— Ой, какая прелесть! — восхищенно произнесла я и, потянувшись к игрушке, погладила её.

— Теперь, скажите правду, а потом соврите.

Никак не мог Святослав перейти при разговоре со мной на «ты» и периодически путался.

— Ты замечательный артефактор! — произнесла я, и лисичка поменяла цвет на буро — красный.

— Вы сказали правду! — засмущался юноша и опустил глаза.

— В этом имении у меня спрятан сундук с драгоценностями! — сказала следующее утверждение.

Лисичка почернела.

— Теперь понятно, как она работает?

— Конечно! — довольно рассмеялась я, поблагодарив бога, что он помог мне встретиться с этим талантливым юношей.

Ни на одном из семейных крестьян лисичка не изменила своего цвета и вот, наконец, настал тот самый момент, когда зашел молодой человек, которого не было в моем списке.

— Как зовут? — задала я вопрос.

— Так, Есением кличут, сударыня.

— Сколько дал управляющему за вольную?

— Как и все золотой, — ответил он и начал нервничать, хотя мы все молчали, поглядывая на лисичку. Даже Антип не встал на защиту своего соседа.

— Когда это было и где? — вновь спросила я, не поднимая глаз, а главарь крестьян заерзал на стуле, но пока ничего не предпринимал.

Я задала ещё несколько простых вопросов, добившись, чтобы он отвечал быстро, не задумываясь.

— Сколько он обещал тебе за обман?

— Десять серебряных, — на автомате ответил юноша и вытаращил на нас глаза.

Я только предположила, что и в этом может быть замешан управляющий и как оказалось была права. Не представляете, как мне стало после всего противно общаться с ним, что встала и вышла из комнаты, иначе, могла просто придушить на месте. Остальных двоих на чистую воду вывели уже без меня.

Люба

Хорошо, что в кабинете отца имелся почтовый ларец, только немного поменьше размером, чем в столице. Первая эмоция, когда я увидела его, была растерянность, а уже потом подкатила злость. Неужели никто из слуг не мог отправить сообщение отцу, предупредить о самоуправстве управляющего? А Сергей Ильич куда смотрел?

Вот этот вопрос я и задала, когда утром господин Плещеев появился в кабинете. Не стала проявлять недовольство, просто хотела узнать, отчего так случилось.

— Любовь Владимировна, а разве вы не знали, что кроме вашего отца или управляющего никто не мог подходить к ларцу. Изначально так было заведено еще вашим прадедом. Поэтому не надо винить отца, а то я заметил, как изменилось ваше лицо. Завязывался ларец на крови хозяина дома и управляющего.

Я смутилась, ведь поверенный отца был прав, моё возмущение начинало набирать обороты, но после его слов стало стыдно.

— А как же вы могли передавать письма? — справившись со смущением, спросила я.

— У меня дома есть такой же ларец, я пользуюсь им. Оттуда и отправил письмо, после которого вы приехали в Пятигорск, — ответив, он улыбнулся. — Вам надо продолжать взаимодействовать со своей магией. Все ваши смены настроения, это не вы, это ваш дар пытается взять над вами вверх. Магия, словно маленький ребёнок, может ластиться к вам, исполнять ваши просьбы, а порой сделать наоборот, и пока вы не найдёте общий язык, он будет делать по — своему. Ей нужно показать, кто в паре главный! Если хотите, могу помочь!

— Я была бы очень благодарна вам. Как вы думаете если я напишу и отправлю отцу сообщение, ларец сработает?

Мужчина пожал плечами.

— Сложно сказать, пока не попробуете. Кстати вы спускались к родовому камню и источнику?

— А что здесь тоже есть источник? — растерялась я.

— Он есть в каждом родовом имении. Тот, что находится здесь— самый старый в вашей семье, а молодой — в столице. Источники тоже как люди. Под старость лет нужна тишина и покой, а вот таким молодым, как в вашем имении в Санкт — Петербурге больше присуще необдуманные поступки, озорство, а в некоторых случаях явное хулиганство, когда идет не по его задуманному плану.

— О — о—о — о, мне это так знакомо!

Я вспомнила первую встречу с источником и в каком виде предстала перед отцом впервые.

