— Сначала террористы атаковали поодиночке, и устранять их было несложно. Но всё изменилось, когда, по моему мнению, к делу подключились их командиры. Скоординированные атаки даже примитивными «пулями» я выдерживал с трудом, а когда они задействовали тяжёлое вооружение — чуть не погиб, — это признание было совершенно честным, ведь сейчас, глядя на ту ситуацию постфактум, я отчётливо понимал, что от смерти меня отделяла пара лишних стволов в руках террористов. — К счастью, расстояние от насыпи до леса было невелико, и я смог повалить несколько деревьев, лишив врага возможности вести по мне огонь. В этот же момент вмешались Дмитрий Громов и Виктор Шталь — они установили заслоны и подняли дымовую завесу, позволив мне отступить. Далее был марш-бросок через лес, а мой катализатор окончательно вышел из строя. Это всё, сэр, господа и дамы…
С последней парой слов я обратился к аудитории, взирающей на устроенное «представление» широко открытыми глазами. Кое-кто даже конспектировал, а незнакомый мне парень так и вовсе громко, почти демонстративно присвистнул.
— Это было очень… очень уверенное использование моделирования, Лазарь. Моё восхищение, — Ирвинг перевёл взгляд на аудиторию. — Но теперь, покуда у нас ещё есть несколько минут, я бы хотел рассмотреть этот бой с иной стороны. С сугубо профессиональной, да не сочтёте вы, Лександр, это попыткой вас поддеть или принизить ваши достижения…
Я жестом и улыбкой показал, что всё в порядке, после чего офицер со спокойной душой, — если его вообще могла тронуть возможность меня задеть, — продолжил.
— Господину Лазарю противостоял плебс. Обычные люди, наспех вооружённые и натасканные на нажатие одной-двух кнопок с «воображением» чего-то, отдалённо напоминающего снаряды нужного типа. Минимум тактики, минимум взаимодействия. Террористы, уверившись в своей безнаказанности, шли в лоб, действуя шумно и предсказуемо. Они полагались на численность и на то, что женщины, дети и молодёжь ничего не смогут им противопоставить, — каждое слово Ирвинг чеканил так, словно хотел вбить всё сказанное в головы абитуриентов навечно. — Именно поэтому Лазарь справился, господа и дамы.
«Я и сам понимаю, что мне повезло. Но сейчас… Сейчас меня как будто мордой в свежую кучу макнули. С моим опытом — и выжить лишь потому, что столкнулся не с профессионалами, а с толпой необученного мяса…».
Ирвинг вдруг обернулся, посмотрев на меня нечитающимся взглядом. С таким прищуром, в котором переплелись одновременно оценка, немой вопрос и предостережение.
На миг показалось, что он прочитал мои мысли, но в этом мире подобное было в принципе невозможным.
— Вы проявили чудеса изобретательности, хладнокровия и собранности, Лазарь. Хвала вам за это. Но этот успех не должен вводить вас в заблуждение. Уберите иллюзии, — я тут же развеял всё воплощённое, и уже сам мужчина перекроил макет. Теперь на «мою» позицию смотрели с разных точек угрожающе-бордовые силуэты, не чета крошечным и нелепым фигуркам террористов. — Подготовленная группа не допустила бы таких ошибок. Они не пропустили бы поезд слишком далеко, повторно подорвав выдержавший удар локомотив. А всех сопротивляющихся перестреляли бы из-за деревьев. Потому что ваша позиция, Лазарь, была открыта всем ветрам, а ртуть, насколько бы впечатляющей она ни была, не смогла бы защитить вас от того, чего вы не видите и не ждёте. Скажите, почему вы не использовали для обеспечения своего отступления завесу?
— Потому что я опасался наличия у противника средств обнаружения, которым туман и дым ничем бы не помешали, сэр, — честно признался я. — Вдобавок к этому, бытовой катализатор жёстко ограничил меня в возможностях. Я не мог себе позволить лишиться части ртути или блоков титана ради эфемерного шанса спрятаться от тех, кто планировал нападение заранее.
Ирвинг хмыкнул и покачал головой:
— Похвальная осторожность и предусмотрительность, Лазарь. Одно только то, что в те минуты вы были в состоянии мыслить тактически и наперёд делает вам честь. Вопрос к аудитории, — он обернулся к слушателям. — Как бы вы, располагая сравнимым уровнем навыков в эрикс-искусствах, обеспечили своё выживание? Ответьте на этот вопрос сами себе, а после — обсудите друг с другом, если у вас будет на то желание. И, — он бросил взгляд на наручные часы, — так как у нас есть ещё пара минут, и если я не утомил вас окончательно… задавайте свои вопросы, господа и дамы.
