Эскапизм — стремление человека отвлечься от реальной жизни и её проблем с помощью фантазий, развлечений или других приятных занятий. Для мага воплощения Эскапизм — практика, позволяющая отточить воображение и укрепить свой разум.

Из записок ХХХ, посвящённых YYY.

Я молча приподнялся на локтях, шипя сквозь зубы. Онемение во всём теле, сухость в горле, звон в ушах — всё потом. Прямо сейчас было важно оглядеться и понять, получилось ли у меня, или проблеск ясного разума — не более, чем агония умирающего старика.

«Интерьер… Шкаф, телевизор, люстра. Успех. Но мир ведь не может быть тем же. Настолько похожий на мой? Бред. Параллельная реальность?».

Я кое-как встал, окинув взглядом руки — молодые, не испещрённые морщинами. И ниже пояса всё тоже в порядке. Сразу два огромных плюса, ведь «прыгал» я вслепую, безо всякой уверенности в успехе и даже в том, кем или чем я стану впоследствии.

А тут и молодость, и привычный пол. Уже победа.

— Кха-кха, — я прокашлялся, во второй раз оглядевшись.

Обстановка вокруг напоминала комнату человека высокого достатка, но никакущей чистоплотности.

Вдоль стены напротив тянулся шкаф, заставленный книгами. По правую руку ширилось панорамное окно «в пол», открывающее вид на внутренний дворик и комплекс строений в этаком «царском» стиле, из тех времён, когда отгрохать дворец считалось не бессмысленными понтами, а необходимостью, продиктованной желанием жить с комфортом. Слева торчала массивная резная дверь и телевизор под потолком, а за моей спиной — стена, в которую упирался виновник ломоты во всём теле, сиречь твёрдый, как камень, большой диван.

Очень большой.

«Всё указывает на то, что это дом кого-то весьма обеспеченного. Или гостиница, что тоже вариант. Слишком уж тут пусто. Но запашок… М-да. Зря только диван в своём плохом самочувствии обвинял».

Я поднялся на ноги, сходу отыскав взглядом валяющуюся на полу пустую бутылку крепкого спиртного. И не одну. В довесок к следам попойки обнаружились порванные колготки, брошенные на полу, и барсетка с валяющимся рядом пустым бумажником.

Брезгливо скривившись, обошёл чьё-то бельё по широкой дуге. Взял в руки барсетку, удостоверившись в том, что она пуста.

«Вопрос в том, было ли там что-то. Но ответ на него я не узнаю никогда. И личных вещей что-то вокруг не видно. Компьютер? Смартфон? Ничего. Проклятье…».

Поморщившись от того, насколько явно стало ощущаться эхо попойки, через которую прошло это тело, уселся обратно на диван. Сосредоточился, и, наконец-то сообразив заняться самым важным вопросом, ткнул пальцем в определённую точку на грудной клетке, ровно между вторым и третьим рёбрами — привычный жест для проверки состояния ядра в теле.

И… ничего.

Ни отклика дара, ни тянущей пустоты от его отсутствия. Нахмурившись, повторяю движение ещё несколько раз, разными пальцами и даже меняя руки, но результат от этого не меняется. Косвенные методы определения одарённости тоже дали «никакой» результат — ни «да», ни «нет».

«Словно в этом теле ядра в принципе не существует… вот же!» — по спине пробежал холодок, унять который получилось только целенаправленным волевым порывом.

«Отставить панику. Такого не бывает. Если только… Могла ли эволюция слепить в двух мирах „людей“, в одном случае создав ядро, а в другом — нет? Звучит как бред. Или теории безумцев-азиатов были правдой, и ядро — искусственный конструкт предтечей? Иного объяснения не вижу, но… ладно, это подождёт. Спокойствие, только спокойствие. План-минимум уже выполнен — я избежал забвения. Пусть даже ценой утраты магии».

Взгляд снова упал на пустой бумажник, и я, принудительно успокоив разум, заставил себя двигаться. Проверил карманы и валяющуюся на полу барсетку, в которой обнаружилось лишь несколько купюр разного номинала, да десяток монет.

«Империя, Федерация, Республика… Термины знакомые, названия — нет».

