— Поосторожнее, Ансельм, — предостерегла она, бросив на него взгляд.
Бастиан взглянул на Изольду, которая хмуро смотрела на Ансельма и Селену.
— В любом случае, — продолжил Ансельм, — я планирую объявить о нападениях в Бладхейвене на банкете и напомнить всем о последствиях нарушения Пакта. Мы четверо, вместе с несколькими моими доверенными людьми, будем следить за реакцией всех белых волков.
— И ты думаешь, что тот, кто это сделал, отреагирует на твою речь и выдаст себя, — сказала Изольда.
— Да, — подтвердил Ансельм.
Бастиан долго смотрел на него, прежде чем сказать:
— Это дерьмовый план.
Селена, из всех людей, усмехнулась.
— Опять согласна.
— Что ж, Бастиан, у тебя есть идея лучше? — потребовал Ансельм.
У него не было. Бастиан ничего не сказал.
— Я думаю, это может сработать, — сказала Изольда, и три пары глаз повернулись к ней.
Она взглянула на Бастиана, затем на Селену, она отвела взгляд от них обоих так, и это непривычно для Бастиана. Обычно она своими голубыми и глубокими глазами смотрела на него в упор. Обычно она отказывалась отводить взгляд первой.
Изольда пожала одним плечом.
— Я полагаю, все волки здесь знают последствия нарушения Пакта, поэтому тот, кто напал на Бладхейвен в полнолуние, должен знать, что у него неприятности. Они могут не выдать себя полностью, но это, по крайней мере, может дать тебе представление о том, кого допрашивать.
— Хм. — Ансельм повернулся обратно к Селене. — Что ты теперь думаешь? Мой план звучит хоть немного лучше?
Выражение лица Селены исказилось, её глаза сузились в щёлочки. Она ничего не сказала — просто допила остатки своего виски, ушла в свою спальню и захлопнула за собой дверь.
Ансельм вздохнул, проводя рукой по лбу.
— Кажется, наши обсуждения разозлили её.
— Она в последнее время всегда раздражена, — пробормотала Изольда так тихо, что Бастиан едва расслышал.
— Когда банкет? — спросил Бастиан у Ансельма.
— Я ещё не объявлял. Через две ночи? Ты думаешь, что к тому времени уже окрепнешь?
— Сделай это завтра, — сказал Бастиан без секунды колебаний. Последний разрез на его спине всё ещё сильно болел, но он хотел покончить с этим. — Каждую ночь, которую мы ждём, в Бладхейвене могут умирать люди.
— Ты уверен? — Ансельм нахмурился, взглянув на плечо Бастиана, словно мог видеть рану сквозь пахнущие травами бинты Агги. — Эверетт будет там, конечно, и я…
— Сделай это. Завтра, — выдавил Бастиан.
Выражение лица Ансельма было хмурым, но он кивнул.
— Хорошо.
На закате следующего вечера Бастиан, Изольда и Селена направились вниз, к залу пиров. Если судить по гулу голосов, доносившихся из двустворчатых дверей. большинство волков уже были внутри.
Несмотря на то, что Эверетт и другие волки не причинили вреда Изольде в ночь Наказания Бастиана, ей не очень нравились шансы двух вампиров в зале, кишащем волками — некоторые из которых, очевидно, были бы рады упразднить Пакт и охотиться на неё как на добычу, если бы им представился такой шанс. Под её чёрным бархатным платьем к её бёдрам были пристёгнуты ножи, которые дал ей Бастиан, но она была не настолько глупа, чтобы думать, что этого будет достаточно, если сегодня ночью что-то пойдёт не так.
Когда они достигли дверей зала, появился Ансельм.
— Добрый вечер, — сказал он, даря Бастиану и Изольде улыбку, а Селене — хмурый взгляд. — Надеюсь, вы, леди, хорошо спали сегодня?
Изольда, по правде говоря, нет. Она провела ещё один день, приставая к Агги с вопросами о кровавых лунах и родах крови, пытаясь разгадать эту загадку с Бастианом, но безуспешно.
— Нормально, — коротко сказала Селена. Она указала рукой в сторону дверей банкетного зала. — Начнём?
Ансельм предложил ей свою руку. Она бросила на него сердитый взгляд, но затем… взяла её.
