«Если пришлось наращивать охрану, то или это первый отпрыск Императорской семьи в Первой Академии Сант-Море, что маловероятно, или есть какие-то причины для таких действий. Угроза извне или изнутри?».

— Ты даже не представляешь, насколько интересной, — Алисия тем временем улыбнулась. — Говорят, что из-за этого конкурс на место будет в три раза выше, чем обычно. Все хотят попасть в одну группу с Александром… или хотя бы получить шанс с ним пересечься.

«Политика и лизоблюдство. Куда же без них. Даже в мире, где магия стала инженерией, старые игры остались всё теми же. И это хорошо: я худо-бедно, но понимаю правила игры».

Я хотел спросить что-то ещё, но в дверь купе постучали.

Коротко, вежливо, ровно три удара.

— Господа… и дамы, — проводник, тот самый, что встречал нас у входа, заглянул внутрь с подносом в руках. За его спиной виднелась тележка, заставленная тарелками. — Прошу прощения за беспокойство. Могу предложить закуску? Грецкие орехи в соусе. Комплимент от железнодорожной компании…

«Орехи в соусе?» — я скосил глаза на тарелку. Выглядело аппетитно, и пахло — тоже. Пряности и что-то сладкое, приторное, под стать продукту…

— Благодарю, — Алисия, не дожидаясь моего ответа, взяла протянутые пару чашечек. — Очень мило с вашей стороны.

Проводник поклонился, оставив поднос на столике, и так же бесшумно исчез. Я же, дождавшись, пока шаги удалятся, прищурился:

— Ешь, но осторожно. Мало ли.

— Лекс, ты параноик, — усмехнулась девушка, забросив в рот покрытый соусом орешек. — Если где-то и можно не опасаться дурно приготовленной еды, то только в поездах аристократов. Везде же пишут об их особенном статусе! Это чуть ли не филиалы поместий знати, но на колёсах!..

Я же выдохнул, вынужденно признав её правоту:

— Ты права. Просто… перенапрягся за последние дни. Я и спать-то планировал тут, по пути в академию и в перерывах между практикой. Чтобы время зря не терять… — выложив этот прискорбный факт, я потянулся к вазочке с орешками.

Закинул один в рот, хмыкнув: сладость получилась действительно хорошей. Характерный привкус грецкого ореха оттенял тянущийся соус, в котором явно отметился мёд и какие-то незнакомые мне специи.

Впоследствии мы поговорили ещё около часа — о пустяках, о будущей учёбе, об аристократах. Также я выпросил у Алисии демонстрацию её практических навыков, дав несколько советов, которые, несмотря на первоначальный скепсис девушки, ей сильно помогли: вместо шести нестабильных объектов она теперь неплохо держала все семь.

Десятилетия преподавания не прошли для меня даром, и слабые места в навыках простолюдинки, которая вынуждена была тренироваться самостоятельно, я выявил моментально.

«А если освоит всё то, что я ей насоветовал, то твёрдая семёрка получится. А это — все шансы поступить. Теорию-то она знает, я даже не сомневаюсь в этом».

Разговор прервался, когда дверь купе снова открылась — и на этот раз без стука.

На пороге стояли двое. Светловолосый юноша моих лет в идеально сидящем костюме с незнакомым «морским» гербом, и рыжая девушка, высокомерие которой было видно по одному лишь взгляду почти чёрных, прищуренных глаз.

— Лександр Лазарь, — юноша прищурился, окинув меня взглядом с головы до ног. — А я думал, ты решил не ехать. Завязал с развлечениями?

— Слухи о моих проблемах несколько преувеличены, — ответил я, не вставая. — А вы… С кем имею честь?

Девушка фыркнула. Парень усмехнулся, но представился:

— Виктор Шталь. А это моя кузина, Эльза. Лександр, мы учились вместе на подготовительных курсах четыре года назад. Неужели алкоголь вымыл из твоей головы даже это?

«Дерзит, молодец какой. Обиделся, что ли? Но так даже проще».

Фамилия была мне знакома. Один из младших домов «Первой сотни». Конкуренты Лазарей в производстве катализаторов среднего класса, но со специализацией на вооружениях. Локальные недруги, но без открытой конфронтации, если верить открытым источникам.

— Четыре года — большой срок, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Кто-то забывает имена, кто-то — правила приличия.

