Возникло желание направить домой письмо, обратиться за советом и покаяться, что далеко не всё было услышано. Нет, про слуг мне практически не говорили, но почему-то я уверена, что в словах этой противоречивой женщины было ещё много важного.

Дурацкие гормоны, я ведь действительно всё время вела себя, как ребёнок!

Служанки нашлись на кухне, пока дама Хон не дала команду к уборке, у них было время перекусить. Они даже не сразу заметили, что вошла госпожа, настолько интересной была тема обсуждения. Готова поспорить, чуть ли не ставки делали, столько азарта было в их глазах.

— Доброе утро, — сказала достаточно громко, чтобы меня могли услышать все присутствующие. — Девушки, прошу вас прервать вашу трапезу и подойти ко мне. Остальным тоже не мешает послушать.

Пока все соображали, что происходит, я плавно оглядела каждого, кто присутствовал в помещении. Зачинщицы нашлись сразу же — их можно было вычислить по злым взглядам, брошенным на Ха Рин.

Снова начало казаться, что этим сплетникам нужна жёсткая рука. Пришлось напомнить себе, что она не будет гарантом надёжности и безопасности, к тому же, начнёт очень быстро душить, не чувствуя меры.

Но и девчонку подставлять нельзя…

Демоны!

— Возле своей двери я обнаружила одну из служанок, — постаралась говорить как можно спокойнее, и небрежно кивнула на Ха Рин. — Не нужно быть мудрецом, чтобы понять причины её нахождения там. К тому же, вы сами всё подтвердили своими переглядками. За господами следить удумали?

Девушки побледнели, некоторые даже зашатались. Кажется, даже такие простые слова грозились обернуться обмороками.

— Если вам что-то интересно, вы всегда можете спросить прямо, — продолжила я. — Разумеется, в пределах разумного. Сплетничать я тоже не запрещаю, да не могу. Однако следить за собой я не позволю. Мне нужны люди, достойные чести служить главному советнику и его семье, а не рыночные торговки. Это понятно?

Они были настолько ошарашены, что не смогли произнести ни слова. Лишь кивнули.

Странная человеческая натура — предполагать, что наказание может быть таким суровым, что ты останешься калекой, но продолжать лезть в огонь. И почему многим вечно не хватает острых ощущений?

— Госпожа, мы… — одна из главных в этом коллективе вышла вперёд. — Мы виноваты и заслуживаем…

— Чего вы заслуживаете, буду решать я. На первый раз я вам прощаю подобную дерзость. Как вижу, вы все достаточно молоды, в вас есть энергия и любопытство. Это хорошо. Если у вас будут какие-то просьбы, то сможете обращаться ко мне напрямую. Но к завтрашнему дню я решу, кто будет моей правой рукой, и этому человеку вы должны подчиняться беспрекословно. Тех, кто работает добросовестно, я награждаю.

Ох, мне бы в политики. Будь я министром — весь мир бы перебаламутила.

Конечно, можно было сосредоточить хозяйство в своих руках, как делала уважаемая госпожа Ри, но у меня было слишком много дел вне дома. Пусть все считают, что меня взяли только как средство для получения наследника.

Пора брать себя в руки.

Вернувшись в покои, я спросила у дамы Хон:

— Я же правильно понимаю, что во дворце у вас были обязанности и в подчинении были служанки?

Женщина поджала губы и сузила глаза, словно пыталась не расплакаться, но быстро совладала с собой чинно ответила:

— Верно, госпожа.

До зуда под кожей хотелось узнать причину такой реакции, но смелости мне всё же не хватило. Или наглости.

Ещё вчера она успокаивала меня и старалась унять возникшую истерику, я просто не имела права бередить старые раны и возвращать её в воспоминания о пережитой боли.

Мы знакомы не так давно. Сама расскажет, если захочет.

— Я хочу поручить дом вам, — не стала ходить кругами. — Я могу принять ключевые решения, основываясь на законах Чонгхона и морали, однако у меня совершенно нет опыта в целостном ведении хозяйства.

