Селена ещё не прибыла, и Бастиан мог только молиться, чтобы она была более сговорчивой, чем Изольда. Если ему придётся уговаривать двух вампиров сесть на лошадей вот так, это может его убить.

— Лошади меня не любят, — сказала Изольда, и если бы её тон внезапно не стал таким застенчивым, Бастиан мог бы подумать, что она просто ищет очередную отговорку. — Они вообще не жалуют вампиров, но особенно меня.

— Изольда, эта очень спокойная и нежная. Она милая. Подойди сюда и поговори с ней немного. Погладь её по носу, а я дам тебе яблоко, чтобы её угостить.

— Ладно, — проворчала она. — Но, если мне выбьют зубы, пока я буду это тебе демонстрировать, я разозлюсь.

Бастиан смотрел, как она пробирается к забору, выражение её лица было настороженным, когда она приближалась к лошади. Она подходила медленно, держа руку ладонью вверх, что-то бормоча существу словами, которых он не мог разобрать.

Между одним шагом и следующим кобыла прижала уши, фыркая и шарахаясь от Изольды. Изольда вздрогнула, отступив на несколько шагов.

— Подожди минутку и попробуй снова, — сказал Бастиан, удерживая кобылу на месте.

Изольда метнула в него свирепый взгляд, но сделала, как он сказал. Она подождала, пока лошадь успокоится, затем снова приблизилась. Бормоча что-то лошади, она подняла руку, чтобы кобыла понюхала…

Лошадь встала на дыбы, заржав в панике. Изольда с неестественной скоростью метнулась прочь с дороги, проклятие сорвалось с её губ. Когда копыта кобылы снова коснулись земли, она попыталась ускакать, но Бастиан удержал её.

— Тихо, — прошептал Бастиан лошади, наклоняясь, чтобы погладить её по шее, пока Изольда отступала обратно к забору, глаза были широко раскрыты, а руки в перчатках подняты. — Всё в порядке, девочка.

— Я же говорила, — сказала Изольда, с опаской глядя на лошадь, которая била копытами. — Лошади меня терпеть не могут, Бастиан. Они чуют, что я хищник. Кроме того…

Изольда замолчала, нахмурившись. Она отвернулась, уставившись в тени за конюшенным двором.

— Кроме того — чего? — подтолкнул он.

Она взглянула на него едва ли на секунду, затем опустила взгляд на свои ботинки.

— Я никогда не училась сидеть верхом.

— Нет? — Бастиан моргнул, удивлённый. Он видел Изольду в платье всего один раз — в том бархатном отвлекающим внимание, которое было на ней в Ночь Огня. Всё остальное время она носила те облегающие брюки, которые, к несчастью, отвлекали даже больше, чем платье, и он предположил…

— Когда я была человеком, я никогда не носила брюк, — сказала она, подтверждая то, что только что пришло в голову Бастиану. — Только платья, а потом, когда я стала вампиром, лошади не позволяли мне забраться к ним на спину, так что у меня не было возможности. — Она плотнее запахнула плащ вокруг себя, всё ещё не встречаясь взглядом с Бастианом — словно признаваться в этом было ужасным унижением. — Итак, есть какой-нибудь другой способ туда добраться?

— Конечно.

Её глаза метнулись к нему, знакомый гнев загорелся в голубизне.

— Ну так почему ты не сказал…

— Ты можешь ехать со мной.

Челюсть Изольды отвисла. На мгновение она только смотрела на него в неверии, а затем гнев в этих глазах усилился, пока они не стали практически светиться.

— Ни за что, блядь, — выплюнула она. — Я не сяду на эту лошадь с тобой.

— В таком случае ты не едешь с нами, — спокойно ответил Бастиан. Он пронзительно свистнул, и конюх выбежал трусцой во двор. — Нам всё же не понадобится кобыла, — сказал ему Бастиан, передавая второй набор поводьев. — Оставьте лишнюю монету пока, я рассчитаюсь, когда мы вернёмся.

Конюх кивнул и увёл кобылу.

— Должен быть другой способ, — настаивала Изольда. — Такой, который не требует, чтобы мы всю дорогу находились так близко друг к другу.

