертовски запутанными.
Изольда хотела сказать себе, что ей даже не нравится Бастиан, и что он, конечно, тоже не питает к ней симпатии. Но это начинало казаться ложью, потому что вот она, держит его в своих объятиях, пока он плачет, чувствуя, будто хочет вылезти из собственной кожи от беспомощности, от отчаянного желания сделать что-то, чтобы забрать его боль, и от понимания, что не может. Клыки всё ещё были острыми, прижатыми к губе, её вены всё ещё кипели от желания вырвать глотки каждому волку, до которого она могла бы добраться.
В конце концов, Бастиан затих и замолчал в её руках. Его прерывистое дыхание выровнялось, и судорожная хватка, которой он держался за спину рубашки Изольды, ослабла.
— Извини, — пробормотал он, отстраняясь, чтобы вытереть лицо. Он снова отвернулся, пытаясь скрыть влагу на щеках.
— Не извиняйся, — мягко сказала Изольда. — Я понимаю.
— Просто… — Он прижал костяшки пальцев к глазам, разочарованно тряхнул головой. — Я ушёл отсюда из-за того, что Ансельм сделал со мной, понимаешь? Было бы легче, если бы он злился на меня за то, что я вернулся.
— Ты так думаешь?
— Я хочу ненавидеть его, — признался Бастиан. — Я хочу ненавидеть его за то, что он сделал со мной, но, кроме той ночи, он всегда был со мной только добр. Он спас мне жизнь, когда я был ребёнком, вырастил как собственного сына вместе с Эвереттом. Даже после того, как он заставил меня обратиться, когда я был так зол, что не мог находиться с ним в одной комнате без крика, он был добр. Так что, да. Было бы легче ненавидеть его, если бы он ударил меня, изгнал или позволил Эверетту применить ко мне Наказание.
