Пока он затягивал ремень, новый порыв ледяного ветра донёс запах Изольды прямо в лицо Бастиану, и ему пришлось прикусить свой язык — сильно — чтобы не застонать от его сладости. От возбуждения, которое он в нём уловил.

Очевидно, он был не единственным, кого затронуло их компрометирующее положение в седле.

Дрожащими руками Бастиан вытащил кинжалы из ножен и протянул их Изольде.

— Вряд ли они идеально подойдут тебе по размеру. — Бастиан не знал, как ему удаётся сохранять голос таким ровным, пока он боролся за то, чтобы держать себя — и свой член — под контролем. Пристёгивать ножны к её бёдрам было почти также мучительно, как и то что она сидела между его ног. — Но на время сойдут. Я сделаю тебе пару, подогнанную под твой размер и хватку, когда мы вернёмся.

— Тебе не нужно этого делать. — Изольда взяла у него клинки, обхватив пальцами рукояти и переворачивая их в руках. — Эти прекрасны.

Бастиан издал неопределённый звук в ответ. Он провёл всю предыдущую ночь, разрабатывая эти самые ножи — в отчаянной попытке отвлечься от образа Изольды, кормящейся от какого-то человека, вместо него.

Они выехали из Бладхейвена и долгое время двигались молча.

Изольда никогда бы в этом не призналась, но, если бы не тепло Бастиана, который прижимался к ней сзади, возможно, холод убил бы её.

Каждую ночь, которую она проводила в патруле в деревне, было мучительно холодно, но сегодня ночью… когда ей нужно было кормиться, у неё так сильно не стучали зубы. С запада надвигалась буря, и даже густые сосны не спасали от ветра, который пронизывал Изольду сквозь плащ. — Тебе не нужно снова кормиться, а? — спросил Бастиан, его голос прозвучал прямо у её уха.

— Нет, — процедила Изольда. — С чего ты взял?

— У тебя зубы стучат.

Какое бы возбуждение Изольда не чувствовала, когда мускулистые бёдра Бастиана обхватили её, или, как его член мгновенно затвердел, когда она присоединилась к нему в седле, или, как ловко он прикрепил ножи к её бёдрам, оно давно прошло. Всё, что она чувствовала, это непрекращающееся раздражение от того, что она застряла на этой лошади с ним, и пронизывающий до костей, мучительный холод.

— Мне просто холодно. — Она натянула капюшон на лицо, больше не заботясь о том, что ничего не видит. Её глазные яблоки, скорее всего, всё равно замёрзнут. — Знаешь, такое случается с обычными, не-животными существами.

— Мне бывает холодно, — ответил Бастиан, его тон был раздражающе приятным. — И, если на то пошло, ты тоже животное существо. Просто неживое.

— Ты никогда больше не назовёшь нас неживыми, мальчик, — рявкнула Селена сзади, где её лошадь шла рысью, — если хочешь сохранить свою голову.

— Приношу извинения, Селена, — крикнул Бастиан через плечо. Затем, тише, Изольде: — Разве технически ты не являешься? Неживой?

— Да, но большинство вампиров сильно обижаются, когда их так называют.

— Понял. — Бастиан перехватил поводья. — В любом случае. У вампиров температура тела намного ниже, даже чем у людей, не так ли? Кажется, что холодная погода не должна на тебя влиять.

Обычно Изольду раздражали бы вопросы Бастиана. Сейчас она была благодарна за то, что он отвлекал её от холода.

— Так и думают, — с горечью ответила она. — Но на самом деле всё наоборот. Поскольку у нас такая низкая температура, нам нужно гораздо больше, чтобы согреться.

— Понятно, — только и сказал Бастиан.

Затем он взял края своего собственного плаща и завернул их вокруг Изольды. Он также изменил положение своих рук, теперь они лежали вокруг неё, прижимая ближе к своей груди и укрывая от ветра.

— Спасибо, — пробормотала она.

Бастиан не ответил. Изольда молилась, чтобы он не чувствовал беспорядочного биения её сердца в груди.

Остальную часть пути они мало разговаривали.