— Оно и заметно, — Эльза, до этого молчавшая, скользнула взглядом по купе, задержав его на Алисии. — Всё ещё таскаешь за собой… эту? — Она кивнула на девушку, вложив в эти слова столько презрения, сколько только могла.

Я нахмурился. Алисия побледнела, но промолчала. А во мне что-то щёлкнуло — не злость и не вскинувшиеся было гормоны молодого тела, а твёрдое нежелание мириться с тем, что об Лександра Лазаря все вокруг привыкли вытирать ноги.

«Если начинать работать на образ, то заранее. Да и несолидно это — выслушивать всякое от сопляков, которые слишком много о себе возомнили».

— Эльза, — я произнёс её имя, словно пробуя его на вкус. — Думаю, мы с Алисией закроем на твою грубость глаза, если ты извинишься. Искренне.

Девушка моргнула. Видимо, не ожидала такой реакции от человека, которого все привыкли считать слабаком и размазнёй.

— Я? Извинюсь? Перед… ней?

— Или так, или я попрошу вас покинуть купе, Шталь, — я окинул их взглядом. Ни сама эта Эльза, ни Виктор не выглядели раскаивающимися. Скорее удивлёнными и недовольными.

«Даже удивительно, как простолюдины ещё не подняли местную знать на вилы. Или это мне „повезло“ наткнуться на эталонные образчики гордыни? Кто б знал. Но мимика у них богатая. Не как у толстяка, но тоже ничего».

Наконец, затянувшаяся пауза была разорвана.

Не Алисией, хоть я и опасался, что она попытается сгладить углы. А Эльзой, которая, шумно выдохнув ноздрями и побагровев, просто развернулась и вынырнула в коридор, напоследок бросив:

— Ну и возись со своей грязью, Лазарь! Всё равно тебе недолго осталось!..

Виктор, обернувшись кузине вслед и открыв рот, ничего не успел сказать прежде, чем та хлопнула дверью одного из купе. Тихо чертыхнувшись, он медленно обернулся к нам, переменился в лице и, облизав губу, убрал руки за спину, неглубоко поклонился:

— Мне жаль, что Эльза так себя повела. Я надеюсь, Лександр, ты… проявишь к ней толику снисхождения. Девушки… — последнее слово было сказано им так, словно оно оправдывало вообще что угодно. — Прошу меня простить.

Виктор покинул купе, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Лекс, — Алисия тревожно дёрнула меня за рукав. — Ты… зачем так? Они же обозлятся теперь…

— Виктор выглядит достаточно адекватным, — я отмахнулся. — А Эльза… Она поняла, что ты со мной, и не будет делать ничего безрассудного. Если что — просто скажешь мне…

— Мне бы твою уверенность, Лекс, — девушка покачала головой, повернувшись к окну. — Но спасибо. Ты так не делал уже три года…

«Элиана Бергван. Розалия. Теперь ещё и Шталь. Список потенциальных недругов растёт быстрее, чем список знакомых. М-да, тяжёлый он, путь реабилитирующегося перед обществом падшего аристократа… Но не мне жаловаться» — промелькнула мысль перед тем, как я опустил веки, вновь уткнулся затылком в стык окна и стены и позволил себе расслабиться.

Не успев задремать, встал, опустил щеколду на двери купе и вернулся на своё место. И только тогда, мазнув взглядом по Алисии, вооружившейся стареньким планшетом, начал погружаться в сон.

За окном проплывали леса, поля, редкие деревеньки с аккуратными домиками и неизменными шпилями церквей, таких знакомых, но вместе с тем чем-то отличающихся от мне привычных. Поезд мерно покачивался, убаюкивая.

Тело требовало отдыха — последние двое суток вымотали меня всесторонне. Но окончательно себе заснуть я позволил лишь спустя полчаса, закончив анализировать последние события и подводить «итоги дня».

Потому что в следующий раз я намеревался проснуться только через восемь часов, уже прибыв в Сант-Море…

Тишину разорвал оглушительный взрыв.

Тишину разорвал оглушительный взрыв.

Я очнулся в тот же миг, когда неведомая сила швырнула меня с полки. Рефлексы, отточенные за десятилетия, сработали раньше, чем сознание успело осознать угрозу. Плёнка жидкого металла, «уснувшего» под одеждой, выстрелила наружу, формируя жгуты, пробивая стены купе и фиксируя меня в пространстве.