Я снова открыл каталог техник, пролистывая список «избранного» прежнего Лександра. В конце присутствовали заблокированные техники, которые требовали серьёзной вычислительной мощности — явно не уровень этого браслета.

Но все они были добавлены вручную, насколько я теперь мог судить. Значит, когда-то этот парень умел с ними работать. И его тело, его нейронные связи, его «мышечная память» разума — всё это никуда не делось.

«Вот только совсем не факт, что до своего падения он орудовал браслетом, а не чем-то иным…».

Спустя пять минут я нашёл в каталоге технику D-ранга из разряда «продвинутых» — «Моделирование-2». Простое, по меркам академии и магии, упражнение. Создание трёхмерной, нематериальной проекции объекта: например, куба или сферы. Допускалось вращение созданного объекта, его перемещение, смена формы и изменение параметров «на лету».

Список требований ничем меня не удивил — устойчивое воображение и минимальная вычислительная мощность. Ровно то, что мне нужно.

Я устроился в кресле поудобнее, и, не закрывая глаз, представил себе куб. Чёткий, с ровными гранями и лёгкой светотенью, привязанной к люстре под потолком и окном позади меня. В прошлой жизни мне было под силу удерживать сотни таких конструктов одновременно, меняя их форму, цвет и положение в пространстве безо всяких усилий.

Обычная иллюзия, по своей сути. Ничего сложного, но требования к воображению тем выше, чем более детализированным должен быть объект.

Здесь же, едва я нажал на кнопку активации, браслет пискнул, и на долю секунды возникло уже знакомое чувство «касания» извне.

А над ладонью повисла проекция.

Куб.

Полупрозрачный, с едва заметными голубыми контурами и прекрасно выраженным объёмом, он парил в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Я ускорил его вращение, остановил. Сжал до размеров игральной кости, вытянул в диск, перекроил в сферу — манипуляции проходили ровно и беспроблемно. Ни ошибок, ни уведомлений о том, что «извините, слишком сложно, мои полномочия на этом всё».

— Интересно, — прошептал я, не отрывая взгляда от конструкта.

«Объёмный полупрозрачный изменчивый объект не может быть проще десятка светлячков. Это нелогично. Налицо или серьёзный перекос устройства в сторону эффективного управления сложными объектами, или ограничение на программном уровне».

Я размножил экспериментальные объекты до пяти штук, до девяти — ничего. Десятый был также создан без малейших проблем.

А вот одиннадцатый вызвал уже знакомую реакцию.

Предупреждение, ошибка и принудительное прерывание.

В то же самое время, я преобразовал один-единственный объект в сложносоставную фигуру из множества подвижных элементов — сфер, кубов, пирамид и так далее. Увеличил, проверяя границы допустимого, анимировал конструкт— и снова не встретил ни малейших препон со стороны катализатора.

«Это необычно. Ограничение на число объектов в таком случае имеет мало смысла. Если только сам лимит — это не предохранитель от тех, кто может навредить себе. Но от человека в эрикс-искусствах требуется только мыслеобраз. Или не только? А ещё браслет сразу активировал прерывание, едва я попытался изменить форму светлячка. Значит, ограничения всё-таки есть, но касаются они не каждой техники? Любопытно…».

Прислушавшись к себе, я не обнаружил даже эха каких-то побочных эффектов. Начал дублировать сложные конструкты, постепенно заполняя ими комнату. Один. Пять. Десять. Одиннадцать — и железка на моём запястье отреагировала прерыванием.

«Новая задача. Найти в сети, на что способны мальцы „моих“ лет, студенты и выпускники. Потому что сейчас я или чего-то не понимаю, или недооцениваю всё то, что принёс с собой из первой жизни. Если второе… то сложнее будет не показать лишнего, чем набрать баллы».