Бастиан предложил свою руку Изольде, и она обвила пальцами его руку так же, как Селена — без сердитого взгляда.
— Я знаю, кажется, что она вот-вот откусит ему голову, — прошептала она Бастиану, стараясь не замечать, насколько твёрдым был его бицепс под её пальцами, пока он вёл её к двустворчатым дверям, — но я не могу поверить, насколько, на самом деле, сговорчиво она себя ведёт.
Было много сердитых взглядов, угроз и оскорблений, которые они бросали друг в друга, особенно на той первой встрече за обеденным столом, но Изольда знала Селену — знала, как сильно она презирает волков — и это было нормально.
— Ансельм тоже, — прошептал в ответ Бастиан. — Всё моё детство он разглагольствовал о том, как сильно ненавидит вампиров, но он ведёт себя до жути мило. С Селеной, но с тобой — особенно.
— Кроме той маленькой угрозы скормить меня волкам, — сухо ответила Изольда. — Должно быть, Пакт слишком важен для любого из них, чтобы рисковать испортить отношения.
Они вошли в зал, идя в ногу за Ансельмом и Селеной, и любой ответ, который Бастиан мог бы дать, остался неуслышанным. Изольда была слишком занята, разглядывая море волков, сидевших за длинными столами — все они внезапно замолкали, когда их взгляды падали на неё и Селену.
Почти каждый взгляд был враждебным. Некоторые были скорее любопытными, разглядывавшими Изольду и Селену как диковинку. Она полагала, что они и были диковинкой для волков, которые никогда не ступали в Бладхейвен, чтобы увидеть вампира.
Однако бóльшая часть взглядов… они были полны чистой ненависти.
Низкое рычание раздавалось, когда они проходили мимо. Изольда слышала, как волки принюхиваются и низко рычат, чуя их. Руки дёргались к ножам, пальцы сжимали края столов. Один волк даже щёлкнул челюстями в сторону Селены, когда она и Ансельм проходили мимо, откидываясь обратно на своё место, когда Ансельм оскалил свои зубы.
И когда они вчетвером прошли по длинному проходу между столами к возвышению на другом конце зала, люди начали шептаться.
— Это правда, Бастиан вернулся…
— …пахнут так чертовски хорошо. Я бы хотел вонзить в неё зубы…
— …говорят, он спит с блондинкой. Не могу сказать, что осуждаю его…
— …не знаю, почему Имонн Тессариан вообще согласился на что, что мы перестанем на них охотиться…
— …так неправильно, что Ансельм слушает хоть слово, которое говорят эти кровососущие суки.
Изольда крепче сжала руку Бастиана, борясь с желанием дотянуться до своих кинжалов. Она чувствовала себя такой маленькой и беспомощной — хуже, чем в ту ночь в лесу с отравленным лезвием, или когда Эверетт приставил кол к её сердцу.
— Расслабься, — прошептал Бастиан, низко наклоняя голову, чтобы она могла его слышать. — Я не позволю никому из них тронуть тебя.
— Их гораздо больше, — прошептала Изольда в ответ.
— Мне всё равно. — Бастиан накрыл её руку своей рукой, прижимая её ближе к своему боку, когда они приблизились к возвышению. Один волк протянул руку к Изольде, когда они проходили мимо, его глаза были стеклянными от голода, и Бастиан послал гортанный рык в его сторону. — Я сожгу дотла весь этот чёртов дом, прежде чем позволю кому-нибудь причинить тебе боль.
Изольда с трудом сглотнула, надеясь прервать внезапное порхающее ощущение в животе. Эти люди… Бастиан вырос среди них, без сомнения, когда-то многих из них считал друзьями. И теперь он угрожал убить их ради неё?
Трепет только усилился, когда до неё дошло, что это значит.
Она была в такой глубокой заднице.
К счастью, они достигли возвышения, и теперь массивный дубовый стол разделял их и враждебную толпу. Ансельм занял место в центре, откуда открывался вид на весь зал, а Селена заняла почётное место справа от него. Бастиан отодвинул стул рядом с Селеной для Изольды и пододвинул его под неё, затем сел на стул рядом с ней. Другие волки заняли оставшиеся места, включая Агги и Торина; только одно осталось пустым.
Когда они сели, зал снова затих, и теперь, казалось, все затаили дыхание.
