— Вы, Владимир Николаевич, сами-то подумайте: триумвират — это всем ясно и понятно, а вот четыреумвират — такое слово и произнести, язык не сломав, невозможно. И опять же: я-то вообще ни в какой области не специалист, компании Андрея просто помогал в координации работы разных предприятий, причем и помогал-то больше советами, а всю работу проделывали люди, образование приличное получившие. Если вам потребуется, я советами и нынешней диктатуре помогу — но пока я все же займусь восстановлением целостности компании Андрея.
— Ну, раз вы обещаете советами помочь, посоветуйте, что нам делать с миллиардными долгами, кои по итогам войны образовались перед компанией господина Розанова. Суммы-то, сами знаете, для бюджета Российского получаются неподъемные. Мы, собственно, и отложили решение вопроса до вашего возвращения…
— Ну. советы-то давать — дело не особо утомительное, а вот насколько вы пожелаете к советам моим прислушаться… Сейчас — и только сейчас, времени остается разве что до Рождества — есть удобная возможность кое-что в сфере финансов Российских изрядно поменять — и если вы все же решите, что совет мой не окажется глупым, то, мне кажется, финансовое положение России станет заметно более устойчивым. В текущем году, насколько я в курсе, вы планировали погасить зарубежные кредиты на сумму в районе двухсот миллионов рублей…
— Верно, планировали — но раз мы существенно сокращаем продажи за границу зерна…
— А я не про зерно говорю. Русские люди — и это, прошу заметить, не мужики и не рабочие фабричные — в карманах в год вывозят за границу суммы, приближающиеся уже в полумиллиарду рублей, а вся зерновая торговля дает Державе не более трехсот миллионов. Остатки, конечно, добираются и иным экспортом, но даже при этом я вообще не очень понимаю, как получается хоть такую часть долгов гасить. По идее, при таком положении долги государственные лишь нарастать должны — а чтобы они не нарастали, а все же сокращались, собственно диктатура, о которой я говорил господам генералам, и нужна. И диктатура эта должна быть жесткой — а жесткость как раз армия и полиция должна будет гарантировать. Однако для этого и армию, и особенно полицию требуется очень хорошо кормить, для чего нужны весьма заметные финансовые средства…
— Которых, как я уже отметил, у России просто нет.
— Есть, вы их всего лишь не там изыскиваете. И я вам как раз с подскажу, где их все же взять возможно — но для реализации моих предложений необходимо, чтобы все три ветви диктатуры действовали сообща для достижения общей цели.
— И какой же вы видите эту цель?
— Вы, возможно, и удивитесь, но мне кажется, что цель еще недавний наш император довольно четко обрисовал. Другое дело, что сам он пальцем о палец не ударил, чтобы к ней хоть малость приблизиться, а назначая на хлебные должности различных лизоблюдов напротив от цели Россию удалял. Так что его объявленная цель так и оставалась пустой декларацией — но сейчас Россия может все же выйти на прямую дорогу развития и ее достичь.
— Ну, с лизоблюдами нынче Вячеслав Константинович… он, кстати, нынче против тех лизоблюдов, что некоторые предприятия господина Розанова успели скупить, а теперь требуют возврата уплаченных за них денег, причем с изрядными процентами, готовит судебные дела по статьям за скупку краденого: по законам-то император не имел права такую конфискацию проводить, так что выходит, что заводы сии были просто у господина Розанова украдены… Извините, что прервал вас: так как вы предлагаете Россию на путь развития повернуть?
— Легко и непринужденно, но сначала нужно будет разобраться с финансами. Точнее, иначе всю финансовую систему организовать. Я вам сейчас очень кратко картину обрисую, а вот с деталями, боюсь, нам придется долго разбираться — но лучше сделать лучше, чем быстрее. Итак, обсуждение начнем с самого начала: что из себя представляют деньги… точнее, прежде чем мы начнем, решим еще один важный вопрос. Относительно торговли с Кореей и Маньчжурией…
— Вы считаете, что вопросы такой торговли важнее, чем финансовая стабильность России?
