Бастиан остановил их мерина, Селена последовала его примеру и встала рядом с ним. Три фигуры — волки в человеческой форме — остановились на небольшом расстоянии, мужчина справа высоко держал факел.
— Кто вы? — крикнул мужчина пониже в центре, его рука лежала на рукояти ножа на поясе. — Снимите капюшоны.
За Изольдой Бастиан потянулся вверх и откинул свой капюшон. Изольда последовала его примеру, стараясь не поморщиться от жжения ледяного ветра, режущего её щёки.
— Я Бастиан Тессариан, сын Ансельма Тессариана, — объявил Бастиан, его низкий голос эхом разнёсся по полю. — Я привёз с собой Селену Ласкар и Изольду Рено из Бладхейвена, которые пришли поговорить с Ансельмом о нападении волка, произошедшем в деревне в прошлое полнолуние. Я взываю к своему праву, как член Северной волчьей стаи, даровать снисхождение этим вампирам на время их пребывания в Лейк Холле.
При этом из волков вырвался хор гортанных рыков. Изольда пристально всмотрелась в троих. Она видела, как раздуваются их ноздри, как расширяются их зрачки. Она видела их голод. Их глаза сузились от какого-то биологического позыва, который заставлял их желать оторвать ей голову с плеч.
Изольда съёжилась, прижавшись к груди Бастиана.
— У тебя нет права взывать здесь к снисхождению, — прорычала женщина слева. Её короткие каштановые волосы развевались у челюсти, пока она свирепо смотрела на Изольду и Селену. Острые края её кинжалов мерцали в предрассветном свете. Она высунула язык, чтобы облизать губы, голодный рык зарокотал в её горле, прежде чем она перевела взгляд обратно на Бастиана. — Ты потерял эту привилегию, когда бросил стаю и ушёл в Бладхейвен без единого слова.
— Ещё и чертовски нагло с твоей стороны приводить двух кровососущих сук на территорию волков, — тот, кто держал факел, чьи волосы и округлые черты были слишком похожи на женские, чтобы они не были родственниками, плюнул в снег возле лошадиных копыт. — Ансельму следовало бы изгнать тебя. Не могу понять, почему он ещё этого не сделал.
При слове «изгнать» Изольда почувствовала, как Бастиан вздрогнул.
— Как я уже сказал, — ответил Бастиан, его голос был жёстким, несмотря на то, что Изольда видела, как дрожат его руки, сжимающие поводья, — волк пришёл в Бладхейвен и напал на нескольких жителей деревни в полнолуние…
— Это чушь, — перебила женщина. — Без сомнения, эти вампирские шлюхи выдумывают это, чтобы посеять смуту и начать новую войну.
— Нам следует просто вырвать им глотки сейчас и покончить с этим, — предложил мужчина. — Тогда для уничтожения будет на два паразита меньше.
Рука Бастиана сжалась вокруг талии Изольды так, что она едва могла вдохнуть, но его голос оставался ровным, когда он продолжил, словно волки и не говорили:
— …и Селена пришла сюда, чтобы мирно обсудить этот вопрос с Ансельмом.
— Кто сказал, что это был не ты, не ты нападал на людей в Бладхейвене? — сказал мужчина с факелом. — Ты обращаешься в полнолуние, как и все мы, но ты единственный, кого не было на территории волков той ночью.
— Волк, который напал, был белым, — сказал Бастиан. — Вам троим должно быть хорошо известно, что моя волчья форма — коричневая.
— И откуда ты знаешь, какого цвета был волк? — потребовала женщина. — Или ты обратился прямо там, в деревне, как выродок…
— Довольно. — Волк в центре, который молчал с тех пор, как потребовал, чтобы Бастиан, Изольда и Селена сняли капюшоны, шагнул вперёд. — Серафина, Кэлден, держите свои мнения при себе, по крайней мере, пока Ансельм не вынесет суждения. Только Ансельм решает, изгонять ли Бастиана, но поскольку это решение ещё не принято, нет оснований говорить, что он не может вернуться в Лейк Холл и взывать к своему праву даровать снисхождение.
— Но они же вампиры, Торин… — женщина, судя по всему Серафина, запротестовала.
Торин оборвал её.
— Я сказал достаточно, Серафина! Ты не вожак стаи. Мы проводим их внутрь и позволим Ансельму решить, что с ними делать.
