Паланкин принадлежал левому советнику, как я и предполагала. Радовало, что он явился сам. Это значило, что с Бён Чхолем всё хорошо.

— Я никуда с вами не поеду, — сразу обозначила свою позицию.

— И не нужно, — дверцы паланкина раскрылись и навстречу мне вышел наёмник, замаскированный под женщину.

Нижняя часть его лица была закрыта тканью, на голову был накинут плащ, аналогичный моему, но глаза я узнала: холодные, яростные, как у коршуна, заприметившего свою добычу.

Однако голос… Надтреснутый, грубый, подходящий его роду деятельности идеально, если цель не только слежка, но и внушение страха собеседнику.

— Вы? — пришлось сделать шаг назад и прислониться спиной к воротам, чтобы не упасть. — Что вам нужно?

— Предлагаю зайти в дом, ни к чему нам лишние взгляды.

Подчинившись, я ступила во двор, пропуская незнакомца за собой. Однако в покои зайти ему не позволила.

— Говорите здесь. Мы за забором, никто не услышит. Но в место, где живём мы с мужем я вас не пущу.

— Предусмотрительно, госпожа Хван, — хриплый одобрительный смех вызывал непреодолимое чувство надвигающейся опасности.

Я сжала плащ покрепче, чтобы не выдать своего волнения.

— Вы приехали ради обмена любезностями?

— Я приехал с посланием, — мужчина протянул мне лист бумаги. — И последним предупреждением.

В моей голове зрели догадки, что может быть написано убористым почерком левого советника, и я не ошиблась:

«У вас и вашего мужа есть общая черта — вы не держите слово».

Не знаю, что обещал ему Бён Чхоль, однако в моём случае нужно быть круглой дурой, чтобы не понять, о чём идёт речь.

— Вы редко появляетесь, да и господин Мун не подпускает меня к себе, — я вернула записку и старалась приложить все усилия для того, чтобы мой голос звучал уверенно. — Трудно отчитаться о том, чего не видишь.

— В таком случае, запишите, что видели.

— Прямо сейчас?

— Я никуда не тороплюсь, госпожа Хван. А вот у вас времени всё меньше. И это уже предупреждение.

— Ждите здесь и не вздумайте ступить дальше, — процедила прежде, чем уйти на свою половину.

Вернувшись в дом, я отослала служанок и достала бумагу с чернилами. Нужно было срочно что-то придумать. Донос не должен был содержать ничего полезного, но в то же время не создавать Бён Чхолю образ примерного мужа, проводящего свободное от работы время рядом с супругой.

Настолько красивая картинка навлечёт подозрение на нас обоих.

Воспалённое от ужаса сознание подсказало мне указать вчерашний день. Если кто-то и следил за домом в тот момент, то он точно видел, что господин покинул дом в сопровождении слуги. Никаких противоречий.

Куда ушёл и что за друг, согласно легенде, я знать не могу, так что подойдёт. А всё остальное время…

Рука шла вперёд головы, беспорядочно набрасывая примерный распорядок дня Бён Чхоля, из которого выбивался единственный, уже упомянутый, выход.

Левый советник видел, что мой муж не хотел связывать себя узами брака, а потому не должен удивиться моей неосведомлённости. Может, как он сам сказал, я и умна, однако не стоит забывать, что женщины обязаны быть благодетельными и не лезть лишний раз в дела своих мужей. Это порицаемо.

Пусть лучше думает, что я струсила, сглупила, оказалась крайне ненаблюдательна, испугалась… да что угодно!

Наёмник, получив послание, недоверчиво хмыкнул:

— И это всё? — он насмешливо потряс перед лицом сложенным вчетверо листком бумаги.

— А вы ожидали от меня книгу учёта? Это всё, что я смогла вспомнить. Излишняя настойчивость может отпугнуть его, вам это хорошо известно.

Наёмник пристально посмотрел на меня, стараясь уловить ложь в моих словах, однако так её и не разглядел.

Трудно заметить что-либо, когда половина лица скрыта, а любые оставшиеся эмоции перекрыты гневом.

— Рад, что вы это понимаете. Я передам ваши слова господину.