— Почту за честь.

Вот и замечательно!

И у меня руки свободны, и даме Хон хоть какое-то дело. Если уж она остаётся при мне, то пусть окунётся с головой в новые заботы.

Мне кажется, ей они будут только в радость.

Неделю спустя

Мён Су

Пожалуй, назначить даму Хон кем-то вроде моей правой руки было самым правильным решением за последнее время. Пару раз я слышала о наказаниях, которые она применяла. Ничего, что могло бы навредить здоровью, но голова непроизвольно вжималась в плечи…

Я бы точно либо сорвалась на околодемонический крик, либо дала слабину и пожалела девушек, тем самым позволив сесть себе на шею. Разумеется, я наблюдала за всем, что она делает, чтобы в будущем справляться со всем самой. Служанки знали, что дама Хон докладывает мне практически о каждом шаге или действии.

Но, кажется, меня перестали так уж сильно бояться. По крайней мере больше не дёргались в моём присутствии.

Вон Ён же, глядя на всё это, несколько осмелела. Теперь ей не нужно было ждать пощёчин от моей матушки, и она могла вести себя чуть громче, чем обычно. Однако я всё же удивилась, когда она в очередной раз увидела меня с мечом в руке:

— Снова собираетесь куда-то, госпожа?

— Пока нет, — выдохнула я с нескрываемым сожалением. — От Джи Мина никаких вестей. Я уже начинаю волноваться, если честно.

— Конечно, — буркнула служанка, — волноваться по поводу отсутствия опасности можно, а за меня… я этого не стою. Вот и будет потом Вон Ён кашлять кровью от беспокойства.

— Вон Ён, — попыталась пожурить её, но не смогла.

— Из раза в раз я думаю, не убились ли вы где, не загрызли ли собаки, не поймали ли обходчики.

— Зато я могу быть уверена в том, что, будучи полной сил, выстою против нескольких мужчин.

Девушка продолжала суетиться, перебирая ткани и поняла суть мной сказанного с большим запозданием. Её глаза расширились, а рот приоткрылся в немом крике.

— Госпожа!

Наверное, стоило бы пощадить тонкую душевную организацию любимой служанки, но эта перепалка забавляла. И нет, я не жестокое создание, поскольку это чувство испытывали мы обе.

Наверное, так было далеко не у всех, но мне казалось, что будь у меня сестра, то она оказалась бы именно такой.

Теперь мы снова спорили на ту же тему, но нас прервали. Одна из служанок тихо зашла в покои и сказла:

— Госпожа, вас желает видеть господин.

Мы с Вон Ён удивлённо переглянулись.

Да, не только от Джи Мина не было вестей. Бён Чхоль тоже решил оставить меня в покое. Первые пару дней я прислушивалась к каждому шороху, но он так и не появился. Получается, не выходил? Или что-то другое?

— Когда мне нужно к нему подойти?

— Он уже здесь. Ожидает у дверей.

— Зови, — я нахмурилась и жестом попросила Вон Ён выйти.

Если супруг заявился так неожиданно, то дело точно срочное и требует отсутствия лишних ушей.

Мужчина вошёл и коротко кивнул, в ответ на мой лёгкий поклон. Нас никто не видел и не требовал официоза, всё происходило само собой. Пусть Бён Чхоль не знал, кто я на самом деле, но общался со мной достаточно уважительно.

Так или иначе стоило проявить то же самое, но по отношению к нему.

Муж был крайне напряжён. Он собирался что-то сказать, но быстро замолчал и принялся внимательно осматривать всё вокруг, затем быстро закрыл окна и двери. Убедившись, что нас никто не слышит, Бён Чхоль сцепил руки в замок за спиной.

— Что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным.

— Нет. Да, — он слегка надавил пальцами на веки и слегка покачал головой. — Из дворца пришли дурные вести.

— Насколько? — я по-прежнему не понимала, на чьей они с королём стороне и какую игру ведут, но похоже, что плохие новости могли быть одинаковыми для нас.