Но он видел, как её глаза наполнились слезами, болью и предательством, и понял, что должен позволить ей убежать. Позволить ей вернуться домой, где она будет в безопасности до рассвета.
Пока он не покончит со всем этим, раз и навсегда.
И всё же он на расстоянии следовал за Изольдой всю дорогу обратно к хижине. Он не позволит ей бежать через лес без защиты. Не с Эвереттом, всё ещё бегающим на свободе.
Эверетт.
Мысль о том, что это может быть Эверетт, пришла ему в голову, когда Изольда сказала ему, что зверь Бладхейвена — белый волк. После того, как Эверетт наложил на него Наказание, он снова обдумывал это, гадая, действительно ли его брат ненавидит его настолько, что попытается разрушить новый дом Бастиана.
Но Эверетт приезжал в Бладхейвен недели назад, чтобы предупредить Бастиана, что Пакт в опасности — чтобы умолять его вернуться домой и остановить других волков от его нарушения ради охоты на вампиров. Бастиан верил, что Эверетт слишком предан Ансельму — или, по крайней мере, волчьему закону — чтобы самому нарушить Пакт.
Более того, Бастиан верил, что Эверетт не способен на нечто столь чудовищное. Эверетт, с которым он вырос, никогда не стал бы убивать невинных, особенно ради собственной мелкой мести.
Несмотря ни на что, несмотря на то, что его брат сделал с ним в том подвале в Лейк Холле и что он пытался сделать с Изольдой в кузнице, Бастиан доверял ему. Он любил его.
Это было его ошибкой.
Но он не позволит Эверетту причинить боль кому-то ещё — и меньше всего Изольде. Поэтому он смотрел сквозь деревья, как она бежит обратно к хижине, и не отвернулся, пока она не оказалась в безопасности внутри.
Только тогда он отправился искать Эверетта.
Он не передаст его Селене, даже если Ансельм пообещал ей, что она может убить его сама. Эверетт заслужил смерть за то, что сделал, но Бастиан не позволит вампиру пытать его. Что бы он ни сделал, кого бы ни убил, Эверетт всё ещё был его братом.
И поэтому Бастиан знал, что убить его должен он сам.
Эверетт нашёл Бастиана первым.
На окраине Бладхейвена, его брат выпрыгнул из теней и врезался в бок Бастиана. Они покатились в снег, переплетаясь когтями и клыками. Эверетт уже истекал кровью — из раны на плече и разреза по морде, которые оставила Изольда. Бастиан не был уверен, особенно когда челюсти Эверетта щёлкали у его горла, но он думал, что Изольда, возможно, ослепила его на один глаз.
Бастиан нанёс сильный удар по груди Эверетта, открыв реку свежей крови, которая окрасила мех его брата и снег под ними. Эверетт откатился с визгом, отступил на несколько шагов, пригибаясь и готовясь к следующей атаке.
Но затем, точно так же, как тогда, когда Бастиан лежал беспомощный в снегу, моля себя обратиться, пока ничего не случилось с Изольдой, Эверетт развернулся и галопом ускакал в лес.
Из Бастиана вырвался первобытный рык, когда он бросился в погоню. Он не позволит Эверетту уйти. Не после всего.
Сквозь деревья, вдоль края деревни, Бастиан отслеживал Эверетта. Эверетт был быстрее Бастиана, привычен к своей волчьей форме, но Бастиан был злее.
Эверетт убил десятки людей. Он наказал Бастиана, оставив его на волосок от смерти. Он вонзил свои когти в спину Изольды в Ночь Кровавой Луны — вероятно, убил бы её, если бы не появилась Селена и не увела его прочь.
Бастиан покончит с этим. Прежде чем эта зловещая тень затмит луну и превратит её в кровавую, он покончит с этим.
Эверетт вёл Бастиана через лес, через глубокие, нетронутые сугробы снега, далеко от Бладхейвена на север. Каждый раз, когда выносливость Эверетта, казалось, иссякала и Бастиан приближался, его брат снова ускорялся, ускользая из зоны досягаемости. Они бежали, казалось целыми милями, так далеко, что Бастиан подумал, что они, должно быть, приближаются к территории вампиров.
В голове Бастиана зазвенели предупредительные колокола.
Зачем Эверетту вести его на север?