Вдруг мой взгляд зацепился за нечто среди пустых бутылок. Я сунул деньги в карман, наклонился — и поднял лёгкий, угловатый браслет с большим экраном и россыпью физических кнопок с очень мягким, чётким ходом. Щелчок — и экран ожил, выведя сообщение о необходимости прохождения биометрической авторизации.

С инструкцией для дурачков: надень, мол, игрушку на запястье, и будет тебе счастье.

Так как девайс вряд ли принадлежал кому-то другому, откладывать я не стал. Закрепил браслет на правой руке — и устройство ожило, представив интуитивно понятный интерфейс с понятными любому человеку из моего мира пиктограммами.

Контактная книга, сообщения, выход в сеть, каталог эрикс-искусств…

Щелчок дверного замка громыхнул в ушах набатом, и я резко обернулся, сфокусировав взгляд на вошедшем. Парень. Тоже в костюме, но более опрятный. Крупный такой, с жирком. Лыбится так, словно выиграл в лотерею…

— Проспался, Лекс? Я же говорил, что эта фифа смоется до утра. Проспорил ты, признаёшь? — Бросил он, пройдясь пальцами по кнопкам похожего на мой браслета… и подвесив в воздухе плоскую голограмму.

На детализированном, хоть и слегка плывущем изображении — потрёпанная, — в хорошем смысле, — блондинка, выныривающая из некоей двери в коридор. И настенные часы крупным планом. Три часа сорок две минуты.

— И правда. Только я ни черта не помню… — Я покосился на пустые бутылки, уповая на то, что благодаря им провалы в памяти будут смотреться естественно. — Мне нужны подробности. И время, чтобы отлежаться. Мигрень лютая…

— У тебя — и мигрень? От выпивки? Лекс, ты ли это? — Толстяк театрально вскинул брови, демонстрируя мимику настолько живую, что ему впору было в театре выступать — всё было бы видно даже с задних рядов. Но сполна рассмотреть его лицо мне было не суждено. Браслет парня пискнул, он покосился на экран и засуетился. — Ладно, братишка, мой выигрыш ты всё равно потом отдашь. А всё, что она спёрла, на проходной заберёшь. Какую-то девку, вроде, в ваши казематы утром посадили, не отпускают. И ты давай там только, не теряйся! До вечера!

— Да-да, коне… — Дослушивать меня толстячок не стал, выскочив в коридор и захлопнув за собой дверь так, словно ему на хвост села целая стая снежных гончих.

А моя рука неосознанно потянулась к браслету, опустившись на него так, словно работать с грубыми физическими кнопками было для левой руки крайне привычным занятием.

«Лекс, значит. Проходная, вечер… Только дедлайнов мне в первые же сутки не хватало. Но голограмма… Что-то не похожа она на продвинутую технологию. Уж точно не в этом квадратном куске железа такое спрятано» — я постучал пальцем по экрану браслета, пробудившегося ото сна.

И на этот раз я сразу полез в «каталог» эрикс-искусств, так как само название воспринималось не иначе как иная обёртка для привычной мне, но отсутствующей в этом теле магии. Конечно, этот каталог мог быть частью игры…

Но будем честны — кто в здравом уме добавляет в системный интерфейс устройства игрушки? Вот и мне кажется, что никто.

Самой первой пиктограммой в каталоге стало ни много, ни мало, а отмеченное звёздочкой искусство, предназначенное для борьбы с похмельем. Следом шли сугубо бытовые штуки, которые я даже в самом начале своего пути мага, в первые лет десять, не смог бы назвать чем-то сложным.

Но стоило промотать список ниже «избранных», как на глаза стало попадаться и что-то вполне себе серьёзное. Боевые техники, телекинез, материальные барьеры — каталог ломился от примеров того, что тут называли эрикс-искусствами.

Правда, всё «серьёзное» было заблокированным, с серыми иконками и замочками поверх. Но сам факт!

«А если учитывать слова пухляша и „мои“ „избранные“ техники, то это тело не такое уж и бездарное. Точно не хуже меня в молодости, если сравнивать масштаб и точность воздействия. А ещё спектр заклинаний в целом шире, чем было доступно „мечтателю“. Осталось понять, что это в принципе такое, ничего не разрушив».