Парень от такой отповеди, резкой, логичной и чёткой, побледнел и потупил взгляд. А вот Ирвинг продолжил, сменив тон на мягкий, внушающий:

— Запомните: простолюдины с пороховым оружием, да и даже с катализаторами — это не боевая единица. Это поддержка. Обслуга. Чернь может окапываться, строить укрепления, вести патрулирование и контролировать фронт, даже сдерживать таких же «бойцов» по другую сторону… — Мужчина выдохнул. — Но в прямом столкновении с мастером эрикс-искусств, которому обеспечили прикрытие и обозначили цель, они — просто мясо. Бесполезное, быстро кончающееся и деморализующее остальных мясо. Единственная ситуация, в которой толпа плебса может быть хоть сколько-то полезна — это в связке с нашими собственными мастерами. Прикрытие, отвлечение внимания. Да и то, потери при таком их использовании будут чудовищными…

Ирвинг продолжал вещать, донося до абитуриентов прописные истины, но я его почти не слушал. Его слова наложились в моей голове на то, о чём я читал утром… и мысли образовывались нерадостные.

«Социальное неравенство и военный паритет, невозможность ведения масштабных войн и постоянные локальные конфликты на границах — всё это часть одной картины. Следствие Первой всемирной войны, отгремевшей пятьдесят три года назад и перекрутившей привычное мироустройство в фарш. Угнетение знатью простого люда — это не трагическая случайность, а неизбежность. Просто аристократией стали называться те, кому подчинились эрикс-искусства. Теперь всё встало на свои места. Наконец-то».

— Что ж, господа и дамы, — Ирвинг демонстративно посмотрел на часы. — Наше время подходит к концу. Я надеюсь, что вы сделали правильные выводы из всего услышанного. И помните о «домашнем задании». Если вам повезёт поступить в Первую Академию, то я стребую ответ с каждого. По очереди подходите к столу, отметьтесь в табели. И поживее!

Я автоматически встал, вписал своё имя в пустую строку табели посещений подготовительных курсов, и так же автоматически вышел из аудитории вслед за Громовыми. Они выглядели не менее задумчивыми. С тем лишь уточнением, что если я размышлял о ситуации в целом, то их беспокоили сугубо практические вопросы.

«Так или иначе, но мне придётся работать с тем, что есть. И… Проклятье. Нужно найти Алисию. Сейчас же».

— Дима, Лиза, я вынужден вас оставить, — я окликнул их, чуть притормозив. — Встретимся за ужином. Вы же не против?

— Да нет, наверное, — рассеянно ответил Громов. — Не теряйся только, Лекс.

— Если что — пиши, — вторила ему Элизабет.

А потом мы разбежались в разные стороны. Они — на пятый этаж, а я — к выходу из центрального крыла.

Сейчас мой путь лежал в направлении женского общежития.

Тяжёлая дверь женского общежития захлопнулась за чьей-то спиной, а я остался стоять на крыльце, чувствуя себя… ну, не прямо полным болваном, но близко.

Внутрь меня, разумеется, не пустили. Комендантша — суровая матрона с повадками цепного пса и бюстом, способным эффективно выполнять роль противопехотного заслона в коридорах академии, преградила мне путь, едва я переступил порог холла. И сразу же выставила меня за дверь, едва осведомившись, чего я тут забыл.

Нельзя — значит, нельзя, и точка.

К счастью, комендантша снизошла до моих проблем, и отправилась проверять, на месте ли «эта, как её, Фольт». Вот только по возвращении она мне сообщила, что комната заперта, а Алисия в общежитии отсутствует.

«Как бы не случилось чего. Привлекать лишних людей к поискам — не вариант, по понятным причинам. Значит, придётся справляться самому и тратить драгоценное время. Что ж… Ну, у меня хотя бы неделя есть на подготовку — и то хлеб».

Очевидных мест, где могла находиться Алисия, было не так уж много. Столовая в здании общежития? Вряд ли — время обеда давно миновала. Обеденный зал в центральном крыле? Аналогично. Парк? С учётом её упёртости, вряд ли она отправилась гулять, когда на носу экзамены. Если только что-то действительно случилось.

