«Пока были шансы… Проклятье!» — я застыл, широко распахнув глаза от вспыхнувшего в голове ярчайшей звездой осознания.
Нет — ОСОЗНАНИЯ.
Алисия не была дурой. Она наверняка с малых лет понимала, кто я и кто она. Но всё равно оставалась рядом. Минимум пять лет назад — как подруга или знакомая, уж не знаю точно. А после падения Лекса три года назад, Алисия Фольт продолжила упрямо нянчиться с ним, не отпуская.
«И дожидаясь, пока у неё появится возможность взять своё? Не богатство и не титул, и даже не Лазаря. А Лександра. Человека, которого со дня на день должны были лишить титула, выбросить на улицу — и тем самым вытолкнуть за границы того, чему обязан был соответствовать аристократ. Желала ли она Лександру всего самого хорошего? Очень вероятно — её радость за меня была искренней там, на пороге поместья. Но это не мешало ей надеяться».
Я молча смотрел на неё, ощущая непередаваемую горечь. Она действительно ждала момента, когда система отторгла бы «нежелательный элемент». Когда Лександр Лазарь стал бы никем, лишившись привилегий и обязанностей.
Тогда, именно тогда, у простолюдинки Алисии появился бы шанс.
Но реальность и моё появление внесли свои коррективы. Вместо изгнанника и «мусора» на сцену вышел я, без лишней скромности — человек, которым теперь интересуются многие. А пропасть между нами разверзлась ещё шире, чем раньше.
«Она любила конкретного падшего аристократа, которого можно было любить, не боясь за его жизнь — он просто никому больше не был нужен. А я, объявившись в этом мире, всё к такой-то матери ей испортил» — и эти мысли, хочу я сказать, отрезвляли.
Алисия тем временем вытащила из сумки небольшой, аккуратный конверт, на котором я не без удивления разглядел герб рода Сориар. Она положила его на стол передо мной, подавшись ближе:
— Я знаю, что ты не отступишься, если не убедить тебя в том, что я буду в порядке, Лекс. Посмотри, пожалуйста, — сказала она, пододвинув ко мне конверт.
Я отогнул уголок со вскрытой сургучной печатью, выудив лист плотной, дорогой бумаги. Пробежался глазами по тексту — один раз, второй. Хмыкнул.
— Значит, твоё имя в списках — это дело рук графа Сориара. Протекция за спасение внука… ты правда кого-то спасла? Когда успела? — бросил я, принудив себя отложить свербящее на периферии сознания понимание в долгий ящик.
— Тот мальчик, Лион, — произнесла Алисия тихо. — Внук графа. Когда ты остался прикрывать отход, мы наткнулись на террористов в лесу. Началась перестрелка, все стали разбегаться, кто куда, и в суматохе малыша потеряли. Я заметила его, вернулась, подхватила его на руки и побежала дальше. Ну и… вот.
Я в мыслях перебрал всех детей, ошивавшихся вокруг графини на нашей стоянке-на-холме. Под описание подходил разве что совсем мелкий ребёнок, годика три, не больше.
«И его умудрились потерять?» — подумал, но не стал озвучивать этот вопрос я.
— Вчера в общежитие приходила Белль Сориар, — добавила Алисия, разглядев на моём лице тень сомнения. — Она очень милая девушка… по крайней мере, со мной. Она публично озвучила волю графини об обеспечении мне протекции. И, учитывая статус их рода, проблем… проблем больше быть не должно. На меня и смотрят-то теперь с опаской. Поэтому, Лекс, не нужно опекать меня так рьяно. За меня есть, кому заступиться… без последствий. Дай мне свободу. Для всех будет лучше, если я стану просто одной из многих простолюдинок-студенток. Если мне вообще повезёт поступить…
— Ты поступишь, — почему-то я в этом даже не сомневался. Но та надрывная искренность, с которой девушка просила её оставить, вызывала лишь ненависть, направленную на саму местную социальную систему. — И я понял тебя, Алисия. Я… очень рад, что ты получила протекцию от кого-то, кто действительно может тебя защитить… без последствий.
Я встал со стула, зажмурившись на пару секунд. Выдохнул.