Деревья выглядели также как и на протяжении всего пути, не смотря на то, что они дальше продвигались на юг, но Изольда поняла, когда они приблизились к территории волков, по тому, как Бастиан напрягся за ней. Чем дальше они ехали, тем больше Изольде казалось, что она прислоняется к мраморной плите. Даже сквозь все слои их одежды она чувствовала, как каждая его мышца была натянута так сильно, что он практически вибрировал.

— Ты в порядке? — тихо спросила Изольда, поворачивая голову, чтобы говорить с Бастианом так, чтобы Селена не слышала.

— Я в порядке, — сказал он. Звучало так, словно ему приходилось выдавливать слова сквозь зубы.

Ты уверен? — Изольде хотелось пристать с расспросами, но что-то подсказывало ей на этот раз держать рот на замке. Она отодвинула капюшон достаточно, чтобы видеть, используя своё ночное зрение, чтобы вглядеться в сосны. Ничто не выглядело иначе, чем часы назад, до того, как она укуталась от холода.

За исключением того факта, что снег вокруг них был истоптан волчьими следами.

— Мы почти на месте? — спросила Изольда Бастиана.

— Да.

Изольда не знала наверняка, когда он ушёл, сколько времени прошло с тех пор, как он был здесь. Однако после того, что Ансельм сделал с Бастианом, она могла понять, как ему было нелегко возвращаться.

Вскоре деревья начали редеть, и лес уступил место широкому открытому полю. Сотни ярдов плоской, заснеженной земли простирались перед обширной усадьбой из серого камня, с остроконечной линией крыши и высокой круглой башней на восточной стороне. Большинство её окон всё ещё были тёмными, но в немногих мерцал свет от свечей.

— Здесь ты вырос? — спросила Изольда Бастиана, когда они начали пересекать поле. — После того, как Ансельм взял тебя к себе?

Она почувствовала, как он кивнул позади неё.

— Добро пожаловать в Лейк Холл, — сказал он, но это прозвучало совсем не радостно.

Ещё несколько минут — и Изольда увидела, откуда усадьба получила своё название. За величественным домом, простираясь далеко вдаль, находилось самое большое озеро, которое Изольда когда-либо видела. Несмотря на свои размеры, оно полностью замёрзло, поверхность была шероховатой, и Изольда предположила, что это следы когтей.

В этот момент Селена сравняла свою лошадь с лошадью Бастиана.

— Я полагаю, ты знаешь официальные слова, чтобы даровать нам свою снисходительность?

— Разумеется, знаю. — Резко ответил Бастиан, вежливости, которую он демонстрировал прежде, больше не было. — Я жил здесь почти двадцать два года, прежде чем переехал в Бладхейвен. Ты думаешь, я не знаю, как себя вести?

— Бастиан, — тихо предостерегла Изольда, в тот же миг, как Селена рявкнула: — Следи за языком, пёс. Я не буду колебаться, вырывая тебе глотку, если заподозрю, что ты не способен смягчить риск для жизни Изольды.

— И кто тогда будет защищать тебя, Селена? — парировал Бастиан. — Моё присутствие здесь — единственное, что мешает волкам вырвать твою глотку.

Селена открыла рот, чтобы возразить, её тёмные глаза сверкнули гневом, но Изольда вмешалась, прежде чем та успела заговорить.

— Хватит. — Она прищурилась в темноту, сквозь хлопья снега, который начал падать. — Кто-то идёт.

Три фигуры пробирались через поле к ним — двое высоких и определённо мужских, третья — маленькая и женская. Один из мужчин держал мерцающий факел, который отдавал багровым светом в предрассветных тенях.

— Ничего не говорите, пока я не представлюсь, — быстро сказал Бастиан, его голос был резким. — Никаких резких движений, не хватайтесь за оружие. Мы в опасности, пока не поговорим с Ансельмом и пока он не примет моего права даровать снисхождение.

Селена ощетинилась, и Изольда могла только молиться, чтобы та сделала то, что ей сказали. Она задавалась вопросом, не должна ли была спросить Бастиана, повлияет ли его уход из стаи в Бладхейвен на его способность даровать снисхождение, но сейчас на это не было времени.