«Библиотека или подготовительные занятия? Всё — в центральном крыле, и разумнее всего будет начать с обители знаний. Если бы я был простолюдином, то скрывался бы от нежелательного внимания аристократов именно там».

Путь до библиотеки занял считанные минуты, и, ступив под своды «недостроенной» башни, я вынужденно затормозил. Контраст между пасмурной улицей и светлым помещением был очень уж явным — пришлось проморгаться, прежде чем по-быстрому заполнить бланк посещения и пройти дальше.

Посетителей тут традиционно почти не было, так что белобрысую головку я заметил сходу.

Алисия сидела в самом дальнем углу, склонившись над столом перед терминалом, и что-то сосредоточенно переписывала в тетрадь. Вблизи я различил и несвойственную девушке бледность, и начавшие отвоёвывать себе пространство под её глазами тёмные круги. Даже мои шаги Алисия не услышала, пока я не подошёл совсем уж близко.

— Лекс, — произнесла она, обернувшись. Без удивления, без радости. Спокойно и как-то обречённо. — Я догадывалась, что ты придёшь. Долго искал? Садись.

«Вот ты и допрыгался, Лекс. Она что-то для себя решила, и это что-то не понравилось ей, и не понравится тебе. Проклятье».

Я опустился на соседний стул, положив руки на стол перед собой. Нервно облизал губы, сглотнул. Все слова, которые я прокручивал в мыслях по дороге сюда, теперь казались жалкими и неуместными. Я-то рассчитывал встретить вечно весёлую девушку, а не её бледную тень.

Поэтому несколько секунд мы просто сидели. Молча, прислушиваясь к мерному гудению терминала и неразличимым шепоткам других посетителей.

— Алисия, послушай… — начал я, но она остановила меня резким жестом. Просто вскинула руку, моргнув и подавшись вперёд.

— Не надо, Лекс. Я много думала. О нас, о тебе. О том, что сказала эта рыжая стерва… И я кое-что поняла. Ты хороший человек. Лучше, чем был раньше, — на этой фразе её голос почти сорвался, глаза заблестели, а она сама поджала губы. — Ты защищал меня, заботился, рисковал собой. И я… я тебя люблю. Ты это знаешь.

«Она впервые произнесла это вслух. И именно сейчас».

— Но то, что я тебя люблю — это только моя проблема, Лекс, — продолжила она, едва переведя дыхание. — Я не ровня тебе, и никогда ей не стану. Ты можешь говорить что угодно, но законы Империи тебе не изменить. Я читала те же книги, что и ты… или почти те же. Поэтому я прекрасно понимаю, чем заканчиваются подобные «истории». Позором. Изгнанием. Крахом. Смертью.

— Я не собираюсь…

— Я знаю, что ты не собираешься, — перебила она, всхлипнув. — Но это ничегошеньки не меняет, Лекс. Достаточно того, что подумают окружающие. А я… Я не хочу быть причиной твоей смерти. Не хочу, чтобы на тебя показывали пальцем, а то и последнего шанса лишили. И я не буду обузой.

Я крепко, до белизны сжал кулаки.

— Ты не обуза, Алисия. И мы всё ещё можем найти способ. Мне не обязательно поддерживать тебя напрямую. Существует институт протекции — я узнаю, что там и как. Сделаю всё по уму… — пусть даже это потребует существенных временных и не только затрат, но по какой-то причине я был готов на это пойти.

По крайней мере, в отношении Алисии Фольт, которая, похоже, не собиралась больше принимать навязываемые мною правила игры.

— Нет, Лекс. Я — обуза. Для твоей репутации, для твоего будущего простолюдинка не более, чем мёртвый груз. Пока я рядом, каждый аристократ будет видеть во мне то, чем я не являюсь, — она несколько раз моргнула, борясь с подступающими слезами. — Они будут видеть во мне твою любовницу или игрушку. Тебе будут мстить через меня, будут использовать само моё существование как оружие, пойми же.

Я открыл рот и бессильно выдохнул, на находя, что возразить. Мне попросту нечем было крыть. Эльза предупреждала меня ровно о том же самом. Я лично читал о правилах, установившихся в Империи и ревностно соблюдаемых знатью.

А теперь об этом мне говорила Алисия — девушка, которая, по логике, должна была цепляться за меня, пока у неё были шансы…