— Прости меня, Ансельм, — сказал Бастиан, его голос был тихим. — Я прихожу сюда, в Лейк Холл, обесчещенный. Я покинул стаю, чтобы жить среди людей, и обращение совершаю в одиночестве. Я полностью понимаю, что, поступая так, я отказался от своей привилегии осуществлять свои права как член стаи.

— Это правда, — согласился Ансельм.

Бастиан сделал ещё один прерывистый вдох.

— Несмотря на это, я вернулся по делу, которое, как я считаю, представляет большую срочность. — Он повернулся и жестом указал на Селену и Изольду. — Эти вампиры живут в Бладхейвене, где я обитаю. Три ночи назад, в полнолуние, волк пришёл в деревню и напал на нескольких людей — в нарушение Пакта. Селена пришла, чтобы обсудить этот вопрос с тобой, Ансельм. Изольда — её потомство.

— Понятно, — сказал Ансельм. Его тёмный взгляд скользнул сначала по Изольде, а затем по Селене, задержавшись на ней на мгновение, прежде чем вернуться к Бастиану. — Это всё, что ты хотел сказать?

Прошло долгое мгновение тишины, в течение которого Бастиан, казалось, колебался.

— Если ты пожелаешь изгнать меня за то, что я покинул стаю, — наконец сказал он, его руки сжались в кулаки по бокам, — я готов принять своё наказание. Я только прошу подождать, пока Селена не выскажется, чтобы я мог даровать ей и Изольде свою снисходительность на время их пребывания здесь. Когда они уйдут, уйду и я.

Бастиан снова опустил голову, глядя с покаянием на пол. Ансельм смотрел на него с возвышения, его выражение было нечитаемым. Изольда могла бы счесть хорошим знаком то, что он не закричал на Бастиана, когда они вошли, не обнажил оружие и не изгнал его немедленно с территории волков, но всё равно ей хотелось закричать на Ансельма, вонзить в него клыки и вырвать его глотку ради Бастиана.

Она довольствовалась тем, что сделала шаг ближе к Бастиану, так что её рука коснулась его в надежде, что это будет безмолвным утешением. Это движение не осталось незамеченным ни Ансельмом, ни Торином, который присоединился к Ансельму и пожилой волчице на возвышении. Все трое волков проследили за движением глазами.

— Бастиан, — наконец сказал Ансельм, спускаясь с возвышения. Он направился к ним, и Изольда знала, что ей следовало бы отступить, но она стояла как вкопанная. Бастиан держал голову опущенной. — Посмотри на меня.

Бастиан подчинился. Вспышка агонии прорвалась сквозь его каменное выражение на кратчайшее мгновение, прежде чем он снова запер её, и хотя Бастиан был на несколько дюймов выше Ансельма, казалось, будто он смотрит на него снизу вверх, словно всё ещё умоляет на коленях.

И затем Ансельм сказал:

— Я прощаю тебя, Бастиан.

Плечи Бастиана согнулись внутрь от этих слов.

— Но я…

— Не надо, — мягко укорил Ансельм. Он протянул руку и сжал локоть Бастиана по другую сторону от Изольды. Во второй раз за последний час Изольда почувствовала, как Бастиан вздрогнул, но он не отстранился. — Я понимаю, почему ты ушёл, и не виню тебя за это. Я не буду наказывать тебя и уж точно не стану изгонять.

— Ансельм, я… — Бастиан замолчал, лицо исказилось. Он судорожно вдохнул, закрыв глаза на мгновение, прежде чем попытаться снова. — Я не знаю, смогу ли я…

— Это чушь.

Голос эхом прорезал зал, отражаясь от сводчатых потолков.

Изольда развернулась, её руки сжались на рукоятях кинжалов, когда сзади приблизились крадучись.

— Эверетт, — резко предостерег Ансельм. Бастиан внезапно оказался перед Изольдой, оттесняя её назад, когда Эверетт ворвался к ним.

Его тёмные, растрепанные волосы и квадратная челюсть была как у Ансельма. Так же, как и прямая линия его рта, наклон бровей и уверенный разворот плеч. Родной сын Ансельма по крови, в отличие от Бастиана.

Он удостоил Изольду и Селену самым мимолётным взглядом, приближаясь, его ореховые глаза сузились от ярости и были устремлены исключительно на Бастиана. По крайней мере, при нём, похоже не было деревянного кола, как в прошлый раз, когда Изольда с ним столкнулась.

— Эверетт, возьми себя в руки, — рявкнул Ансельм.