И почему он раньше слышал вой Ансельма с севера?
Бастиан отбросил эту мысль. Он разберётся с этим позже, после того как разорвёт Эверетту глотку.
Бледный силуэт Эверетта исчез за гребнем холма, и Бастиан прибавил скорости, взбегая на склон. Он не мог позволить Эверетту сбежать. К тому времени, когда Бастиан добрался до вершины холма, его нигде не было видно. Лапы Бастиана заскользили по снегу, когда он сбежал вниз по другой стороне, несясь к ряду деревьев. Он проскочил между стволами …
И заскользил, останавливаясь в каменном дворе.
Колонны цвета слоновой кости, окружали круглую площадь серого камня. Они переплетались с деревьями, чьи узловатые ветви тянулись к центру пространства. По обе стороны круга стояли два массивных алтарных камня с тёмными, ржавыми пятнами, заляпавшие их вершины. Эти пятна стекали вниз по бокам алтарей и стекали к неглубокой яме, вырезанной в центре двора.
Бастиан вдохнул воздух. Запах был старым и слабым, но безошибочным. Кровь.
Это было место, о котором Изольда рассказывала ему все те недели назад. Деревья, алтари, пятна крови на камне. Здесь были волчьи следы, сказала она. Волчьи следы и человеческие.
Шерсть вдоль позвоночника Бастиана встала дыбом.
Эверетт стоял на противоположной стороне круга, его глаза светились в темноте. Бастиан сделал крадучись шаг вперёд — затем замер. То, как Эверетт смотрел на него, не убегая, не нападая…
Будто он чего-то ждал.
Мгновение спустя Бастиан увидел чего.
Не чего — кого.
Из деревьев за Эвереттом второй белый волк вышел на цыпочках во двор. Волк с такой же широкой, тупой мордой. Только глаза отличали их: там, где глаза Эверетта светились зелёным, глаза другого были тёмными и бездонными.
Ансельм.
Бастиан не мог остановить рык, вырвавшийся из его горла, когда его отец вышел в лунный свет. Ансельм прорычал в ответ, громче, и у Бастиана не было выбора, кроме как опуститься на камни. Это был его вожак стаи, его Сир, и под доминирующим взглядом Ансельма у Бастиана не было выбора, кроме как подчиниться.
Он положил морду на ледяные камни, прямо над древним кровавым пятном, и уставился на Ансельма. В своей первобытной, животной форме он не мог ничего другого, принуждённый к подчинению силой своей крови. Он не мог даже отвести взгляд.
Медленно, целенаправленно Ансельм подкрался ближе. Эверетт наблюдал, его голова опущена, пока их отец приближался к Бастиану. Ансельм согнулся опустившись, готовясь к прыжку. Эверетт издал резкий лай, рванув вперёд, но рык Ансельма заставил его опуститься обратно на задние лапы.
Ансельм бросился, смыкая челюсти вокруг шеи Бастиана.
Бастиан услышал хруст своего позвоночника, но не почувствовал его. Он больше ничего не чувствовал.
В человеческой форме это убило бы его. В волчьей форме это только парализовало его. Он ничего не мог делать, кроме как смотреть, едва дыша из-за ощущения, как его сердце разрывается надвое, когда Ансельм потащил его к одному из алтарей. Ансельм сжал зубы на коже между лопатками Бастиана, взваливая его на камень, как щенка.
Страх грыз внутренности Бастиана, когда Ансельм кругами ходил по двору. Эверетт смотрел на Бастиана, его целый глаз не мигал, но Ансельм держал свой нос повёрнутым на юг. Высматривая что-то.
И когда Селена появилась с Изольдой, безжизненно висящей на её плече, и кровь пропитывала её лунные волосы, Бастиан ничего не мог сделать, кроме как смотреть.
Изольда сражалась.
Как только первый приступ шока прошёл, она вцепилась в Селену, забилась в её хватке и боролась изо всех сил.
Но Селена была старше её и намного, намного сильнее. К тому времени ночецвет уже забрал её зрение. Она не видела. Мир кружился вокруг неё. И само предательство, что Селена сделала это с ней… она едва держалась на ногах.
Она не видела, когда рукоять кинжала Селены ударила её в висок, но она услышала глухой стук металла о кость.