— Я постараюсь не привлекать к тебе внимания. Но это не значит, что я вычеркну тебя из своей жизни, — я одной рукой достал из кармана телефон, открыв контактную книгу. Вывел на экран свой номер, повернув его к девушке. — Мой новый номер. И твой я тоже запишу. Переписываться нам не запретит никто — внутренняя сеть академии это позволяет, для того и создана. А шифрование сохранит всё в тайне.
— Лекс, — начала было она, но я перебил её.
— Не «Лексай», Алисия. Записывай, и дай мне уже свой номер или айди внутри системы. И всегда держи в уме, что если вдруг — я рядом.
«Всего лишь слова. Но пока я действительно не могу дать ей большего. Даже обычная дружба — и та под запретом. Вот только пусть меня проклянут раз и во веки веков, если сам Альтаир, Сайрус наречённый не окажется способен на такую малость!».
В реальности же я чуть улыбнулся, стараясь хотя бы так сгладить ту бурю эмоций, которую во мне пробудил этот эпизод новой жизни, сходу пустившейся в галоп. Алисия, сидящая сейчас передо мной, снова всхлипнула, но сдержалась. Сильная девочка.
Она достала новенький коммуникатор с эмблемой Первой Академии на задней крышке, а спустя несколько секунд мой телефон завибрировал, оповестив о входящем сообщении.
— Вот и всё, — выдохнула она, забрав конверт и спрятав обратно в сумку. — Я… пойду в общежитие, Лекс. Вечером Белль собиралась «вывести меня в люди», в обеденную залу. Общую. И мне нужно подготовиться…
— Тебя проводить? — спросил я скорее формальности ради, потому как понимал, что это неразумно.
— Нет. Будет лучше, если мы не будем часто показываться на глаза вместе, — она натянуто улыбнулась. — По крайней мере, пока.
Я кивнул, убирая телефон. Смысла спорить не было. Девушка в то же самое время поднялась, сбросила сессию в терминале, собрала свои книги и тетрадки — и, не оглядываясь, зашагала прочь из библиотеки.
Стук каблучков Алисии стих, и библиотека вновь погрузилась в привычную, давящую своей величественной требовательностью, — обитель знаний же, — тишину.
Я постоял ещё пару минут, переваривая всё только что произошедшее, и двинулся прочь из библиотеки. Хотелось поскорее выйти на свежий воздух — прохладный, наполненный ароматами растительности и способный выдуть из дурной головы всю ту мешанину из эмоций, гормонов, бесчеловечных законов и правил, которую я самолично в себя утрамбовал.
Центральная аллея встретила меня прохладой и запахом мокрой земли. Я прошёл по ней несколько сот метров, прежде чем свернуть на боковую, мощёную серым битым камнем дорожку. Здесь само пространство выглядело чуточку более запущенным: деревья росли гуще, фонарей было меньше, а трава и кусты чувствовали себя вполне вольготно, прорастая там, где не стоило бы.
Абитуриенты, судя по всему, сюда не заглядывали, предпочитая людные места и живописные виды. Они руководствовались тем, что не каждый сможет поступить в Первую Академию, и пытались взять от нахождения на территории максимум возможного.
Мне же сейчас хотелось отыскать самое уединённое и тихое место, которое только могло тут существовать.
Дорожка, по местной традиции петляя, как сумасшедшая, за десяток минут вывела меня в небольшой тупик, образованный стеной растительности, охватывающей высокий каменный забор. Чуть поодаль виднелась какая-то хозяйственная постройка, но центром композиции, бесспорно, являлась небольшая статуя ангела.
Потрескавшаяся, местами покрытая мхом, но сохранившая детали — каменные крылья, расправленные за спиной, и скорбный лик, обращённый к небосводу.
«Здесь очень тихо. Идеально тихо, я бы сказал».
Я остановился напротив статуи, втянув носом свежий воздух. Поднял правую руку, пробежавшись пальцами левой по кнопкам браслета. Каталог, материализация, активация. Привычное касание к разуму, и воздух вокруг меня пошёл рябью.
Мне некуда было торопиться, а «магия» успокаивала меня даже в моменты полнейшего душевного раздрая. Поэтому ртуть материализовалась капля за каплей, стекая к моим ногам, скользя по мощёной камнем земле и собираясь в различные фигуры: шары, кубы, пирамиды, ленты и даже подвижные щупальца, танцующие в воздухе в такт никогда не звучавшей в этом мире мелодии.