Затишье продлилось всего несколько секунд, прежде чем руку подняла девушка с первого ряда — боевитая блондинка с короткой стрижкой, ободком в волосах и одеждой, которая выглядела почти точь-в-точь, как униформа академии.
«Которую нам не выдали, но многим тут, похоже, очень хочется превентивно примерить что-то подобное. Забавно. Традиция, что ли?».
— Господин Ирвинг, вы говорили об ошибках, скоротечности боя и так далее, — начала блондинка негромко. — Но если всё так, как вы описываете, то почему мы ничего не слышим о потерях? Ведь конфликты на границах случаются…
Ирвинг развернулся к девушке всем корпусом, и на его лице проклюнулась скупая, преисполненная горечи усмешка.
— Хороший вопрос. Но хочу заметить, что, во-первых, потери всё-таки есть. Просто такие темы публично не афишируются, юная мисс, — бросил мужчина, мазнув взглядом по остальным, словно ища в их лицах что-то. — Впрочем, я понимаю, о чём вы. Ведь если эксперты эрикс-искусств так легко погибают, то итогом каждой стычки должна быть горстка мёртвых тел с каждой из сторон. Это логично. Вот только у людей, как ни странно, есть мозги. Мастеров, способных в одиночку переломить ход сражения, очень мало. Их готовят десятилетиями. Каждый из них — это аристократ с выдающейся родословной, с лучшими наставниками за спиной, с оборудованием, которое никому из вас, господа и дамы, пока что даже не снилось. И знаете, что с ними происходит в настоящем, полномасштабном бою?
Он выдержал паузу.
— Они умирают. Так же быстро, как и все остальные. Потому что убить неизмеримо проще, чем защититься. Одна-единственная пуля, как я уже говорил, оборвёт самую блестящую карьеру, стоит лишь один раз ошибиться. А ошибиться в бою очень легко…
Ирвинг снова прошёлся, облизав губы и прихрамывая заметнее, чем в начале занятия.
— А теперь представьте, что две державы, каждая из которых взрастила по сотне таких мастеров за, скажем, три десятка лет, начинают масштабные бои. Что произойдёт? Громов, — мужчина кивнул на Диму. — Предположите.
Колебался брюнет не то, чтобы очень долго.
— Бойня, сэр, — ответил он тихо, поджав губы.
— Именно! — Ирвинг кивнул одобрительно. — За один месяц, неделю или даже за сутки обе стороны лишатся всех тех, кого готовили годами. Эксперты боевого направления эрикс-искусств не растут под деревьями после дождя, как грибы. Такие потери невозможно быстро компенсировать. И в итоге обе стороны конфликта останутся настолько обескровленными, что их играючи сожрёт третий сосед. Или пятый, десятый… Вокруг Империи достаточно врагов, господа и дамы. По этой причине большие войны остались в прошлом.
Он замолчал, позволяя двум десяткам абитуриентов переварить услышанное.
Я же про себя отметил, что эта картина мира — с паритетом, основанном на взаимном гарантированном уничтожении не плебса, не государственности, а элит, была во многом похожа на логику Холодной войны моего родного мира. Только роль ядерных боеголовок тут выполняли «маги»-аристократы, которым не хотелось умирать.
Вновь установившуюся тишину нарушил поднявшийся со своего места молодой парень в очках, облачённый в некий аналог военного кителя, но без знаков различия.
— Капитан Ирвинг, сэр. Позвольте уточнить — что насчёт использования в боях простолюдинов и техники? — он поправил очки на переносице. — В прошлом этот подход приносил свои плоды, насколько мне известно. Любой мало-мальски обученный человек с обычной пороховой винтовкой, как вы сами говорили, может убить мастера эрикс-искусств. А если таких будет тысяча, сэр?
— Сядьте, — устало бросил Ирвинг, покачав головой. — Вопрос понятен, но до ответа вы могли бы дойти и сами, просто развив логическую цепочку. На поле боя выходит целая армия черни с оружием. Кого выставят против них? Или такую же чернь, или мастеров эрикс-искусств. В первом случае Империя будет терять в боях не абы кого, а трудоспособных юношей и мужчин. Во втором потери эти наступят в разы быстрее, а для их предотвращения в бой придётся отправлять уже своих бесценных экспертов. Итог один — обескровливание. Наша родина могущественна, но не всемогуща. Было бы замечательно, если бы наш воин один стоил десятка недругов, но реальность такова, что за батальон врага придётся расплатиться своим таким же формированием…