— Ты тоже не вожак стаи, — возразил другой мужчина, Кэлден.
— Нет, но я старше тебя по положению. — Торин дёрнул подбородком в сторону Бастиана, жестом приказывая ему ехать к усадьбе. — Давай, Бастиан. Твоё снисхождение пока действует.
Торин провёл их к парадному входу в усадьбу. Бастиан первый соскользнул с лошади, затем потянулся вверх и поднял Изольду прямо из седла, пока Селена спешивалась рядом с ними. Появились ещё двое волков, глядя на троицу с разной степенью неприязни и любопытства, пока они принимали поводья лошадей и уводили их прочь.
Всё это время Серафина и Кэлден крались за ними следом, оружие было в ножнах, но руки держали на рукоятях. Оба выглядели так, будто вот-вот готовы были начать щёлкать зубами на Бастиана, а взгляды, которые они бросали на Селену и Изольду, были откровенно голодными.
Изольда держалась близко к Бастиану, пока Торин провожал их через величественные парадные двери Лейк Холла. Внутреннее убранство усадьбы было сделано из того же грубого серого камня, что и снаружи, хотя здесь оно было украшено гобеленами землистых тонов и толстыми коврами на полу. Огромная кованая железная люстра висела высоко над входным холлом, десятки свечей заливали всё золотистым сиянием.
Несмотря на опасность, в которой она, как знала, находилась, и напряжение, покалывавшее затылок и исходившее от Бастиана волнами, Изольда не могла не почувствовать благодарность за то, что в усадьбе было тепло. Она подавила вздох облегчения, когда они последовали за Торином по коридору от входного холла, и тепло согрело её замерзшие конечности. Тем не менее, Изольда не снимала плащ, чтобы скрыть, как руки лежат на рукоятях её новых ножей.
— Я должен тебя предупредить, — тихо сказал Торин Бастиану, ведя их через ещё одну двойную дверь в большой обеденный зал, уставленный пустыми столами. — Многие волки хотят упразднить Пакт — ещё больше, чем когда ты уходил. С каждым днём они выражают это всё громче.
— Эверетт говорил мне, — пробормотал в ответ Бастиан, но его взгляд был устремлён на противоположный конец зала.
На возвышении, где стоял длинный стол, ждали двое волков. Одна — пожилая женщина с согнутой спиной, серыми глазами и длинными серебристыми волосами — развалилась в кресле во главе стола. Другой — мужчина с тёмными волосами и ещё более тёмными глазами — опирался на передний край стола, одна лодыжка скрещена поверх другой, руки скрещены на груди. Его загорелое лицо говорило о его возрасте — ему было, возможно, лет на десять или около того больше, чем Селене, когда её обратили — и всё же его спина была прямой. Хотя он не был высок, тело было мускулистым.
Когда они приблизились к двум волкам, Изольда услышала, как дыхание Бастиана участилось. Однако, когда взглянула на него, выражение его лица было каменным и нечитаемым. Когда все четверо рассредоточились в пустом пространстве перед возвышением, если Торин и Селена что-то заметили, они не подали виду.
Бастиан внезапно опустился на одно колено рядом с Изольдой.
— Ансельм, — поприветствовал он, склоняя голову.
Ансельм. Взгляд Изольды метнулся обратно к темноволосому волку, чья поза всё ещё была совершенно беззаботной, пока он смотрел сверху вниз на Бастиана. Это был человек, который обратил Бастиана против его воли, оставил его в агонии на долгие часы, пока восходила луна, отнял у него выбор… и Бастиан стоял перед ним на коленях, склонив голову, словно совершил какой-то великий грех.
Изольде захотелось схватить Бастиана за руку и поднять его обратно на ноги. Ей захотелось плюнуть в Ансельма и потребовать, чтобы он встал на колени, умоляя о прощении за то, что сделал с Бастианом.
Селена, словно почувствовав, что именно Изольда рвётся сделать, крепко сжала её запястье.
Ансельм выпрямился, разводя руки.
— Встань, Бастиан.
Бастиан сделал, как велел Ансельм. Изольда снова задалась вопросом, слышал ли кто-нибудь ещё его прерывистый вдох. Даже когда он встал, он держал голову опущенной, взгляд устремлён на носки своих ботинок.