Я избавился от конструктов мысленным усилием, отчётливо ощутив, как браслет прекратил свою работу, превратившись в безмолвный кусок металла. Следовало сделать перерыв и убедиться в том, что откат не настигнет меня спустя часы.

«Тем более, мне есть, чем себя занять».

Я опустился в кресло перед компьютером — и начал планомерно формировать в голове картину нового для себя мира.

Информационный поток, хлынувший из сети, оказался одновременно и благословением, и проклятием.

Я сидел перед монитором всего второй час, а голова уже трещала под беспощадным напором настоящей, а не той, на которую я жаловался толстяку, мигрени. Мой дух и мой разум были подготовлены к восприятию и куда больших объёмов информации — это правда. Вот только тело подкачало.

Обильные возлияния его прежнего владельца, как и склонность к праздной лености, напрямую сказывались на моих физических кондициях.

Но на перерыв времени не было, так что я руководствовался тем, что лучший отдых — это смена деятельности.

От активного поиска в сети я плавно перешёл к целенаправленному анализу.

«Первый вывод, — мысленно структурировал я, делая пометки в пустом текстовом файле. — Мои текущие минимальные возможности, подтверждённые на практике, находятся на уровне студента второго-третьего годов обучения. По крайней мере, в том, что касается чистого воображения и контроля».

Потому что цифры не врали. На форумах абитуриентов и в обсуждениях на профильных ресурсах всплывали плюс-минус одни и те же ориентиры.

Средний первокурсник мог удерживать от пяти до двенадцати простых нематериальных конструктов одновременно. Перспективный — от десяти до двадцати. Гений — от двух десятков до полусотни.

И под удержанием подразумевались одновременные сложные манипуляции со всеми сразу.

Так или иначе, но моей десятки будет вполне достаточно для того, чтобы набрать хорошие баллы на втором этапе, ведь делать с этими объектами я могу всё, что только в голову взбредёт.

«И это если не жульничать и не дробить объекты на множество, сохраняя их целостность как образа. Если катализатор позволит, то я смогу создать и „сотню“ объектов. Что, впрочем, всё равно нужно проверить. Но позже».

Второй курс в среднем поднимал планку на двадцать процентов, а на третьем начинали распределять студентов по направлениям и кафедрам.

«Причём, как и всегда, боевое направление — самое престижное. Кто бы сомневался. Люди одинаковы независимо от мира, в котором им повезло закрепиться. Если инструментом можно эффективно убивать, то не стоит даже сомневаться в том, что из него сделают оружие и возведут его в культ».

Сама концепция моей магии — магии воплощения — требовала созидать. Создавать что-то уникальное, прокладывать новые пути, изучать мироздание… мало ли было задач для амбициозных магов?

Но реальность оказалась такова, что даже магам самых миролюбивых направлений приходилось слишком уж часто защищать свою честь, имя и даже жизнь силой.

И я в список исключений, к сожалению, не попал.

Да и мог ли сирота и выходец с низов ни разу ни с кем не сцепиться? Даже освоив ценный навык вида «молчать и не отсвечивать», я всё равно находил на свой зад неприятности.

И чем старше становился, тем масштабнее и серьёзнее становились заварушки.

«Нисколько не сомневаюсь в том, что здесь будет ничуть не лучше. „Падшего, но восставшего гения“ никто не спишет со счетов так просто. И своим в толпе молодёжи я едва ли стану. Буду выделяться, так или иначе».

Вздохнув, я переключился на другую вкладку, где была загодя открыта подробная статья о классификации катализаторов. Объёмная, но я всё равно быстро вычленил главное. И теперь выписывал основные тезисы, дополняя их своими заметками.

В форме катализаторы ограничивали только желания и финансы заказчиков, но по типам они распределялись в зависимости от того, какую задачу выполняли де-факто.

Браслеты были самыми распространёнными. Универсальными, но слабыми. Девяносто девять процентов людей в этом мире обходились именно такими, удобными, предназначенными для бытовых нужд и начального обучения.