Краем глаза Изольда увидела, как Торин спустился с возвышения, обходя её и Бастиана с противоположной стороны. Она крепче сжала свои ножи.

— Ты абсолютный ублюдок, — прорычал Эверетт и бросился на Бастиана.

Все одновременно задвигались.

Изольда собралась обнажить ножи, не обращая внимания на то, что Бастиан предупреждал её не делать этого. Селена оказалась рядом мгновенно, схватив её за плечи и оттащив с дороги. К тому времени, как Изольда снова сориентировалась, Эверетт уже схватил Бастиана за воротник. Торин держал его за другую руку, оттягивая её назад, чтобы помешать Эверетту нанести удар в челюсть Бастиана. Ансельм был в гуще всего этого, оттаскивая руку Эверетта от горла Бастиана.

— Эверетт, — рявкнул Ансельм. — Ты подчинишься.

— Не подчинюсь. — Слюна вылетела, когда Эверетт рванулся из хватки Торина. — Он грёбаный предатель, и это полное и абсолютное дерьмо — позволять ему возвращаться сюда с кучкой кровососов…

Изольда едва заметила, как Ансельм двинулся. В одно мгновение Эверетт рычал в лицо Бастиану, борясь с другими мужчинами, чтобы нанести удар. В следующее — по залу разнесся тошнотворный хруст кости. Брызнула кровь, и Эверетт с криком отшатнулся назад. Бастиан тоже, споткнувшись о край возвышения и удержавшись за стол.

За этим последовала тишина.

Ноздри Изольды раздулись, когда запах крови достиг её, пахнущей…

Она моргнула. Снова вдохнула.

Это пахло как Бастиан.

Не точно так же — у крови Эверетта был более резкий, яркий запах, чем насыщенная пряность крови Бастиана, но та же земляная суть. Как мох и дуб.

Медленно Эверетт поднял голову, кровь текла из его носа и покрывала подбородок. Он провёл языком по зубам, словно проверяя, все ли они ещё на месте.

— Если ты не собираешься изгонять его, — сказал он Ансельму, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, — позволь хотя бы мне применить Наказание.

— Хорошо, — сказал Бастиан, спускаясь с возвышения. Смирение было написано на его лице, но что-то похожее на ужас тоже было в его глазах, что Изольде совсем не нравилось. — Если это то, что нужно для…

— Нет. — Ансельм поднял руку, перебивая Бастиана. Его костяшки уже расцветали синяками там, где они соприкоснулись с челюстью Эверетта. — Я не изгоню его, и он не будет Наказан. Он мой сын и твой брат, Эверетт, и…

— Он мне не брат, — закричал Эверетт, снова бросаясь вперёд. На этот раз Торин встал на пути, отталкивая его назад. — Не по крови и не по клятве. Больше нет.

Изольда взглянула на Бастиана. Его плечи вздымались от слишком частых вдохов, но выражение лица было непроницаемым. Пустым.

— Если ты так хочешь, хорошо. — Голос Ансельма был напряжённым. — Но я твой вожак стаи и твой отец, и я приказываю тебе подчиниться. Ты не станешь наказывать Бастиана и не тронешь Селену или Изольду на время их пребывания в Лейк Холле. Снисхождение Бастиана действует, и ты связан своей клятвой стае уважать это.

Эверетт уставился на отца, кипя от злости. Торин всё ещё преграждал ему путь к Бастиану. Никто другой не осмеливался двинуться, и Изольда меньше всего.

Эверетт повернулся к Бастиану.

— Пошёл ты, — прорычал он, прежде чем плюнуть к ногам Бастиана, развернуться на каблуках и уйти прочь тем же путём, которым пришёл.

Ансельм прочистил горло в наступившей тишине.

— Что ж. Селена, Изольда, добро пожаловать в Лейк Холл. Уверен, вы хотели бы отдохнуть, раз солнце встаёт.

Селена, которая не произнесла ни слова с тех пор, как волки впервые снаружи приблизились, шагнула вперёд.

— Спасибо, Ансельм. — Затем, к неописуемому шоку Изольды, она протянула Ансельму руку. — Мы очень благодарны за ваше понимание и готовность обсуждать это грязное дело.

Ансельм сжал пальцы Селены между своими ладонями в учтивом наклоне подбородка.

— Мне приятно, что вы здесь, Селена.

Изольда сильно в этом сомневалась, но Ансельм хорошо изображал эту роль. Селена тоже, она состроила бесстрастно-вежливую улыбку.