— Честно говоря, я считаю, что этот вопрос сейчас окажется самым важным. Хотя бы потому, что в маньчжурских колхозах сейчас на складах зерновых лежит полтораста миллионов пудов пшеницы и почти двести пятьдесят миллионов пудов гаоляна с чумизой. И это — остаток после полного расчета с тамошними мужиками…
Никита Ковалев, назначенный «главным инженером» новой стройки в корейском поместье господина Волкова, считал, что ему в жизни исключительно повезло. Сын простого путевого обходчика, он в десять лет (по протекции Николая Розанова) попал в школу, организованную при небольшом (самом первом еще) заводике компании Андрея Розанова, а два года назад успешно закончил обучение в инженерном институте компании и был направлен «на практику» на строительство небольших гидростанций в Корее. А так как подобных ему «практикантов» в Корею отправилось несколько десятков человек, он столкнулся с очень простой проблемой: небольшие плотины и довольно простые здания электростанций строились быстро, а вот турбин и генераторов на все построенное остро не хватало.
Поэтому его довольно быстро перенаправили уже в Хабаровск, и поручили постройку завода, где нужные агрегаты должны были выделываться — и он стройку ту закончил вообще за полгода, что сильно добавило ему уважения со стороны руководства компании. И когда возникла необходимость «перехватить» от возвращающихся в Россию инженеров сразу несколько незавершенных проектов, его снова пригласили поработать в Корее. Главным образом потому, что русских и инженеров, и рабочих на предложенных ему стройках почти не осталось, а он еще на первой своей «практике» немного местный язык освоил и мог объяснить, что нужно делать, и рабочим уже корейским.
Но он — помня наставления Александра Алексеевича — объяснял корейским рабочим не только то, что они должны делать сейчас, но и зачем вообще их работа нужна людям. Так что рабочие трудились исправно, и стройка шла исключительно быстро. Потому что цель стройки оказалась близка каждому корейцу: выстроенное предприятие должно будет обеспечивать плодородной землей строящиеся в заливе польдеры, а заодно и обеспечивать дешевой энергией как сами поля (для работы насосов в рисовых чеках), так и все окрестные поселки и другие строящиеся рядом предприятия. А учитывая, что одним из таких предприятий был «свиноводческий комплекс», на котором предполагалось откармливать каждый год тысячи свиней, даже последний корейский мужик считал работу эту исключительно важной. Настолько важной, что крестьяне (которых и было то тут куда как меньше, чем строительных рабочих) часто строителям приносили в подарок разные продукты. В основном какие-то овощи, и очень часто приносили корейский черный соус, к которому и сам Никита уже пристрастился.
Но Никита считал, что самым важным для него сейчас будет запуск предприятия в работу до конца зимы: ведь уже в апреле на выстроенном польдере должны посадить рис. Но только что выстроенный польдер — это всего лишь голый песок с глиной, плодородием тут и не пахнет — и только ил с газовых танков этой земле добавит плодородия. А та же рисовая солома в танке превращается в ил в течение долгого месяца. Правда, тут пока и соломы нет, так что пока три уже выстроенный очень небольших танка (в которых молоденькая кореянка — выпускница Хабаровского мединститута — разводила «культуру для больших танков») заполнялись собранной в горах сухой травой, отстоями из канализации жилого городка и собираемыми местными жителями водорослями. Правда, в этих танках газ получался пока что «плохой», так как машины для газоочистки обещали привезти из России только в конце февраля — но и с ним в деревеньке народ уже обращаться научился и люди перестали из леса таскать дрова. А когда заработают большие танки… Господин Розанов вроде обещал, что в поселке тогда и газовую электростанцию поставят. Но для этого стройку нужно было закончить в срок — и Никита прилагал к этому все свои усилия…