— В чём дело, Изольда? Ты правда боишься небольшого физического контакта между нами? — Бастиан направил своего мерина к ней, удерживая лошадь, когда та начала фыркать вблизи Изольды. Наклонившись так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Изольды, он понизил голос до едва различимого шёпота. — У тебя не было проблем с прикосновениями ко мне вчера утром или той ночью. Ты уже была между моих бёдер, лунный лучик. Я думаю, ты выдержишь оказавшись там снова.

Рот Изольды сжался от гнева, но Бастиан не упустил, как её взгляд скользнул по его телу — к тем самым бёдрам.

— Я не сяду на эту лошадь, — поклялась она.

— Сядешь. — Бастиан выпрямился и протянул ей руку. — Если хочешь ехать, ты сядешь либо на ту лошадь, либо на эту.

Цоканье вторых копыт раздалось за спиной Бастиана, но он не отвёл взгляда от Изольды, чтобы проверить, кто это.

— Перестань вести себя по-детски, Изольда, — крикнула Селена, подъезжая на своей лошади. На крупном жеребце. Бастиану не следовало удивляться. — Садись на его лошадь. Ты теряешь время.

Взгляд, который Изольда метнула в Бастиана, был однозначно ядовитым. Она стояла, вросшая в землю, долгое мгновение, напряжённая от плеч до пальцев ног. Затем, наконец, она направилась к нему. Его конь нервно фыркнул, когда она приблизилась, но не пытался ускакать или встать на дыбы. Сначала она закинула свой мешок, который Бастиан приторочил к седлу рядом со своим. Затем она протянула руку, и Бастиан втащил её в седло перед собой.

— Не так уж и плохо, правда? — пробормотал Бастиан ей в ухо, когда она устроилась между его бёдер, и …

О, чёрт. Он не очень хорошо всё обдумал, не так ли?

Её запах захлестнул его мгновенно, её серебристые волосы развевались по ветру на его лицо, и в этом положении… её задница была плотно прижата к его промежности.

— Это чертовски ужасно, — отрезала Изольда.

А затем она пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, и прижалась этой своей идеальной задницей прямо к его члену.

Бастиан набрал воздух ртом, стараясь не вдыхать её запах, пока он желал себе всем, чем только мог, не стать твёрдым как камень в штанах. Он пытался напомнить себе, что она не его, что прошлой ночью она была с другим мужчиной, что угодно, чтобы успокоиться, но он начинал думать, что это знание может только ухудшить положение. Всё, что оно делало, это наполняло его неутолимым желанием… пометить её, или что-то столь же нелепое. Очистить её от прикосновений, запаха и воспоминаний о каждом человеке, который был до него.

Чёрт возьми, было очень хорошо, что запахи людей не сохранялись так, как запахи вампиров, потому что если бы Бастиан мог учуять того человека, от которого она кормилась…

Он не был уверен, что смог бы сдержать себя.

Бастиан пришпорил лошадь, выводя их с конюшенного двора. Он мог это сделать. Он мог проехать с ней так до рассвета.

Он цокнул у её уха.

— Не лучшее время использовать это слово, тебе не кажется? — О, какого чёрта он делал, по его мнению, говоря такие вещи прямо сейчас? Но его рот продолжал двигаться, выплёвывая слова, которые ему не следовало произносить. — Особенно когда ты знаешь, что со мной происходит, когда я слышу, как ты ругаешься. И особенно когда я знаю, что прошлой ночью ты была с другим мужчиной.

Изольда замерла, совершенно, абсолютно неподвижно, прижавшись к нему — всего на мгновение. А затем она расслабилась, откинувшись ему на грудь, повернула голову и посмотрела на него. Когда она заговорила, её рот был всего в нескольких дюймах от его.

— Ты ревнуешь, что ли? — промурлыкала она.

Что ж, блядь.

— Нет, абсолютно. — Бастиан отвернулся, занявшись своим мешком. Ему нужно было немедленно взять себя в руки. Он не торопясь выудил то, что искал, и когда снова повернулся к Изольде, она — милосердно — снова смотрела вперёд. — Подними ногу.

Её голова дёрнулась в сторону от команды, но на этот раз она повернулась не полностью.

— Что?

— Подними её.

На этот раз она подчинилась. Она подняла правую ногу, удерживая её рукой под коленом, пока Бастиан обматывал кожаный ремень ножен вокруг неё. Он просунул конец в пряжку, затем затянул, пока ножны плотно не прилегали к её бедру. Когда он похлопал по другой ноге, она подняла и её, чтобы он мог прикрепить ножны и там.