Медленно, словно после дружеского визита, наёмник вышел за ворота и уселся в паланкин. Конечно, у многих возникнут вопросы, что благородная дама забыла за пределами своего дома, однако у слуг мужа тоже могу возникнуть некоторые сомнения. И эта проблема гораздо серьёзнее.

К моему счастью, дама Хон оставалась в моих покоях, так что действовать нужно быстро:

— Где та одежда, в которой я ходила вчера? — спросила без лишних церемоний.

— Наёмника? — бедная женщина схватилась за сердце. — Разве можно? При свете дня!

— Нет-нет! — я замахала руками. — Слуги! Одежда слуги!

— Я вас не понимаю…

— Дама Хон, вы же знаете, как проникнуть во дворец?

— Госпожа!

— Это нужно для вашего же блага, — и ни словом же не соврала. — Поймите, мне нужно знать, что там происходит. С господином может случиться беда.

— Это сказала та женщина? — Вон Ён посмотрела на меня с тревогой.

— Ну… да, — нужно будет и им рассказать обо всём, но не сейчас.

Слишком быстро наёмник ушёл, слишком быстро согласился на пародию доноса, слишком легко принял мой отказ от поездки. Конечно, можно предположить, что задание у него было совершенно другим, но мечущееся в груди сердце подсказывало — что-то здесь не то.

Не может быть настолько просто!

Не зря я нервничала с самого утра. Сами духи мне подсказывал, что нужно действовать. Они никогда не являлись мне лично, но давали о себе знать подобным образом.

Служанки пытались спросить что-то ещё, но я лишь отмахнулась, умоляя поторопиться. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и каждая секунда была ценнее предыдущей.

Услышав и запомнив нужный мне путь, я вышла из поместья, засеменив к дворцу, как и подобает слуге.

Пришлось сделать крюк, ведь ни один стражник, даже самый недалёкий, не пропустит меня через главные ворота, если только он не хочет лишиться должности, а в ином случае и головы. Но время было подходящее для подношений, которые привозили прямо на королевскую кухню.

Сегодня их было немного, но всё равно достаточно для того, чтобы стража сосредоточилась на проверке в течение нескольких минут. Этого времени должно хватить для попытки перелезть через забор и затеряться в толпе других слуг.

Стражи выше евнухов по сословию, соответственно, последние склонятся и будут смотреть в землю, а значит, высок шанс, что меня не заметят.

Подобравшись к самой низкой части забора, я прислушалась. В течение нескольких минут было абсолютно тихо, и мне уже начало казаться, что дама Хон ошиблась, однако наконец-то послышался характерный скрип — это открылись ворота. Вслед за ним раздался стук множества колёс.

Я оглянулась и, убедившись, что никого поблизости нет, схватилась за ветку растущего рядом дерева и с её помощью достала до верхушки забора. Подтянувшись, выглянула во двор и увидела ту же картину, о которой и думала.

Под руководством семьи Ён все слишком расслабились. Никто ведь и подумать не мог, что есть смельчаки, способные пробраться в их владения.

Опрометчиво.

Найти зал собраний тоже было нетрудно — алые одеяния советников обозначали нужное мне место лучше сигнального огня.

Войдя туда вместе с другими евнухами и остановившись у стены, я едва не присвистнула от удивления: это было не собрание.

По какой-то причине здесь были расставлены столы, будто готовился пир, не меньше.

— Эй, — меня толкнули в плечо. — Я тебя раньше тут не видел.

На меня смотрели глуповатые глаза одного из евнухов. Однако при этом они светились радостью, будто я была первой, кто хоть как-то отреагировал на странного парня.

На вид ему было лет шестнадцать, не больше. Совсем юный.

— А я… меня только недавно назначили.

— Что с голосом?

Чёрт!

Я ведь даже не потрудилась его изменить! Дура!

— Такое случается, когда неправильно… м-м… — сделала пальцами «ножницы», но поймав полный непонимания взгляд, обречённо вздохнула. — Тяжела доля евнуха.

— О! — признаки сознания появились лишь спустя несколько мгновений: — О-о…

— Да.

— Но я всё равно о тебе не слышал.