— Всё же я предлагаю вам спуститься на цокольный этаж и встретиться с источником, можете даже пообщаться с ним, если, конечно, вам удастся. Говорят, что раньше все источники разговаривали с главами рода, сейчас же об этом многие забыли. А жаль!

Не будешь же доказывать, что я не только слышу свой источник, но могу вести с ним диалог.

Сергей Ильич остался в кабинете, а я в сопровождении Ларисы Викторовны отправилась на цокольный этаж. Там мало кто появлялся, поэтому весь коридор был в пыли, в экскрементах мелких грызунов, а в углах отсвечивали под магическим светом тонкие серебристые нити липкой паутины. Наконец, мы оказались возле кованой двери. В Средние века деревянные двери укрепляли с помощью кованых железных скоб и гвоздей. Здесь же я видела не просто металлические приспособления, а целое произведение искусства местного кузнеца: двери с витиеватыми металлическими скобами и с таким же рисунком на бронзовой ручке. Впервые видела такую красоту, еще не перевелись в Великороссии мастера, сумевшие подковать английскую блоху.

— К выемке прислоните ладонь, дверь и откроется, — посоветовала экономка, видя, что я стою молча и рассматриваю дверь.

«Ну, ну! Дёрни, деточка за веревочку, дверь и откроется!» А что было дальше, вы и так знаете! Отчего — то вспомнилась сказка про «Красную шапочку».

Действительно, дверь тут же распахнулась и самопроизвольно зажегся свет. Неосознанно сделала шаг вперед и услышала за спиной:

— Я здесь подожду, госпожа!

Посредине огромного зала, стоял большой валун, светившийся изумрудным цветом, а чуть поодаль находилось озеро, занимавшее около десяти квадратных метров от всего помещения.

— Наконец — то явилась, — услышала я недовольное бурчание за спиной и резко обернулась, испугавшись, честно сказать, не на шутку.

Как бы вы себя почувствовали, если бы не просто услышали голос, который наверняка бы обосновали причудливыми вывертами мозга, а увидели призрак мужчины, одетого в мантию, которую носят сейчас только в академии? Раскрыв рот, я смотрела на духа своего предка. На его густые волосы, широкую длинную бороду и лукавые глаза, пристально изучавшие меня. А то, что это мой предок, поняла сразу, у меня были его глаза: темно — серые в светлую крапинку. Чувствовала, как по телу бегают маленькие икринки, проникая внутрь, но при этом, не причиняя дискомфорта. Как не заорала, не знаю!

— Сильна, ох как сильна! — радостно произнес призрак и довольно погладил бороду. — Ну что же, внученька, будем знакомиться! Зовут меня Никина Гергиевич Самуйло, белорусский шляхтич, живший в Великороссии в 16 веке. Я являюсь основателем твоего рода Самойловых. Можешь звать меня просто «дед».

— Здравствуйте! — решилась быть вежливой. — А я Люба, старшая дочь Владимира Владимировича Самойлова.

Мне сейчас любая помощь со стороны будет во благо, поэтому нужно правдиво отвечать на его вопросы.

— Но отец не предупреждал меня, что вы свяжетесь.

— Ох, внученька, не видит меня никто, кроме тебя. Ни до кого не мог достучаться, только столичный источник предупредил, что ты должна появиться. До этого несколько поколений потомков даже не знали о моем существовании. Знаю, что у тебя происходит, благодаря магии, да и про вольность управляющего. Жаль только, что я не могу быть далеко от источника, а то давно бы покарал негодяя, чтобы не повадно было так обходиться с господами. А ведь в детстве нормальным юношей был, да и родители приличные. Несколько поколений Бурлыкиных верой и правдой служили нам, — совсем расстроился дед, если так можно говорить о призраках.

Я молчала пока он «переваривал» новости об управляющем.

— Рассказывай все подробно! — приказал он.

А что делать, я все выложила как на духу, даже то, что меня из — за сильной магии отправили в другой мир, и я там росла, оттого и магия намного сильнее, чем у остальных. Пожаловалась на Демидовых, затем на то, что нет денег начинать разработку и добычу полезных ископаемых.